Назывались следующие причины ее формирования.
1. Интересы диктатуры пролетариата диктовали форсированную индустриализацию.
2. Недостаточная образованность широких масс, в том числе большинства руководителей, формировала «сказочные» варианты ускорения в условиях власти, принадлежащей пролетариату.
Это верное, но недостаточное объяснение. В него не включен главный фактор принятия варианта ускоренной индустриализации -- сложившаяся к концу 1920-х гг. «административная монополия». Идеологически ее формирование закреплялось тем, что в руководящих страной органах утвердился телеологический подход к управлению хозяйством, отрицающий действие экономических законов при социализме.
Административная монополия
Сложившаяся административная монополия была логическим продолжением сращивания государства и монополии в дореволюционный период. Нэп был не только временным отступлением, но и неизбежным зигзагом в развитии этой монополии, которая практически не могла быть абсолютной. Подобный зигзаг выразился в формировании частного сектора не «рыночными правилами игры», а взаимодействием с государственным сектором на основе диктата «административной монополии». Суть «административной монополии» в отличие от естественной заключается в том, что, возникнув в условиях «догоняющей модели развития» для преодоления структурных диспропорций, она может существовать лишь при наличии таких диспропорций, которые она в силу борьбы за свое существование систематически генерирует. Из-за этой причины стало невозможным преодоление диспропорции между промышленностью и сельским хозяйством, которое стало определяющим для политики сдерживания доходов и снижения их дифференциации, формирования массового рынка и роста благосостояния. Для осуществления «официальной» антимонопольной политики в России не было достаточных общественных сил. Однако ход исторических событий через массовый голод, страдания и лишения людей в конце 1920-х -- начале 1930-х гг. неизбежно привел к неонэпу, суть которого заключалась в попытке перехода от чисто административных методов управления к экономическим, что удалось лишь частично.
Неонэп привел к росту народного потребления, но, вопреки лозунгам, нарастала дифференциация доходов. Громадный отрыв правящей элиты и привилегированной интеллигенции от основной массы населения характеризуют следующие данные. К концу 1930-х гг. децильный коэффициент (соотношение заработков 10% самых высокооплачиваемых работников к доходу 10% наиболее низкооплачиваемых) составлял 8:1 (в 1920-е гг.-- 5:1) [11, с. 16]. Нарастание дифференциации в доходах стало одним из методов стимулирования модернизации и тех слоев интеллигенции, которые безоговорочно поддерживали ее методы. Значительность результатов индустриализации как основы модернизации проявилась, прежде всего, в тяжелой промышленности. Индустриализация, осуществленная в годы первых пятилеток, привела к такому росту отраслей промышленного потенциала СССР, который поставил ее на второе место после США (в 1913 г. России находилась на пятом месте по этому показателю). Отставание от США по основным показателям промышленного потенциала (в натуральных показателях) в 1940 г., по сравнению с 1913 г., сократилось, хотя и оставалось значительным. Военное производство (в стоимостных показателях) превосходило США к 1941 г. в 1,9 раза, Англию -- в 1,3 раза, Германию -- в 1,4 раза, Японию -- в 4,2 раза [12]. Успехи в соревновании с развитыми капиталистическими странами в области тяжелой промышленности (и, прежде всего, ВПК) сопровождались значительным отставанием в области сельского хозяйства и потребления. Производство молока в СССР было в 4,3 раза ниже, чем в США, мяса -- в 1,7 раза, животного масла -- в 3,1 раза, производство зерновых и бобовых -- в 1,4 раза, тракторов -- в 6 раз, комбайнов -- в 7 раз [5, с. 226]. Мобилизационная модель смогла обеспечить опережающий рост ВПК за счет потребления населения. Возможности мобилизационной модели в концентрации инвестиций для ВПК стали определяющим фактором победы СССР в годы Великой Отечественной войны. Она стала возможной только в условиях исторически выработанной способности советских людей к самоограничению, терпению, умению прощать роковые ошибки руководству страны.
Выводы
Исследование применения мобилизационной модели догоняющего развития показало, что только конкретные условия хозяйствования определяют возможности и границы ее применения. В годы социалистической индустриализации и Великой Отечественной войны мобилизационная модель показала значительные результаты. Констатация этого факта не освобождает от анализа цены таких результатов для народа и возможности альтернативных вариантов.
Планирование как метод реализации мобилизационной модели приобрело в годы индустриализации чисто директивный характер. Это практически заслонило его возможности в регулировании через индикативные планы. В настоящее время использование теоретического опыта России 1920-х гг. и мирового опыта хозяйствования свидетельствует о необходимости применения таких планов при условии сочетания государственного регулирования и рынка.
Государство как крупный частный собственник в тех отраслях, где оно необходимо, и частный сектор должны играть по одним правилам. Для этого необходимо развитое хозяйственное право, общественный контроль и экономическая культура -- в целом. В ее формировании наиболее значительна роль системы образования.
Список источников
1. Лотман Ю. Культура и взрыв. М.: Гнозис; 1992.
2. Верт Н. История советского государства 1900-1991. М.: Прогресс- Академия; 1992.
3. Кафенгфуз Л. Б. Эволюция промышленного производства России. М.: Эпифания; 1994.
4. Сталин И. Речь на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности. Соч. Т. 13. М.: Гос. Изд-во полит. лит-ры; 1951.
5. Ханин Г. Динамика экономического развития СССР. Новосибирск: СибАГС; 1991.
6. Анчишкин А., Яременко Ю. Темпы и пропорции экономического развития. М.: Экономика; 1967.
7. Внешняя торговля СССР за 1918-1940 гг. Стат. сборник. М.: Внешняя торговля; 1960.
8. Супоницкая И. Успех и удача: труд в американском и российском обществе. Вопросы философии. 1993:(5):44-56.
9. Бородкин Л. ГУЛАГ. Экономика принудительного труда. М.: РОССПЭН; 2005.
10. Гайдар Е. Долгое время. Россия в мире. Очерки экономической истории. М.: АСТ; 2015.
11. Головин С. Имущественная дифференциация доходов населения СССР В 20-30-е годы ХХ века. Известия Российского государственного педагогического университета имени А.И. Герцена. 2008:(1):14-26.
12. Симчера В. Развитие экономики России за 100 лет. Исторические ряды. М.: Наука; 2006.
References
1. Lotman Yu. Culture and explosion. Moscow: Gnosis; 1992. (In Russ.).
2. Vert N. History of the Soviet state 1900-1991. Moscow: Progress-Akademiya; 1992. (In Russ.).
3. Kafengfuz L. B. Evolution of industrial production in Russia. Moscow: Epifania; 1994. (In Russ.).
4. Stalin I. Speech at the First all-Union conference of workers of socialist industry. Collected works. Vol. 13. Moscow: Politizdat; 1951. (In Russ.).
5. Khanin G. Dynamics of economic development of the USSR. Novosibirsk; 1991. (In Russ.).
6. Anchishkin A., Yaremenko Yu. Rates and proportions of economic development. Moscow: Ekonomika; 1967. (In Russ.).
7. Foreign trade of the USSR for 1918-1940 years. Statistical collection. Moscow: Foreign trade, 1960. (In Russ.).
8. Suponitskaya I. Success and luck: work in American and Russian society. Voprosy filosofi. 1993;5:44-56. (In Russ.).
9. Borodkin L. GULAG. Economics of forced labor, Moscow: ROSSPEN; 2005. (In Russ.).
10. Gaidar E. Long time. Russia in the world. Essays on economic history. Moscow: AST; 2015. (In Russ.).
11. Golovin S. Property differentiation of income of the population of the USSR In the 20-30s of the XX century. Proceedings of the Russian State Pedagogical University. 2008:(1):14-26. (In Russ.).
12. Simchera V. Development of the Russian economy over 100 years. Historical series. Moscow: Nauka; 2006. (In Russ.).