МГУ им. М. В. Ломоносова
Мобилизационная модель догоняющей модернизации России (первая половина ХХ века)
В.А. Погребинская
Москва, Россия
Аннотация
Цель статьи - показать взаимосвязь между мобилизационной моделью экономического развития и модернизацией России, которая носила догоняющий характер. Мобилизационная модель понимается как схема развития, направленная на достижение чрезвычайных целей с помощью исключительных средств и экстренных организационных форм. Период первой половины ХХ в. выбран как наиболее характерный для взаимосвязи между такой моделью и перестройкой экономики, когда были заложены основы дальнейшей трансформации России. Использование метода сравнительного исторического анализа реализованных и альтернативных вариантов модернизации выявляет актуальность темы. Она связана с тем, что в современных оценках российского опыта происходит смешение мобилизационной модели с идеей планирования и централизацией управления в целом, что мешает использованию теоретических и практических достижений прошлого. Они заключаются в доказательстве возможности сочетания плана и рынка на основе индикативного планирования.
Ключевые слова: директивное планирование; индикативное планирование; индустриализация; мобилизационная модель; нэп; неонэп; оптимальность; форсированные темпы
Abstract
Model of Russia's Catching-up
Modernization (the First Half of the Twentieth Century)
V.A. Pogrebinskaya
MSU. M.V. Lomonosov, Moscow, Russia
The purpose of the article is to show the relationship between the mobilization model of economic development and the modernization of Russia, which was catching up. The mobilization model is understood as a development scheme aimed at achieving emergency goals through exceptional means and emergency organizational forms. The period of the first half of the twentieth century was chosen as the most characteristic for the relationship between this model and the restructuring of the economy when the foundations for further transformation of Russia were laid. Using the method of comparative historical analysis of implemented and alternative modernization options reveals the relevance of the topic. It is related to the fact that modern assessments of the Russian experience mix up the mobilization model with the idea of planning and centralization of control in general, which prevents the use of theoretical and practical achievements of the past. They consist of proving the possibility of combining the plan and the market based on indicative planning. Keywords: directive planning; indicative planning; industrialization; mobilization model; the New Economic Policy; the neonew Economic Policy; optimality; the forced rates
Введение. Суть мобилизационной модели
Мобилизационная модель экономики возникла в годы Первой мировой войны. Наиболее четкое выражение она приобрела в России и Германии. Институциональное оформление данной модели в России началось с создания военно-промышленных комитетов (май 1915 г.), в функции которых входило снабжение армии и флота путем планового распределения сырья и заказов, контроля за их исполнением и установления цен. Революции и Гражданская война в России предопределили развитие мобилизационной модели. Была угроза целостности государства, голод и крайне ограниченные из-за войны возможности использования ресурсов. В этих условиях возникла острая потребность в направлении всех средств по единому плану на реализацию общей для государства цели, которая осознается обществом. Пока условия развития России были чрезвычайными (1915-1920 гг.), принципы действия мобилизационной модели включали: концентрацию ресурсов на определяющем звене развития, достижение цели любой ценой, централизацию управления, план-приказ, единоначалие в управлении и коллективный характер выполнения заданий.
Большинство представителей общества воспринимало эти принципы как необходимые для победы над врагом даже в ущерб потреблению населения. Но невероятные трудности реализации мобилизационной модели, переносимые населением только при признании ее нужной для существования страны, вызывают усталость. Как только такая необходимость ослабевает, общество начинает открыто выступать против нее, как в 1920 г., или уходит в «тень», как в 1950-1970 гг. Мобилизационная модель реализуется по принципу дискретности, согласно которому постоянная мобилизация невозможна. При уменьшении объективной необходимости модель поддерживается созданными институтами в интересах правящих слоев, народ перестает верить в ее пользу для страны. Это приводит к работе экономики в независимом от руководства режиме и, в конечном счете, к ее краху. Социальная политика государства заключается в своевременном отказе от мобилизационной модели или использовании ее отдельных черт в сочетании администрирования и индикативного планирования.
Существовала ли в России на практике и в теории противоположная мобилизационной модель модернизации? Исследователи модернизации в России, считая ее догоняющей, ввиду отставания от стран-лидеров, тяготеют к концепции абсолютного преобладания мобилизационной модели в истории страны. Для этого есть основания. Но есть примеры попыток реализации противоположных черт догоняющей модернизации в России, назовем их «оптимизационной моделью» (1960-е -- первая половина 1970-х гг.). В абсолютном виде мобилизационная модель существовала: в 1915-1921 гг. из-за Первой мировой и Гражданской войн; в 1928-1932 гг. -- по причине выбора политики индустриализации любой ценой; в 1937-1956 гг. -- для подготовки к войне, в борьбе за победу в годы Великой Отечественной войны и для восстановления страны после войны административными методами. Данная модель показала значительные результаты в годы Великой Отечественной войны, которые высоко оцениваются и зарубежными авторами. Она была единственно возможной в условиях существовавшего соотношения сил на мировой арене.
В отечественной экономической теории в период, предшествовавший социалистической индустриализации, есть убедительные доказательства возможности в России реализации оптимизационной модели. Выдающиеся достижения российской экономической мысли 1920-х гг. (В. Базаров, В. Громан, Н. Кондратьев, Г. Кржижановский, Г. Фельдман) не были реализованы в области оптимизации процесса модернизации, но это не свидетельствует об отсутствии их научной и практической значимости.
Противоречия модернизации России и новая экономическая политика
В истории модернизации важен период конца XIX -- начала ХХ в., когда проявились противоречия, связанные с объективными условиями развития России. Изучение этих условий позволило ученым в 1920-е гг. выработать оптимальный план социалистической индустриализации, основанный на генетических принципах развития. Объективная основа эволюции российской экономики заключалась в следующих ее чертах:
• громадная территория страны, разнообразие природно-климатических условий, богатство недр служили основой индустриализации. Такая территория смягчала аграрные проблемы, позволяя наращивать экспорт хлеба и за этот счет -- средства бюджета, направляемые в промышленность;
• возможности экстенсивного развития сельского хозяйства тормозили интенсификацию агарного сектора, которая создает рынок труда для промышленности.
Обширность территорий удорожала торговые связи между районами, замедляла внутренний товарооборот как источник накопления для промышленного производства. Основным источником накопления капитала выступала внешняя торговля, прежде всего хлебом. Россия попала в «хлебную ловушку», для выхода из нее необходима была индустриализация. Индустриализация в полной мере могла осуществиться только в условиях интенсификации сельского хозяйства, которая крайне затруднялась текущей потребностью в экстенсивном наращивании экспорта хлеба.
Большая протяженность границ требовала роста доли затрат на армию и уменьшала возможности государственного инвестирования индустриализации. Но потребности перевооружения армии, доставки средств в отдаленные части страны стимулировали развитие железнодорожного строительства и в целом промышленности.
Плохая изученность природных ресурсов России в начальный период индустриализации приводила к использованию сырьевых месторождений дорогой добычи, что способствовало росту цен. Доступные в Восточно-Европейской равнине бурый и каменный уголь был малокалорийным, что требовало компенсации качества количеством.
Разнообразие национального и конфессионального состава населения позволило использовать инициативную часть населения Польского, ЗападноУкраинского, Центрально-Промышленного районов и Сибири, прошедшую выучку торговым капитализмом, для целей инвестирования промышленности. Но неизбежная дифференциация в доходах в условиях многонационального государства часто интерпретировалась с националистических позиций. Это революционизировало ситуацию в стране и неизбежно вело к усилению централизации и бюрократизации.
Технико-экономическая и социально-культурная многоукладность России предопределила многообразие целей развития, что усиливало роль государства в сбалансировании интересов разных групп населения в индустриализации.
Государство играло определяющую роль в инвестировании индустриализации. Но зависимость промышленной буржуазии от государства в этих условиях тормозила процесс развития частной инициативы и отрицательно влияла на формирование конкурентной среды, необходимой для наращивания капиталов и инвестирования промышленности. Модернизация хозяйства России обеспечивалась ростом фонда накопления за счет развития инвестиционной сферы, в основном тяжелой промышленности. В развитии этой сферы роль государственного сектора и официальной экономики была значительной. В сфере потребления для России определяющее значение приобретала параллельная экономика (та часть экономики, которая работает на удовлетворение каждодневных нужд населения вне участия государства.) Специфика параллельной экономики России заключалась в том, что она отражала противостояние демократического капитализма монополистическому и государственному капитализму. модернизация мобилизационный индикативный планирование
Демократический капитализм -- мелкое частное предпринимательство, основанное на трудовом накоплении капитала. Его социальная база -- крестьяне, мелкие торговцы, бывшие наемные работники, отпочковавшиеся от фабрики и открывшие свое производство. Параллельная экономика России в значительной мере включала демократический капитализм и работала на обеспечение потребностей населения, которые не могли быть удовлетворены централизованной и монополизированной экономикой. Опыт параллельной экономики сыграл положительную роль в осуществлении нэпа.
Индустриализация в середине XIX -- середине XX в. совершалась в России не после аграрного переворота и развития отраслей, обслуживающих потребление, как в Европе, а до или одновременно с ними. Поэтому значительную роль в потреблении населения играла параллельная экономика.
Влияние культурных и психологических особенностей россиян на индустриализацию также было неоднозначным. Такие черты национального характера, как терпение и смирение способствовали политике ограничения фонда потребления в пользу инвестирования промышленности (особенно в конце 1920-х -- начале 1930-х гг.). Но ограничение потребления приводило к сдерживанию потребностей и сужению рынка сбыта для промышленности.
Разнообразие культур на территории России положительно влияло на процесс индустриализации. Например, культура старообрядцев предполагала рачительное отношение к деньгам и материальным ценностям, взвешенный подход к соотношению целевых и ценностных действий. Но в целом для России характерна бинарная модель культуры. Ее суть заключается в максимализме, неумении держаться разумной середины и умеренности. В экстремальных обстоятельствах, складывавшихся в условиях догоняющей модели модернизации, бинарная модель резко отличалась от тернарной модели, свойственной Западу. Если «взрыв» в рамках тернарной системы сохраняет определенные ценности, перемещая их с периферии в центр системы, то в рамках российской бинарной системы этого не происходит [1, с. 258]. Отрицательно на процесс индустриализации на начальной стадии влияла неграмотность значительной части населения.
Модернизация России в конце XIX -- начале ХХ в. осуществлялась во многом благодаря привлечению иностранных капиталовложений, сочетавшемуся с изменениями в институциональной структуре отечественного капитала. С подъема конца 1870-х гг. и до Первой мировой войны государственная инвестиционная политика характеризовалась сменой периодов этатизации (огосударствления) и приватизации. Дефицит капитала преодолевался по следующей схеме: государственные инвестиции -- как начальный этап, затем передача предприятия в частные руки, последующее совместное участие и (или) этатизация. Иностранный капитал вписывался в данную схему на различных стадиях.
Значительные успехи в области модернизации были уничтожены Первой мировой войной, революциями и Гражданской войной. Резко упало производство. Наибольшее падение испытали инвестиционные отрасли и секторы экономики, работавшие на потребление населения. В структуре промышленности возросла доля военного и топливного секторов, производства одежды за счет поставок обмундирования для армии. Резкое падение уровня потребления населения, голод периода военного коммунизма (1918-1921 гг.) неотлагательно требовали восстановления сельского хозяйства, которое могло кормить население. Методами военного коммунизма, суть которого заключалась в мобилизационной экономике, сделать это было невозможно.
Потребность в новой экономической политике проявилась на уровне повседневной жизни народа. Первым мероприятием нэпа стала замена продразверстки продналогом. Логическое продолжение -- отказ от мобилизационной модели ведения хозяйства в целом. Острая необходимость накормить население предопределила первоочередное внимание к восстановлению сельского хозяйства. Падение производства в сельском хозяйстве в результате войны и революции было меньшим, чем в промышленности. Стимулирование сельского хозяйства благодаря нэпу позволило к 1923 г. восстановить посевные площади в довоенном объеме. В 1925 г. валовый сбор зерна более чем на 20% превысил его среднегодовое значение в 1909-1913 гг.-- самое высокое в истории Российской империи. К 1927 г. животноводство достигло уровня 1913 г. Укреплялись середняцкие хозяйства, ставшие опорой восстановления аграрного сектора. Их доля росла и достигла к середине 1920-х гг. 60% [2]. Падение производства в промышленности в 1913-1921 гг. было большим, чем в сельском хозяйстве. Поэтому восстановление, связанное с глубиной предшествовавшего падения, шло сверхвысокими темпами. Но ввиду равновысоких темпов тяжелой и легкой промышленности соотношение между ними изменилось мало. Если в общей стоимости продукции промышленности доля тяжелой составляла в 1913 г. 47,0%, то в 1927 г.-- 47,8%. Доля занятых в тяжелой промышленности в их общем объеме возросла значительнее -- с 52,6 до 55,8% [3]. Это свидетельствует о падении производительности труда в отраслях группы «А» промышленности. Существовавший уровень развития тяжелой промышленности не удовлетворял руководство СССР, связывавшее будущее страны с социалистической индустриализацией.