МЕТИСЫ В КУЛЬТУРНОМ ЛАНДШАФТЕ КАНАДЫ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX В.
Михаил Борисович Башкиров
Аннотация
Период 1869-1885 гг. имеет ключевое значение для метисов канадского Запада, поскольку оказал важнейшее влияние на исторические судьбы этой общности. Первое восстание 1869-1870 г. привело к образованию провинции Манитоба, второе восстание 1884-1885 гг. - к тяжелейшим последствиям для метисов, что выразилось в длительной дискриминационной политике канадских властей в последующие десятилетия.
С позиций интеллектуальной истории исследуется процесс осмысления категории «метис» в канадском культурном ландшафте второй половины XIX в. События 1869-1885 гг. вызывали интерес у канадских интеллектуалов и требовали оценки, которая была невозможна без ответа на вопрос, кто такие метисы. На материалах эго-документов, публицистики и художественной литературы исследуются различные точки зрения на эту общность и категорию. Если во Французской Канаде преобладал несколько «романический» взгляд на метисов как на особый, в некоторой степени «варварский», фронтир франкоязычного мира Северной Америки, то в Английской Канаде фигура метиса была связана с множеством негативных представлений и стереотипов. Особый интерес в рамках темы представляет осмысление метисации «изнутри» метисного сообщества. Так, в текстах «отца-основателя» Манитобы Луи Риэля конструируется концепт «нации метисов», а сама общность обретает самостоятельность и историческую субъектность, связанную с комплексом религиозно-мессианских идей.
Ключевые слова: метис, идентичность, интеллектуальная история, Манитоба, Запад Канады метис манитоба канадский культурный
Abstract
Metis in the cultural landscape of Canada in the second half of the 19th century
Mikhail B. Bashkirov
The period 1869-1885 holds a key importance for the Metis of the Canadian West, for it had a crucial influence on the historical destinies of this community. The first rebellion of 1869-1870 led to the formation of the province of Manitoba, and the second rebellion of 1884-1885 had the most severe consequences for the Metis, which were reflected in the long-lasting discriminatory policies of the Canadian authorities.
This article explores the process of conceptualizing the category of “Metis” in the Canadian cultural landscape of the second half of the nineteenth century from the perspective of intellectual history. The events of 1869-1885 aroused the interest of Canadian intellectuals and demanded an evaluation that was impossible without answering the question of who the Metis were. Thus, representatives of Catholic circles in French Canada perceived the Metis in a largely complimentary way and saw them as a special, to some extent “barbaric”, frontier of the Francophone world of North America. In English Canada, the figure of the Metis was associated with many negative perceptions and stereotypes. Metis is also a silent figure, located “in the gray zone” between the worlds of civilization and the world of “savages”. The phenomenon of metissage and the historical destiny of this community were also conceptualized by the Metis themselves: we are talking about the legacy of L. Riel, the leader of the rebellions. Riel's texts construct the concept of “Metis nation” and the community itself acquires independence and historical subjectness associated with a complex of religious and messianic ideas.
Keywords: Metis, Identity, Intellectual History, Manitoba, Western Canada
Основная часть
Первые потомки браков французских колонистов с индейскими женщинами появились в Канаде еще в XVII в. - в самом начале «контактной эпохи». Метисация с разной степенью интенсивности существовала во всех регионах страны. Тем не менее на уровне федерального и провинциальных правительств исторической «нацией метисов» (Metis nation) признается только самая крупная группа, сформировавшаяся в XVIII-XIX вв. на западе страны - на территории канадских Прерий (провинции Манитоба, Саскачеван и Альберта). Многие метисные сообщества, проживающие в основном на востоке (в Квебеке, Нью-Брансуике, Новой Шотландии), не зарегистрированы в качестве коренного населения, на них не распространяются права и льготы, предусмотренные законодательством о коренных народах (освобождение от уплаты налогов, льготная медицинская страховка, различные субсидии на жилье и образование и т.д.). Статус метисов в Канаде вместе с индейцами и инуитами закреплен в Конституции 1982 г. (35-я статья). В 2016 г. в Канаде насчитывалось 587 545 метисов, что составляет 1,7% всего населения страны (Statistique Canada 2017).
Многие годы в стране идет дискуссия о том, кто может считаться метисом («настоящим» метисом). Метисы западных провинций в лице своих ассоциаций и объединений настаивают на существовании жестких этнокультурных границ и закрытом характере своих сообществ. Большинство франкоязычных метисов востока страны, а также Национальный совет метисов из Манитобы интерпретируют концепт «нация метисов» и в целом метисную идентичность в более широком ключе, чем их оппоненты с Запада. При этом подходе этнокультурные границы представляются довольно гибкими и позволяют «претендовать» на принадлежность к «нации метисов» широкому кругу лиц, имеющих смешанное происхождение. В этом случае метисация воспринимается не как завершенный в прошлом исторический акт, а как процесс, который продолжается и по сей день, притом по всей стране, не ограничиваясь «исторической колыбелью» в Манитобе.
В первую очередь, это выражается в политической и юридической борьбе различных метисных групп и индивидов, направленной на признание своих прав и сообществ. Не последнюю роль в этой дискуссии, которая то затухает, то разгорается вновь, играют исторические аргументы и отсылки к историческому прошлому. Позицию метисов Запада Канады разделяют федеральное правительство и власти восточных провинций - Квебека, Нью-Брансуика и Новой Шотландии, не признающие ни одной из ассоциаций «других» метисов на своей территории. Эта коллизия, разумеется, связана с практической и политической целесообразностью. Иными словами, ни федеральное, ни провинциальные правительства не хотят брать на себя лишних обязательств в отношении вновь признанных метисных групп. Но также большую роль играет и исторически сложившееся восприятие метисации (как исторического процесса) и метисности (как социальной категории) в культурноинтеллектуальном ландшафте Канады. Современные дискурсы и подходы к проблеме метисности («настоящие метисы», «другие метисы», «нация метисов») появились не на пустом месте и своими корнями уходят в позапрошлое столетие.
Оба этих подхода имеют исторические особенности и связаны с культурными различиями, существовавшими во Французской и Английской Канаде. Данная статья представляет собой попытку проанализировать культурно-исторический контекст, в котором формировались эти дискурсы. Исследование строится на эго-документах и публицистических текстах представителей Католической церкви, значение которой в истории Квебека XIX в. трудно переоценить. В случае же Английской Канады метисы и метисация, с одной стороны, часто становятся фигурами умолчания и игнорируются авторами, побывавшими на Западе страны, с другой стороны, в англоязычной литературе распространены негативные стереотипы о метисах (Маир, Томпсон и др.). Третий корпус источников демонстрирует, как собственное происхождение осмыслялось самими представителями этой группы в XIX в. (Дюмон, Риэль).
Особенности колонизации и исторические вехи
Слово «metis» во французском языке происходит от латинских слов «mixtus» и «misticius», что означает смешение (Lьsebrink 1993: 93). В Канаде это слово (в разных вариантах «metice», «mestif», «metis», «mitis») употребляли по отношению к лицам смешанного европейско- индейского происхождения еще во времена Новой Франции. В 1633 г. основатель колонии Самюэль де Шамплен обращался к алгонкинскому вождю Капитаналю по поводу заселения Труа-Ривьер: «... когда этот большой дом будет построен, наши юноши женятся на ваших девушках и мы будем не чем иным, как одним народом» (цит. по: (Gagnon 2019: 102)). Метисация, таким образом, для основателя Новой Франции играла если не ключевую, то, по меньшей мере, важную роль в процессе заселения континента французами. Тем не менее в ранней истории Канады (Новой Франции) мы практически не находим сведений об отдельных метисных группах, лишь о частных случаях браков французов с индианками (McDonald 1983). В этот период лиц, произошедших от браков с индианками, причисляли к локальным, совсем недавно возникшим сообществам - акадийцам, гаспезийцам, канадцам (жителям долины Сен-Лоран), сеттлерс - на Лабрадоре. Этноним «метис» использовался наравне с ними, но никогда по отношению к таким лицам не применялось слово «француз». Также во французской традиции метисов было принято называть bois brьles («обожженное дерево»), реже sang-meles («смешанная кровь»), а в британской - half-breed, иногда mixed bloods («полукровка»). Английский термин half-breed использовался в Канаде в том числе и официально (см., напр., (Acte du Manitoba 1870)), пока французское «metis» полностью его не вытеснило к 1930-м гг. (Goulet, Goulet 2006: 13).
В середине XVIII в. группы франкоканадских «лесных бродяг» (coureuers des bois) активно продвигаются на запад, на территории прерий. Именно это движение, инициированное интересами мехоторговли, привело к тому, что в районе долины Красной реки (нынешний Виннипег) образовалась наиболее крупная группа смешанного индейско- европейского происхождения1. Другие сообщества метисов образовались в районе озера Виннипег и г. Пембайна (Северная Дакота, США).
Фундаментальную разницу между английской и французской колонизацией континента отмечал еще знаменитый американский историк Ф. Тернер: «Во французской колонизации доминировал торговый фронтир; в английской - фермерский. Между этими двумя разновидностями, как и между двумя государствами, существовал антагонизм» (Тернер 2009: 22). Пользуясь терминологией Тернера, отметим, что «торговый фронтир» во многом сыграл решающую роль в формировании метисной общности на Западе. Браки с женщинами из местных племен - кри, оджибре, дакота, черноногие и др. - были взаимовыгодными, прежде всего, с экономической точки зрения. Дети от смешанных браков находились на перекрестке различных культур - французской, шотландской, канадской, американской, индейской. Основу образа жизни метисов составляла мехоторговля, перевозка грузов в отдаленные фактории и форты, торговля и охота на бизонов. К середине XIX в. в регионе можно выделить две наиболее крупные группы метисов: франкоязычные метисы-земледельцы, жившие в районе Красной реки и современного Виннипега, и охотники на бизонов, кочевавшие в прериях. Метисы нередко были билингвами и трилингвами, владея языками своих родителей, или предпочитали пользоваться мичифом - поливариантным наречием, вобравшим в себя элементы индейских языков, французского и английского (Papen 2006: 256).
Формально с 1670 г. эта огромная территория принадлежала британской Компании Гудзонова Залива (КГЗ) и была названа «Землей Руперта» в честь кузена английского короля Карла II. На протяжении практически целого столетия конкуренцию КГЗ на этой территории составляли франкоканадские мехоторговцы и «лесные бродяги» вплоть до 1763 г., когда вся французская система мехоторговли в Северной Америке рухнула вместе с падением Новой Франции вследствие поражения в Семилетней войне. В 1867 г. в Британской империи был принят «Акт о Британской Северной Америке», ознаменовавший начало нового этапа: Канада получила статус доминиона Британской империи и стала федерацией. Провинции, входившие в состав федерации, обрели широкие возможности самоуправления по аналогии с американскими штатами. Федеральное правительство выкупило Землю Руперта у КГЗ, предполагалось, что она будет преобразована в Северо-Западные территории. Для жителей Земли Руперта это исключало возможность обрести равные права с жителями восточных провинций. Федеральные власти рассчитывали использовать огромные ресурсы плодородных земель Манитобы и в 1869 г. начали отчуждать пахотные земли у метисов-фермеров. Именно право на землю стало камнем преткновения между метисами и канадской администрацией в 1869 г., что в итоге привело к первому восстанию, лидером которого стал Луи Риэль - отец-основатель Манитобы. Восстание закончилось практически бескровно. И, в результате переговоров, федеральное правительство было вынуждено пойти на компромисс и принять «Акт о Манитобе», гарантировавший жителям вновь образовавшейся провинции гражданские права, в том числе и официальное двуязычие.
Тем не менее с середины 1870-х гг. условия жизни метисов в Манитобе стали ухудшаться вследствие действий земельных спекулянтов, федеральных агентов и наплыва иммигрантов с востока. Часть метисов мигрировала на Запад в степи Саскачевана вслед за стадами бизонов, которые в тот период истреблялись в Манитобе. Уже через несколько лет столь же тяжелая ситуация сложилась и на территории Саскачевана: ряд локальных конфликтов из-за земли, а также практика отстрела бизонов спровоцировали второе восстание метисов, которое в 1884 г. вновь возглавил Луи Риэль. К восставшим присоединились часть кри, оджибве и ассинибойнов. Повстанческая армия потерпела несколько поражений от федеральных войск, финальным из которых стало поражение под Батошем 12 мая 1885 г. Суд над Риэлем проходил в маленьком поселке Реджайна в течение пяти дней. Несмотря на мощную общественную кампанию, поднявшуюся в поддержку Риэля во Французской Канаде, 16 ноября лидер метисов был повешен. Военное поражение метисов привело к тому, что уже к 1886 г. количество метисов в Манитобе сократилось с 80 до 7% (Dickanson 1996: 315). Часть метисов мигрировала в США и западные провинции - Саскачеван и Альберту, в то время как другие предпочли скрывать свое происхождение и фигурировали в официальных документах как индейцы или франкоканадцы, вследствие дискриминации со стороны провинциальных властей и англоканадского большинства.
Период первой половины ХХ в. практически выпадает из поля зрения исследователей, что, в первую очередь, связано с отсутствием письменных источников и трудностью доступа к устным (Bocquel 2012: 15). Только в 1960-1970-х гг. метисы Канадского Запада в лице политических активистов стали вновь заявлять о своем существовании: акции протеста, связанные с требованием исконных прав, привели к тому, что в 1982 г. метисы были включены властями в число коренных народов страны. После официального признания со стороны государства окончательно оформился в своем современном виде концепт «нация метисов», изначально сконструированный еще Л. Риэлем. Тем самым за этой группой (как англо-, так и франкоязычной) закрепился статус «настоящих метисов», официально признанных государством, а метисные группы, не имевшие отношения к этим событиям, автоматически превращались в «ненастоящих метисов» или «других метисов».
Метисы в культурном ландшафте Французской Канады
Феномен метисации в интеллектуально-культурном пространстве Европы XVII-XIX вв. можно рассматривать исключительно в колониальном контексте. Представления европейцев о метисах, метисации, «смешанной крови» по большей части были негативными: «грязной» метисации противопоставлялся концепт «чистоты крови». Например, в знаменитом «Словаре де Треву» слово «Mestifs» рассматривается, прежде всего, в зоологическом контексте, как смешение разных пород у собак или разных видов как в случае мула. Что же касается людей, то словарь определяет их как «рожденных от отца и матери разного качества, цветов или религии» (цит. по: (Albertan-Coppola 1991: 35)).