Размещено на http: //www. allbest. ru/
Морально ли использовать инсайт как достаточное основание для формирования убеждения?
Юлия Горбатова
Аннотация
философский убеждение инсайт суждение
В настоящей работе исследуется вопрос, можно ли этически и эпистемически признать в качестве основания для построения надежного суждения такой специфический вид «ментального» состояния как инсайт. Для этих целей в работе проведен анализ термина belief. С опорой на идею И. Канта, предложено отделить уверенность от убеждения, а на основании этого разделения -- четко разграничить мнение, веру и знание. При рассмотрении «ментальных» состояний обсуждаются вопросы: (1) можно ли объективно установить, находится ли субъект в том или ином «ментальном» состоянии; (2) адекватно ли познает мир субъект, если находится в указанном «ментальном» состоянии. Для проверки работоспособности введенной классификации рассмотрены такие состояния как мигрень и галлюцинации. Наконец с помощью введенной классификации рассматривается ключевое для статьи понятие--инсайт (акт подлинного мышления). Автор приходит к заключению, что инсайт является достаточным основанием для перехода к знанию особого вида -- метазнанию о мире или, иначе, знанию о трансцендентальном. Ключевые слова: эвиденциализм, формирование убеждений, инсайт, Кант, Мамардашвили.
Abstract
Yuliya Gorbatova
PhD in Philosophy, Associate Professor at the National Research University Higher School of Economics (Moscow)
Is It Morally Good to Form a Belief Under Insight as Sufficient Evidence for Belief Formation?
: In this paper, the author studies the question of whether it is ethically and epis- temically acceptable to recognize such a specific kind of “mental” state as insight as to the basis for a reliable judgment. For these purposes, the author analyzes the term belief. She proposes to distinguish between confidence and conviction, and on the basis of this difference to determine opinion, faith, and knowledge, which is based on the idea of Immanuel Kant. Considering the “mental” states the following questions are discussed: (1) can it be objectively established whether the subject is in one or another “mental” state; (2) whether the subject cognizes the world adequately if he is going through some or another “mental” state. In order to test the introduced distinction's efficiency, such “mental” states as migraine and hallucinations are considered. Finally, based on the introduced distinction between confidence and conviction, the concept insight (an act of genuine thinking) is investigated. As a final point, the author comes to the conclusion that insight is sufficient evidence for the knowledge of a special kind--metaknowledge about the world (transcendental knowledge).
Keywords: Evidentialism, Belief Formation, Insight, Kant, Mamardashvili.
Я -- мыслящая вещь, т. е. вещь сомневающаяся, утверждающая, отрицающая, мало что понимающая, многого не ведающая, желающая, не желающая, а также способная чувствовать и образовывать представления. Рене Декарт, «Размышления о первой философии», размышление третье
I. УБЕЖДЕНИЕ И МОРАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Проблема этики веры (или убеждения) получила свое второе рождение благодаря очень эмоциональной, если не сказать страстной статье математика Уильяма Клиффорда «Ethics of Belief», в которой автор сформулировал кредо, которого, как он полагает, должен придерживаться любой человек:
Всегда, везде и для каждого негоже [wrong] верить во что-либо без достаточных на то оснований [evidence].
Позиция Клиффорда имеет два практически слитых воедино тезиса: этический и эпистемический. Эпистемический можно попытаться описать следующим образом. Клиффорд предлагает нам что-то вроде метапозиции, на которую должен время от времени вставать абсолютно каждый человек (от «выпивохи, медленно цедящего джин в таверне» и «жены подмастерья, которая вкалывает с утра до ночи» до высоколобых ученых) с тем, чтобы проинспектировать имеющиеся у него убеждения и верования. По результатам ин(тро)спекции все, что не имеет под собой достаточных оснований, должно быть немедленно отринуто как негодное к употреблению. Что касается этической составляющей, то, по мнению Клиффорда, каждый в ответе за всех: любое поспешное решение, самый незначительный необдуманный поступок--аморальны, и им нет прощения, поскольку: ...если то или иное убеждение не проявляет себя немедленно, оно все же сохраняется и определяет будущее. Оно становится частью той совокупности убеждений, которая является связующей нитью между чувствами и действиями в каждый момент жизни всех нас, и которая организована таким образом, что ни одна ее часть не изолирована от другой, но каждое новое изменение приводит к изменению всей структуры в целом (Clifford, 1999: 77).
Таким образом, человек не просто должен проверять свои убеждения на обоснованность потому, что так эпистемически выгодно ему самому, но также и потому, что на нем лежит моральная ответственность за будущее всего человечества. Признаться, пафос статьи так велик, что сложно понять, отдавал ли автор себе отчет в том, насколько избранная им форма может обратиться против содержания: было ли у самого Клиффорда достаточно оснований выступать со столь серьезными требованиями, обращенными, по сути, к каждому человеку (ибо кто без греха?). В сухом остатке моральная позиция Клиффорда может быть сформулирована так: все, что произнесено при свидетелях, но не имеет под собой достаточных оснований, является прямым вредом, наносимым всему человечеству в целом.
Первым из философов, кто остро отреагировал на выступление Клиффорда, был Уильям Джеймс. Собственно, его ответ и привел к возрождению интереса к теме, породив весь последующий фрейм обсуждений. Суть возражения Джеймса Клиффорду такова: «.правило мышления, абсолютно запрещающее признавать некоторые виды истины, несмотря на то что последние существуют, -- такое правило было бы нерациональным» (Джеймс, Церетели и Юшкевич, 1997: 25). Так, Джеймс вполне резонно замечает, что в жизни любого человека могут случиться (и почти наверняка случаются) такие ситуации, когда не достаточные основания выступают в качестве фундамента убеждения, но, напротив, само убеждение в некотором смысле порождает достаточные основания для того, чтобы себя сохранять. Классическим здесь служит пример, приведенный самим Джеймсом: смертельно больному человеку врач рекомендует несмотря ни на что верить в выздоровление, поскольку его практика показывает, что среди больных, которые верят в свое выздоровление, процент излечившихся выше, чем у тех, кто не верит. С точки зрения Джеймса, перед нами ситуация, в которой верить, что излечишься, выгоднее, чем прямо смотреть в лицо неизбежной смерти, смиренно готовясь отдаться ее власти1.
Со временем последователи Клиффорда стали именоваться эвиденци- алистами, сторонники Джеймса -- неэвиденциалистами. Кажется, пример не вполне «чистый», поскольку больной в данном случае опирается на экспертное мнение врача, за плечами которого многолетний опыт (а возможно, и опыт его коллег).
Вторичность последнего названия неслучайна: последователей эвиденциализма и тогда, и сейчас значительно больше, чем сторонников идей Джеймса. Суть эвиден- циализма можно выразить с помощью следующего принципа:
(Э) Для любого индивидуума S, любой пропозиции и любого момента времени t верно, что S должен верить в р в момент t, если и только если в момент t вера S в имеет под собой достаточные основания.
Принято различать несколько видов эвиденциализма. Так, по силе требований эвиденциализм разделяют на жесткий и умеренный. Сам Клиффорд является представителем жесткого эвиденциализма: он использует для усиления принципа (Э) следующие квалификаторы: «все, всегда, повсеместно». В то же время сторонники умеренного эвиденциализма допускают наличие таких ситуаций, в которых все-таки можно сформировать убеждение, не имея для этого достаточных оснований.
Соответственно, они используют квалификаторы: «все, в абсолютном большинстве случаев, повсеместно».
На первый взгляд может показаться, что эпистемическая сторона вопроса может быть рассмотрена без вовлечения этической составляющей: формирование убеждений не кажется так тесно связанным с моральной ответственностью, как это хочет показать У. Клиффорд. Однако, кажется, в настоящий момент для большинства философов дела обстоят именно так, как их постулирует Клиффорд, и связано такое положение дел в первую очередь с представлением о свободе воли.
Для большинства людей (в том числе и философов) вполне естественным является полагать себя субъектами, обладающими свободой воли. Это означает, как правило, согласие (пусть и с некоторыми оговорками) со следующими двумя утверждениями:
(1) Свободный агент, совершая свободное действие, имеет возможность поступить иначе;
(2) Свободный агент сам является источником своих свободных действий.
В то же время большинство современных авторов, рассуждающих о свободе воли, напрямую увязывают это понятие с понятием моральной ответственности (Double, 1991: 12; Ekstrom, 2000: 7-8; Smilansky, 2000: 16; Moral Responsibilities..., 2003: 2; Vargas, 2007: 128; Nelkin, 2011: 151-152; Levy, 2011: 1; Pereboom, 2014: 1-2). Моральная ответственность при этом понимается следующим образом:
(МО) Моральная ответственность агента S относительно действия означает, что за действие агент S заслуживает похвалы или осуждения .
Теперь, кажется, уже хорошо прослеживается связь между понятиями свободной воли и моральной ответственности: представляется невозможным хвалить или осуждать кого-либо за те действия, которые были совершены им несвободно.
Возвращаясь к вопросу о формировании убеждений, мы, по всей видимости, должны будем признать, что этот процесс понимается как свободное действие агента, а, следовательно, может быть оценен как заслуживающий похвалы или осуждения. Таким образом, У. Клиффорд прав, выводя из эпистемических обязательств этические следствия: кто не уделил должного внимания свободному формированию убеждения, заслуживает порицания, кто уделил, -- заслуживает похвалы.
Таким образом, можно сделать вывод, что вопрос, вынесенный в заголовок настоящей статьи «Морально ли использовать инсайт как достаточное основание для формирования убеждения?» является осмысленным и требует внимательного рассмотрения.
II. ДОСТАТОЧНОЕ ОСНОВАНИЕ: УБЕЖДЕНИЕ И УВЕРЕННОСТЬ
Чтобы рассмотрение действительно оказалось осмысленным, нам придется для начала прояснить те понятия, которые я полагаю принципиальными для того, чтобы иметь возможность хоты бы попытаться сформулировать ответ на поставленный вопрос. Так, в свете заданного вопроса, одним из наиважнейших является понятие, скрывающиеся под термином belief. Термин этот в зависимости от контекста принято переводить то как «вера», то как «убеждение». Чтобы не путаться в понятиях и провести четкое деление между двумя видами belief, я возьму за точку отсчета изящное и удобное решение, предложенное И. Кантом в «Критике чистого разума»:
Если суждение значимо для каждого, кто только обладает разумом, то оно имеет объективно достаточное основание, и тогда признание истинности его называется убеждением. Если же оно имеет основание только в особом характере субъекта, то оно называется уверенностью [Ьberredung] (Кант, Лосский, 1994: 480). Другими словами, агент S получает обратный эмоциональный отклик от свидетелей своего поступка.
Возможно, такое утверждение выглядит слишком сильным. Однако если под значимостью понимать не принятие за истинное, а лишь согласие с разумностью обоснования, то все встает на свои места.
На основании приведенного рассуждения хорошо видно, что Кант выделяет два вида оснований для формирования суждений: объективное и субъективное. Согласно его идее, возможны лишь три комбинации таких оснований: недостаточное ни с объективной, ни с субъективной стороны представление о чем-либо он называет мнением; достаточное только с субъективной -- верой; достаточное не только с субъективной, но и с объективной стороны-- знанием. Кант отмечает, что не может быть представления достаточно обоснованного с объективной, но не субъективной стороны.
Тогда мы можем сказать, что сформировать убеждение / уверенность [formation of belief] -- значит убедиться в наличии объективного/субъективного достаточного основания для признания какого-либо суждения истинным. Таким образом, говоря в дальнейшем о belief., я буду понимать под этим термином результат признания истинности на основании субъективного (уверенность) или объективного (убеждение) достаточного основания того или иного суждения (веры или знания соответственно). Наложив эту классификацию на требование У. Клиффорда о том, чтобы всякое суждение имело достаточное основание, мы можем сказать, что в то время, как вера и знание удовлетворяют этому требованию, мнение ему не удовлетворяет.
Здесь важно отметить, что сам У. Клиффорд требует, чтобы мы не шли ни на какие уступки и строго следовали принципу поиска исключительно объективных достаточных оснований. Однако в повседневной жизни чаще всего у большинства из нас нет надежды на получение именно таких оснований в каждом случае, когда требуется сформировать собственное суждение по тому или иному вопросу. В частности, в силу того непреодолимого факта, что человеческий разум практически постоянно подвержен воздействию тех или иных когнитивных искажений. Кант так же указывает на сложности с отличением знания от веры:
Итак, с субъективной стороны уверенность, правда, нельзя отличить от убеждения, если субъект рассматривает признание суждения истинным только как явление в своей душе; но попытка установить, производят ли и на чужой разум значимые для нас основания суждения такое же действие, как и на наш, служит средством, правда лишь субъективным, имеющим своей целью если не достигнуть убеждения, то хотя бы обнаружить лишь индивидуальную значимость суждения, т. е. то в нем, что есть лишь уверенность (Кант, Лосский, 1994: 480).
Однако согласно этическому тезису У. Клиффорда, любое суждение, произнесенное в присутствии третьего лица, налагает на своего автора моральные обязательства. Тогда с учетом сказанного выше мы можем переформулировать требование Клиффорда следующим образом:
[ТК] Во избежание неминуемого осуждения за публичное произнесение объективно необоснованных суждений, говорящий должен в обязательном порядке привести аргументы в пользу собственной позиции, совершив, тем самым, «попытку установить, производят ли и на чужой ум» значимые для него основания суждения такое же действие, как и на него самого, чтобы установить их объективную обоснованность.
Если «чужой ум» признает рассуждения заслуживающими одобрения, их можно принять в качестве собственных убеждений, поскольку высказанное является знанием. Если нет -- отказаться совсем или признать их в качестве субъективной веры.