Культурные установки в восприятии актуальных экологических рисков локальными сообществами балтийского региона
Е.С. Фидря
Аннотация
Данная работа представляет собой результат исследований взаимосвязи структурной организации локальных сообществ региона Балтийского моря (на примере отношения населения Калининградской области к проекту разработки месторождения калийно-магниевых солей) и их культурных установок с конструируемыми и воспринимаемыми ими образами рисков. Рассматривается, каким образом конструируемые и распространяемые через различные каналы коммуникации образы рисков воспринимаются «внутри» локального сообщества с учетом коммуникационного и структурного контекста, как на это влияет тип культурных установок членов локальных сообществ (согласно модели «группа - решетка» и теории культурно обусловленного познания). На основе построенного при помощи метода множественного анализа соответствий пространства категориальных переменных проведены кластеризация наблюдений (респондентов) и проверка соотношения наблюдаемых результатов и теоретических предположений. Для выделенных групп (классов наблюдений) осуществлено исследование их коммуникативных практик и стратегий, изучена взаимосвязь между их структурной организацией, культурными установками, восприятием экологических рисков и ключевых институтов, считающихся ответственными за регулирование рисков, проведена оценка сравнительной эффективности различных способов, средств и форм риск-коммуникации в отношении выявленных групп. Полученные результаты позволяют сделать вывод о методологических перспективах дальнейшего применения данной модели и выстраивании более эффективных дифференцированных стратегий риск-коммуникации.
Ключевые слова: культурный подход, локальное сообщество, экологический риск, модель «группа - решетка», Балтийский регион
Основная часть
В силу ряда географических и политических обстоятельств экологическая проблематика играет важную роль для стран региона Балтийского моря, что выражается и в мерах правового и институционального контроля, и в деятельности межгосударственных общественных организаций, и в общественных настроениях, которые требуют не только регулярного мониторинга, но и исследований для углубленного изучения содержания общественных представлений об актуальных экологических рисках, а также тех факторах, которые влияют на формирование данных представлений. Так, блоки по экологической проблематике с 1990-х годов входят в опросники таких регулярных мониторингов, как ISSP (International Social Survey Programme), Eurobarometer и Gallup World Poll. Можно отметить интересный опыт углубленного исследования локальных сообществ Арктического региона - проект CAVIAR, направленный на изучение влияния экологических вызовов на локальные сообщества для выработки ответных адаптивных стратегий и политик [1].
Согласно одному из последних замеров Eurobarometer (ноябрь 2017 года) для 57% участников опроса лично представляется «очень важным» вопрос защиты окружающей среды, еще 38% считают его «достаточно важным», в то время как «неважным» его называют только 5% респондентов. При этом между отдельными странами наблюдаются существенные различия: так, в Швеции вопрос защиты окружающей среды «очень важен» для 87% опрошенных, в то время как в Литве - для 42%, а в Польше - для 40%/
Различается и структура экологических рисков, которым европейцы уделяют наибольшее внимание: так, на первом месте находится «изменение климата» (наиболее важной проблемой его назвали 51% респондентов), далее следуют «загрязнение воздуха» (46%) и «растущие объемы отходов» (40%).2 Здесь также имеется страновая специфика: если североевропейские страны, входящие в регион Балтийского моря, больше озабочены проблемами климатических изменений (Дания - 70%, Швеция - 68%, Германия и Финляндия - по 63%), то население Польши больше беспокоит загрязнение воздуха (56%), а проблема растущего объема отходов в большей степени тревожит жителей Литвы (65%), Латвии (61%) и Эстонии (54%).3
Согласно данным другого исследования4, наиболее опасными рисками респонденты считают загрязнение воздуха промышленными предприятиями (3,97 по 5-балльной шкале), на втором месте - использование пестицидов (3,88), на третьем - загрязнение воды (3,85).
Собранную в ходе опросов информацию часто подвергают вторичному анализу, допуская и макрорегиональные комбинации, и учет определенного ряда социально-демографических факторов и других переменных, включенных в подобные опросники. Например, таким образом проведено исследование восприятия и оценки рисков, связанных с климатическими изменениями, в Северных странах региона Балтийского моря [4], где в качестве дополнительного измерения рассмотрено отношение населения стран к ответственности различных институтов за регулирование данного риска.
Понятно, что спектр возможных переменных и, соответственно, глубина анализа взаимозависимостей восприятия рисков и различных социальных, культурных, политических условий весьма ограниченны. При этом, во-первых, существуют внутристрановые отличия в зависимости от подверженности конкретных локальных сообществ определенным рискам, а во-вторых, необходимо учитывать влияние надстрановых социальных и экономических условий. Исследователи обнаруживают влияние на формирование отношения к риску как социоструктурных факторов (см., например, [3]), так и различных установок и убеждений.
Согласно одним работам, адаптивные ответы локальных сообществ на экологические вызовы нужно рассматривать в тесной связи с технологическими инновациями и институциональными аспектами (такими, как рациональный менеджмент), позволяющим извлекать общую пользу из используемых экономических ресурсов [4, p. 590; 5].
В сравнительном исследовании двух норвежских локальных сообществ показана важная роль еще двух компонентов местного контекста - социального капитала и экономических условий [6]. При этом социальный капитал (устойчивые связи с политиками и внешними лицами, ответственными за принятие решений, сети доверия) позволяет создать и поддерживать адаптивные ответы на природные риски в повседневном режиме, а экономическая ситуация детерминирует способность к долгосрочной адаптации и выживаемости сообществ.
Исследование финских коллег показывает, что социальная солидарность может снижать беспокойство локальных сообществ по поводу актуальных для них рисков (в данном случае - социальной природы), обеспечивать чувство защищенности и снижать уровень страха, однако повторение и распространение инцидентов подрывают эту защищенность и ограничивают «защитный эффект» солидарности [7].
Прагматическую точку зрения предлагает коллектив датских ученых под руководством Я. Торуп-Эсбенсена. В серии нескольких исследований они показали, как горнодобывающие предприятия не только создают риски для локальных сообществ, но, взаимодействуя с ними, могут значительно преобразовывать инфраструктурную и экономическую обстановку «на месте» [8, p. 229 - 233]. Предоставляя экономические блага сообществу, компании не только легитимируют свою деятельность, но и балансируют экологические риски экономическими, связанными с возможными потерями или недополучением экономических ресурсов, важных для сообществ, в связи с прекращением деятельности компаний.
Институционализация такого симбиоза компаний и локальных сообществ требует выработки конвенциональных регламентов и методик оценки потенциального ущерба и мониторинга состояния окружающей среды, а также мер по устранению возможного ущерба - как правило, при участии экспертных организаций и государственных органов (например, разработанная и апробированная на юге Швеции методика SCORE [9]). Неразрешенные этические вопросы и отсутствие согласия сообщества приводят не только к недоверию и росту восприятия остроты возможных рисков, но и к формированию ощущения несправедливости, которое нарастает в сообществе с течением времени, как показывает пример двух финских поселений, ставших местами хранения отработанного ядерного топлива [10].
Анализ межстрановых данных о восприятии экологических и технологических рисков [3, p. 31-55] показывает, что динамизм социально-экономических систем играет ключевую роль среди специфических для разных стран факторов: уровень воспринимаемого риска оценивается ниже индивидами, обитающими в более стабильной социально-экономической среде и чей социальный статус лучше защищен. В другой работе авторы указывают на устойчивые различия в протестном поведении в ответ на угрозы окружающей среде: описывая различия в активности между странами Западной и Северной Европы (где она выше) и странами Центральной и Восточной Европы (где эта активность ниже), они также указывают на важность возрастных и гендерных факторов [11].
Как мы видим, многое зависит от того, как социальные субъекты и локальные сообщества в целом воспринимают природу рисков, вероятность угроз и их потенциальный охват, а также возможные причины наступления негативных событий и кого считают ответственными за их предотвращение, при этом большое значение имеют инфраструктурные и экономические условия и динамика развития сообществ.
Для проведения сравнительных исследований восприятия рисков - в том числе межстрановых и межкультурных - часто используются психометрический и культурный подходы [12, p. 236]. Существует множество текстов, детально разбирающих проблемы изучения восприятия рисков с применением этих подходов, их возможности и ограничения [13 - 21], поэтому для целей данной работы будет достаточно отметить, что психометрическая парадигма ставит в центр анализа индивидуальное восприятие рисков и пытается определить универсальные закономерности восприятия (в том числе с учетом ряда культурных факторов), а культурный подход делает акцент на социальные структуры, изменения и устойчивые культурные паттерны, влияющие на восприятие рисков большими группами, а не индивидами. Несмотря на особенности указанных подходов, их «общим местом» критики называют трудности применения на эмпирическом уровне (недостаточная объяснительная мощность, невоспроизводимость теоретически сконструированных классификаций, сложности прямых межстрановых сравнений) [16; 18; 22; 19, p. 4-13]. Тем не менее использование культурного подхода для изучения специфических особенностей восприятия рисков локальными сообществами с их общей культурой, системой коммуникации, сетями социальных связей и группового влияния представляется потенциально более релевантным для изучения локальной специфики, чем подход, позволяющий зафиксировать универсальные черты индивидуального восприятия, в том числе и статистически (см., например, успешный опыт применения в [23 - 27] или обширный обзор в [28]). При этом культурный подход оставляет достаточно возможностей для сравнительных сопоставлений, если попытаться классифицировать изучаемые сообщества по их культурному типу.
Однако зачастую, когда речь идет о восприятии образов экологических рисков, конструируемых в коммуникативной среде локальных сообществ региона Балтийского моря, основное внимание уделяется структуре и содержанию медиа-образов, а не культурным характеристикам самих сообществ [29 - 30], а методологические предпосылки авторов не обозначаются явно. По нашему мнению, исследование медиа-образов без учета локального социального, культурного и политического контекста, в котором укоренены представления и убеждения жителей, существенно обедняет понимание того, от чего зависит воспринимаемый и реконструируемый образ риска.
Постановка проблемы и подход к ее изучению
Как мы увидели из предыдущего раздела, «восприятие рисков» представляет собой сложный предмет, связанный не только с самими угрозами и субъектами, их воспринимающими, но и с каналами коммуникации, конструируемыми образами рисков, локальным культурным, экономическим и политическим контекстом и, конечно же, социальными связями и отношениями, в которые вовлечен субъект восприятия рисков. В этом смысле локальные сообщества представляют собой оптимальный исследовательский объект, позволяющий на конкретном примере рассмотреть взаимосвязь всех этих элементов.
Наше исследование посвящено проблеме восприятия локальным сообществом Калининградской области рисков, связанных с разработкой месторождения калийно-магниевых солей в пос. Нивенском.
Данная тема возникла в общественном поле еще в 2014 году, когда началась подготовка месторождения к разработке, и практически сразу стала активно обсуждаться: были проведены публичные слушания с приглашением местных жителей, НКО экологического профиля, ученых и представителей власти, появились первые публикации в местных СМИ. Несмотря на то, что реализация проекта обещала значительные инвестиции в экономику не только региона, но и муниципального образования, серьезное обновление транспортной и социальной инфраструктуры, появление новых рабочих мест и другие блага, практически сразу стали подниматься и вопросы, связанные с потенциальными рисками разработки месторождения.
Основными причинами беспокойства населения стали угрозы загрязнения почвы, воды и воздуха, нанесения ущерба экосистеме района и здоровью населения, чрезмерная близость месторождения к поселку и связанные с этим сильный шум и вибрация, а также страх возникновения глубокого провала на месте извлекаемой руды. Потенциальные экономические выгоды от реализации проекта также подвергались сомнениям: жители боялись, что на предприятие будут нанимать только специально привезенные кадры, а экологические риски снизят стоимость их жилья и не позволят им продать его и переехать.