Материал: Лекции по зарубежной литературе_Набоков В_2000 -512с
184 ВЛАДИМИР НАБОКОВ
непристойно. Рад сообщить, что Флобер выиграл дело.
Случилось это ровно сто лет назад. А в наши дни, в наше
время... Но не будем отвлекаться.
Рассматривать роман мы будем так, как желал бы
этого Флобер: с точки зрения структур (он называл их
тематических линий, стиля, поэзии, пер-
сонажей. В романе тридцать пять глав, в каждой около
десяти страниц, и три большие части; действие проис-
ходит сначала в Руане и Тосте, затем в Ионвиле и,
наконец, в Ионвиле, Руане и Ионвиле — места все
вымышленные, за исключением Руана, епархиального
центра на севере Франции.
Временем основного действия выбраны 1830-е и
1840-е годы, при короле Луи Филиппе (1830-1848).
Первая глава начинается зимой 1827-го, а в своего рода
эпилоге судьбы некоторых персонажей прослежены до
1856-го, до правления Наполеона III, и в сущности до
даты, когда Флобер закончил роман. «Госпожа Бовари»
была начата 19 сентября
в Круассе, под Руаном,
закончена в апреле
отослана в июле и публи-
ковалась выпусками в «Парижском обозрении» до конца
же года. Летом 1853-го, когда Флобер приступил ко
второй части романа, в ста милях к северу от Руана, в
Булони, Чарлз Диккенс заканчивал «Холодный дом»;
годом раньше в России умер Гоголь, а Толстой издал
первое значительное произведение — «Детство».
Создают и формируют человека три силы: наследст-
венность, среда и неизвестный фактор Икс. Вторая
сила — среда — самая ничтожная из трех, а третья —
фактор Икс — самая важная. Когда речь идет о жителях
книг, литературных героях, то контролирует, направляет
и применяет к делу эти три силы, разумеется, автор.
Общественную среду вокруг госпожи Бовари Флобер
создал столь же обдуманно, как и ее саму, и говорить,
будто флоберовское общество влияет на флоберовских
персонажей, — значит рассуждать по кругу. Все проис-
ходящее в книге происходит исключительно у Флобера
в уме, какими бы ни были исходный житейский повод
к написанию книги или положение дел в тогдашней
Франции — реальное или каким оно виделось Флоберу.
Вот почему я противник тех, кто настаивает на влиянии
ГЮСТАВ ФЛОБЕР 185
объективных общественных условий на героиню романа
Эмму Бовари. Флобер занят тонким дифференцирова-
нием человеческой судьбы, а не арифметикой социаль-
ной обусловленности.
Заявляют, что большинство персонажей «Госпожи
Бовари» — буржуа. Но раз и навсегда нужно уяснить
смысл, который вкладывал в слово «bourgeois» Флобер.
Кроме тех случаев, когда оно означает попросту «горо-
жанин» (частое во французском значение), у Флобера
слово «bourgeois» значит «мещанин», то есть человек,
сосредоточенный на материальной стороне жизни и
верящий только в расхожие ценности. Флобер никогда
не употребляет слово «bourgeois» с политэкономическим
марксистским оттенком. Для него буржуазность опре-
деляется содержимым головы, а не кошелька. В знаме-
нитой сцене романа, когда старуха крестьянка, получая
медаль за рабский труд на хозяина фермы, стоит перед
жюри умиленных буржуа, — в этой сцене, заметьте,
мещане — обе стороны: и благодушные политиканы, и
суеверная старуха, и те и другие — буржуа во флоберов-
ском смысле. Я окончательно проясню смысл термина,
сказав, что, например, сегодня в коммунистической
России советская литература, советское искусство, со-
ветская музыка, советские идеалы основательно и нудно
буржуазны. За железным — занавес тюлевый. Совет-
ский чиновник, крупный или мелкий, — воплощение
буржуазного духа, мещанства. Ключ к флоберовскому
термину — мещанство господина Омэ. Ради сугубой
ясности позвольте добавить, что Маркс назвал бы Фло-
бера буржуа в политэкономическом смысле, а Флобер
Маркса — в духовном; и оба не ошиблись бы, поскольку
Флобер был состоятельным человеком, а Маркс — ме-
щанином во взглядах на искусство.
Правление с 1830-го по 1848-й Луи Филиппа, коро-
ля-гражданина
roi bourgeois), — приятно-тусклая
эпоха по сравнению с открывшими век фейерверками
Наполеона и нашими пестрыми временами. В 1840-х
«французская летопись разворачивалась спокойно под
холодным управлением Гизо». Но «1847-й начался с
186 ВЛАДИМИР НАБОКОВ
мрачными перспективами для французского правитель-
ства: недовольство, нужда, желание более популярной
и, возможно, более блестящей власти. <...> В верхах,
казалось, царят мошенничество и отговорки». Револю-
ция разразилась в феврале 1848-го. Луи Филипп, «взяв
имя Уильям Смит, завершил бесславное царствование
бесславным бегством в наемном экипаже» (Британская
энциклопедия. — 9-е изд., 1879). Отрывок истории я
привел потому, что добрый Луи Филипп с экипажем и
зонтиком — настоящий флоберовский персонаж. Ну а
другой персонаж — Шарль Бовари родился, по моим
подсчетам, в 1815-м; в школу пошел в 1828-м; получил
звание «санитарного врача» (степенью ниже доктора) в
1835-м; женился первый раз на вдове Дюбюк — в том же
году в Тосте, где открыл медицинскую практику. Овдо-
вев, женился на Эмме Руо (героине книги) в 1838-м;
переехал в другой город, Ионвиль, в 1840-м; в 1846-м
потерял вторую жену и умер в
тридцати двух лет.
Вот краткая хронология книги.
В первой главе мы различаем исходную тематичес-
кую линию: тему
слоев,
или
слоеного пирога.
Осень
1828-го. Шарлю тринадцать лет; сидя в классе в свой
первый школьный день, он держит на коленях каскетку.
«Это был сложный головной убор, соединявший в себе
элементы и гренадерской шапки, и уланского кивера, и
круглой шляпы, и мехового картуза, и ночного колпа-
ка — словом, одна из тех уродливых вещей, немое
безобразие которых так же глубоко выразительно, как
лицо идиота. Яйцевидный, распяленый на китовом усе,
он начинался ободком из трех валиков, похожих на
колбаски; дальше шел красный околыш, а над ним —
несколько ромбов из бархата и кроличьего меха; верх
представлял собою что-то вроде мешка, к концу кото-
рого был приделан картонный многоугольник с замыс-
ловатой вышивкой из тесьмы, и с этого многоугольника
спускался на длинном тоненьком шнурочке подвесок в
виде кисточки из золотой канители. Каскетка была
новенькая, с блестящим козырьком». (Можно сравнить
это описание с дорожной шкатулкой Чичикова или
ГЮСТАВ ФЛОБЕР 187
экипажем Коробочки в «Мертвых душах» Гоголя —
тоже тема слоев!)
Здесь — и в еще трех примерах, которые мы рассмот-
рим, — образ развертывается слой за слоем, ярус за
ярусом, комната за комнатой, гроб за гробом. Каскетка
у Шарля жалкая и безвкусная; она воплощает и всю его
последующую жизнь — такую же безвкусную и жалкую.
Шарль теряет первую жену. В июне 1838-го, двадцати
трех лет, он женится на Эмме; на ферме свадебный пир.
На десерт подан фигурный пирог — тоже жалкое изде-
лие дурного вкуса, — приготовленный впервые высту-
пающим в этой местности и потому расстаравшимся
кондитером. «У основания его находился синий картон-
ный квадрат
(пирог, так сказать, начинается с того, чем
кончилась каскетка; та завершалась картонным много-
угольником.
—
В.Н.),
а на нем целый храм с портиками
и колоннадой; в нишах, усыпанных звездами из золотой
бумаги, стояли гипсовые статуэтки; выше, на втором
этаже, — савойский пирог в виде сторожевой башни,
окруженной мелкими укреплениями из цуката, минда-
ля, изюма и апельсинных долек; и, наконец, на верхней
площадке — скалы, озера из варенья, кораблики из
ореховых скорлупок и зеленый луг, где маленький амур
качался на шоколадных качелях, у которых столбы
кончались вместо шаров бутонами живых роз»
1
.
Озеро из варенья — своего рода опережающая эмб-
лема тех швейцарских озер, над которыми в мечтах под
модные стихи Ламартина будет витать Эмма Бовари,
начинающая прелюбодейка; а маленький купидон нам
еще встретится на бронзовых часах посреди убогой
роскоши руанской гостиницы, места свиданий Эммы с
Леоном — ее вторым любовником.
Мы по-прежнему в июне 1838-го, но уже в Тосте.
В тамошнем доме Шарль жил с зимы
сначала с первой женой, потом, с февраля 1837-го, когда
«Госпожа Бовари» здесь и далее цитируется в переводе А. Ромма
по изданию:
Флобер
Собр. соч.: В 5 Т. — М., 1956. — Т. 1. —
иногда с изменениями. Часто В.Н. приводит цитаты, что-то добавляя
или опуская, без кавычек; в этих случаях кавычки опущены и в
переводе. Глоссы В.Н. к английскому переводу опущены.
Критические замечания о переводах относятся, разумеется, к перево-
дам Флобера на английский язык. Письма (кроме отмеченных звез-
дочкой) цитируются в переводе Т. Ириновой по изданию:
Флобер
Гюстав.
Собр. соч.: В 5 Т. — М., 1956. — Т. 5. —
Примеч. пер.
188 ВЛАДИМИР НАБОКОВ
она умерла, один. С новой женой, Эммой, он проживет
здесь два года, до переезда в Ионвиль (март 1840-го).
Первый слой:
«Кирпичный фасад тянулся как раз вдоль
улицы или, вернее, дороги».
Второй слой:
«За дверью на
стенке висел плащ с узеньким воротником, уздечка и
черная кожаная фуражка, а в углу валялась пара краг,
еще покрытых засохшей грязью».
Третий слой:
«Направо
была зала, то есть комната, где обедали и сидели по
вечерам. Канареечного цвета обои с выцветшим бордю-
ром в виде цветочной гирлянды дрожали на плохо
натянутой холщовой подкладке. Белые коленкоровые
занавески с красной каймой скрещивались на окнах, а
на узкой полочке камина, между двумя подсвечниками
накладного серебра с овальными абажурами, блестели
стоячие часы с головой Гиппократа».
Четвертый слой:
«По другую сторону коридора помещался кабинет Шар-
ля — комната шагов в шесть шириной, где стояли стол,
три стула и рабочее кресло. На шести полках елового
книжного шкафа не было почти ничего, кроме "Словаря
медицинских наук", неразрезанные тома которого со-
всем истрепались, бесконечно перепродаваясь из рук в
руки».
Пятый слой:
«Здесь больные вдыхали проникав-
ший из-за стены запах подливки, а в кухне было слыш-
но, как они кашляют и рассказывают о своих недугах».
Шестой слой:
«Дальше следовала
— в
точности та же формула, что при описании каскетки.
—
В. И.)
большая, совершенно запущенная комната с оча-
гом; окна ее выходили во двор, на конюшню. Теперь
она служила и дровяным сараем, и кладовой, и чуланом
для всякого старья».
В марте
после восьми лет замужества и после
двух бурных романов, о которых муж не подозревал,
Эмма Бовари, не в силах расплатиться с неимоверными
долгами, идет на самоубийство. В единственную свою
романтическую минуту бедный Шарль дает такие рас-
поряжения о ее похоронах: он «заперся в своем кабине-
те, взял перо и после долгих рыданий написал: "Я хочу,
чтобы ее похоронили в подвенечном платье, в белых
туфлях, в венке. Волосы распустить по плечам;
(начина-
ются слои)
гробов три: один — дубовый, другой — крас-
ного дерева и еще — металлический. <...> Сверху
накрыть ее большим куском зеленого бархата"».