Сверхвысокие темпы периода нэпа были обусловлены во многом глубиной их предшествующего падения в годы войны и революции. Они обеспечивались восстановлением разрушенного, а не созданием нового. Государство финансировало в основном отрасли тяжелой промышленности. Легкая промышленность и торговля развивались при определяющем участии частного капитала. Успехи в этих отраслях показывают, что социалистическая индустриализация (1928-1932 гг.) началась в условиях успехов развития потребительского сектора, в котором значительной была доля частного капитала.
Первый пятилетний план и реализация мобилизационной модели
«Минимальный вариант» первого пятилетнего плана исходил из методологии оптимальности, но был принят максимальный план, который назывался «оптимальным». Название не соответствовало содержанию, но даже этот план был значительно откорректирован И. В. Сталиным. Ставилась задача догнать развитые страны за десять лет, преодолев расстояние в 50-100 лет, отделявшее СССР от них [4, с. 29]. Нереальность такой задачи не останавливала корректировщиков плана, а страх наказания за невыполнение приводил к фальсификации результатов. Отказу от научных методов планирования способствовало коренное изменение кадрового состава Госплана и его руководства. Первого председателя Госплана Г. М. Кржижановского, считавшего задачами Госплана предвидеть и дирижировать, а не видеть и маневрировать, сменил В. В. Куйбышев, который слепо подчинялся указаниям вождя.
Роль Сталина в модернизации России продолжает обсуждаться. Крайние точки зрения: модернизация была осуществлена именно благодаря Сталину или вопреки его политике, не отражают сложности периода социалистической модернизации. Неверно было бы только трудностями оправдывать массовые репрессии этого периода. Сталин относился к бинарному типу личности, для которого характерны черно-белое восприятие действительности, неприятие вариантности развития, деление окружения на друзей и врагов, восприятие мира как враждебного, потребность в командовании, тяготение к революционным методам. Время и личность совпали. Для решения нереальных задач был необходим новый управленческий аппарат. Старый аппарат мешал, понимая последствия нереальных планов и предлагая альтернативные варианты. Материальное и моральное поощрение новых людей, в основном недостаточно образованных, позволило Сталину найти мощную опору решения хозяйственных вопросов революционными методами, которые оправдывали уничтожение одних ради счастья всего народа. Этим оправданием пользуются все диктаторы мира: от Ивана Грозного до Пиночета.
Динамика социалистической индустриализации получила в истории экономики определение «форсированные темпы», что является антонимом понятия «оптимальные темпы». Измерение фактических темпов экономического роста в период индустриализации представляет значительные трудности. Одна из них -- учет инфляции. Среднегодовые темпы национального дохода в годы первых двух пятилеток, по официальным данным ЦСУ, составляли 13,9%, по данным ЦРУ -- 6%, по данным Г. Ханина -- 3,26%. Среднегодовая инфляция по данным ЦСУ: реальная -- 13,9%, скрытая -- 8,8%; по данным Ханина -- соответственно: 3,2 и 18,5% [5, с. 28]. Для целей нашего исследования важно выявить постоянство роста национального дохода (мы пользуемся этим показателем, а не ВНП, так как он применялся для измерения экономического роста в СССР, а его перевод в ВНП создает дополнительные трудности и неразрешимые проблемы, но не меняет направленности роста в исторической ретроспективе). Исследования экономистов советского периода показывают значительные колебания экономического роста в 1928-1940 гг.: от 21,1 до 6,6%. Наименьшему приросту национального дохода в 1933 г. соответствовал отрицательный прирост продукции сельского хозяйства (-5,6%) [6]. Зависимость темпов роста от сельского хозяйства становилась очевидной, а возможности перекачки ресурсов из него были ограниченными. Основой роста производства в годы первых пятилеток стали: форсированное инвестирование тяжелой промышленности, рост занятости в народном хозяйстве, рост производительности труда. Взаимосвязь этих факторов обеспечивалась перекачкой средств из сельского хозяйства, границы которой четко обозначились к концу первой пятилетки голодом населения. Экстенсивное наращивание ресурсов стало предельным. Соотношение между экстенсивными и интенсивными факторами в годы первых пятилеток (1928-1940 гг.) было следующим: рост производства более чем на половину обеспечивался ростом численности занятых на производстве и менее чем на 50% -- ростом производительности труда; на 1% прироста произведенного НД приходилось 1,3% прироста капитальных вложений и 1,5% прироста основных фондов Рассчитано по [6].. Это стало одним из основных факторов роста фонда накопления в национальном доходе, который противостоит фонду потребления. Доля накопления в национальном доходе в 1932 г. повысилась до 26,9% в сравнении с 20,4% в 1928 г. Каждый процент роста национального дохода в среднем в 1928-1940 гг. был обусловлен 3,2% фонда накопления [6]. Отсюда видны макроэкономические причины урезания фонда потребления (переход на современные статистические измерители не меняет направленности процесса). Важным источником финансирования модернизации в годы первой пятилетки стал хлебный экспорт. Тогда было продано порядка 14,8 млн т (в 1929 г.-- 1,3 млн т, 1930 г.-- 4,8; 1931 г.-- 5,6; 1932 г.-- 1,8 млн т) [7]. Трагизм ситуации заключался в том, что основные продажи пришлись на 1930-1931 гг., отмеченные голодом, которым население платило за модернизацию, в условиях резкого падения доходов от продажи хлеба из-за обрушения мировых цен на зерно вследствие кризиса 1929 г. [стоимость тонны зерна в мире в американских долларах (биржа в Чикаго): 1929 г. -- 68; 1930 г. -- 45-60; 1931 г.-- 10-14; 1932 г.-- 12-16; 1933 г.-- 13)] [7].
Доходы СССР (усредненные) от экспорта зерна составляли (в млн долл.): 1929 г.-- 88,4; 1930 г.-- 288; 1931 г.-- 72,8; 1932 г.-- 22. Доходы от экспорта зерна уменьшились в 1932 г. в сравнении с 1929 г. в 4 раза Рассчитано по [7].. Дефицит финансовых ресурсов пытались преодолеть путем экспорта хлеба, вывоза ценностей, а нехватку рабочей силы покрывали использованием дарового труда заключенных. В 1929 г. было принято постановление СНК СССР «Об использовании труда уголовно-заключенных», для управления которыми создавался ГУЛАГ (Главное управление исправительно-трудовых лагерей). В действительности в лагерях трудились и инакомыслящие, проходящие по политическим делам. Кроме того, было введено такое наказание, как спецпоселения, куда ссылались все неугодные режиму люди. В 1930-1931 гг. на спецпоселение было отправлено 2,5 млн человек, составлявших более 10% занятых в хозяйстве рабочих и служащих. В 1936 г. в исправительнотрудовых лагерях и колониях использовался труд 1 300 000 заключенных, а в 1938 г. -- более 1 800 000 [8]. Среди заключенных было достаточно высококвалифицированных работников, свободный труд которых принес бы значительно больше пользы. Уровень производительности труда ГУЛАГа был ниже в среднем в 2 раза. Как экономический проект ГУЛАГ был убыточен. По подсчетам Л. Бородкина, общий вклад ГУЛАГа в экономику не превышал 4% ВВП [9] (кроме ГУЛАГа использовался труд высококвалифицированных специалистов в так называемых «шарагах», или «шарашках», -- НИИ и КБ тюремного типа, подчиненных НКВД/МВД СССР, в них работали осужденные ученые, инженеры и техники). Основным направлением «шарашек» была разработка военной и используемой спецслужбами техники. Множество моделей военной техники и вооружений в СССР были созданы заключенными «шарашек».
Варварское использование отечественных квалифицированных кадров сочеталось с привлечением иностранных специалистов. Этот малоизвестный источник индустриализации был значительным не столько количественно, сколько в обучении передовым методам управления производства. Это был «импорт управленческих мозгов». К 1932 г. в СССР находились 37,5 тыс. иностранных специалистов, рабочих и членов их семей. В беседе с американским послом А. Гарри- маном Сталин признал, что около 2/3 всех крупных промышленных предприятий СССР были построены с помощью или при техническом содействии США [8].
Успехи индустриализации как основы модернизации
Успехи социалистической индустриализации могут оцениваться по следующим направлениям:
• создание научно-промышленной базы индустриального производства;
• реализация планов индустриализации;
• сравнение степени приближения к развитым капиталистическим странам;
• цена индустриализации для народа;
• способность созданной системы к совершенствованию.
Достижения российской науки в годы первых пятилеток создали основу прорыва в военно-промышленном и космических направлениях в послевоенное время. Работа выдающихся ученых России в эти годы проходила в сложных условиях нагнетания классовой борьбы и поиска врагов социализма. Физическое уничтожение выдающихся ученых Н. Вавилова, Н. Кондратьева, А. Чаянова, Г. Сокольникова, репрессии против большинства выдающихся авиаконструкторов, физиков, математиков, экономистов, историков нанесли огромный ущерб развитию науки в России. Вопреки этой варварской расправе над лучшими людьми России, российская наука достигла результатов, признанных во всем мире пионерными. Эти результаты важны для прогрессивного развития России, но могли быть во много раз больше.
Репрессии против многих ученых (особенно экономистов) были связаны с тем, что они доказывали нереальность принятого Сталиным плана. Если измерения в стоимостных показателях всегда вызывают споры и варианты оценок, то натуральные показатели более надежны. Так, производство чугуна в 1937 г. составило 439% по отношению к 1928 г., стали -- 412%, угля -- 361%, добыча нефти -- 246%, производство электроэнергии -- 724%, цемента -- 306%, металлорежущих станков -- 2425%, автомобилей -- 25 000%. Были созданы передовые технологии производства специальных сплавов, синтетического каучука, развивались отрасли машиностроения, был построен метрополитен [2]. Но темпы роста производства, особенно в первую пятилетку, отличались от запланированных. По добыче угля задания первой пятилетки (оптимальный вариант) были достигнуты в 1933 г.; по электроэнергии -- в 1935 г., по нефти -- в 1934 г., а по измененному Сталиным варианту -- в 1952 г. По чугуну показатели оптимального варианта были достигнуты в 1934 г., а по исправленному варианту -- в 1950 г. Производство автомобилей достигло запланированного результата в 1935 г. (оптимальный вариант) и в 1937 г. -- по сталинскому варианту [10, с. 321]. За годы первой пятилетки кардинально изменилась структура промышленности. В 1913 г. удельный вес группы «А» в валовой продукции промышленности составлял 41,8%, в 1928 г.-- 44,3%, в 1932 г.-- 52,5%, при запланированных 47,5%. Резкое, незапланированное уменьшение доли группы «Б» с 55,7% в 1928 г. до 47,5% в 1932 г. стало причиной дефицита потребительских товаров. Коэффициент опережения темпа роста группы «А» по сравнению с группой «Б» нарастал от 1,3 в 1928 г. до 2,3 в 1932 г. и до 2,9 в 1940 г.3 Такое значительное опережение усугубило основную причину голода конца первой пятилетки -- истощение возможности перекачки средств из сельского хозяйства.
Голод, которым закончилась первая пятилетка, привел к необходимости государственных решений по росту народного потребления. На макроэкономическом уровне политика преимущественного роста отраслей группы «А» сменилась политикой такого роста для группы «Б». Однако реализовать ее удалось только в 1934 г. из-за международной обстановки. В период первых пятилеток и в дальнейшем, кроме восьмой пятилетки (1965-1970 гг.), сохранялись преимущественные темпы роста тяжелой промышленности. Голод 1932-1933 гг. вызвал необходимость и институциональных изменений, стала проводиться политика неонэпа, заключавшаяся в 1932 г. в разрешении колхозникам и единоличникам реализовывать излишки своей продукции на колхозном рынке, где цены определялись спросом и предложением. Эта мера создавала стимулы к труду на себя. Поощрялись личные подсобные хозяйства (ЛПХ), содержание в них коров, свиней, коз и домашней птицы. В 1930-1940-е гг. ЛПХ становится основным источником пропитания колхозников. В период второй пятилетки (1932-1937 гг.), по данным бюджетов колхозников, потребление основных продуктов питания в среднем на душу сельского населения возросло более чем в 2 раза (этот рост начинался с отметки, характеризующей абсолютный голод). Развитие ЛПХ в 1932-1940 гг. способствовало не только росту потребления колхозников, но и по некоторым видам сельскохозяйственной продукции. Рассчитано по: Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбилейный статистический сборник. М.: Финансы и статистика, 1988; Промышленность СССР. Статистический сборник. М.: Статистика; 1957.
стало играть значительную роль в ее производстве и товарности. В производстве картофеля доля ЛПХ составляла 65%, овощей -- 48%, мяса -- 72%, молока -- 73%, яиц -- 94%, шерсти -- 49% Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбилейный статистический сборник. М.: Финансы и статистика; 1988.. В товарной продукции удельный вес ЛПХ составлял к 1940 г. по картофелю -- 54%, овощам -- 18%, мясу -- 55%, молоку -- 51%, яйцам -- 93%, шерсти -- 26% Там же.. Следовательно, можно утверждать, что наряду с общественным производством (колхозы и совхозы) ЛПХ представляло собой социально-экономический уклад с законами развития, характерными в основном для мелкотоварного хозяйства.
Введение неонэпа было вынужденным и при сложившемся в первую пятилетку управленческом аппарате не могло привести к кардинальной корректировке методов планирования и их координации с рыночным регулированием -- вариантом, который теоретически разрабатывался в годы нэпа (1921-1928 гг.). Складывалась система администрирования, определенная в научной литературе как «административно-командная», предполагавшая отказ от альтернативных вариантов индустриализации и невозможность ее совершенствования.