3
КОНЦЕПТУАЛЬНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ КАК МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА АНАЛИЗА КОРПУСНЫХ ДАННЫХ
И.А. Тарасова
Предлагается использовать модель художественного концепта как средство интерпретации данных поэтического подкорпуса Национального корпуса русского языка. Утверждается, что предлагаемая автором послойная модель может применяться как для синхронного, так и для диахронного анализа поэтического дискурса. Возможности концептуального моделирования демонстрируются на материале лексических репрезентаций концепта «закат».
Ключевые слова: Национальный корпус русского языка, поэтический дискурс, концепт, русская поэзия XVIII-XXIвв.
Conceptual Modeling as a Methodological Basis for the Analysis of Corpus Data
Irina A. Tarasova, Saratov State University (Saratov, Russian Federation).
Keywords: Russian National Corpus, poetic discourse, concept, Russian poetry of 18th- 21st centuries.
The aim of the article is to propose a new methodology for analyzing corpus data representing poetic discourse. The work is based on the material of the Poetic Subcorpus of the Russian National Corpus. The corpus of Russian poetry is used for selection of texts with the aim of their subsequent conceptual analysis. As a methodological formula for the analysis of corpus data, the author employs the structure of an artistic concept. An artistic concept is understood as a mental unit of an author's consciousness, which embodies his/her individual and culturally-based notions about objects of the poetic world. Being viewed as a model, it has a layered structure including a figural layer containing images of objects (mental pictures) as well as some other layers or components, such as: (1) conceptual (providing logical interpretation of the poetic reality); (2) image-bearing-associative (reflecting the connection between objects in the poetic world of an author's consciousness); (3) symbolic (placing the relationships between concepts of abstract and concrete nominations); (4) evaluative (giving a valuation of a depicted phenomenon and showing the connection with basic categories of an author's attitude to the world and national values). According to the author's vision, the concept is not only a unit of artistic consciousness (both individual and collective), but also a research construct, giving us a possibility to order the contexts of usage of linguistic units. In the article, the word sunset is studied as a representative of the corresponding concept and a poetic symbol connected with life, death and eternity. The author believes that the corpus is a convincing representation of poetic discourse and reflects the poetic norm of the era. Based on the complete selection of contexts with the word sunset from the corpus of poetry (over 3,000 units), the author shows the semantic structure of the cognominal concept and reveals that the poets of the Soviet era not only develop paradigms of figurative denomination of sunset, created by preceding writers, but also enrich the symbolic layer of the artistic concept. At the same time, the evaluative layer of the concept retains its ambivalence throughout the centuries of Russian poetry. Also, the author demonstrates that the corpus-based analysis of the literary text expands the range of answers to traditional questions of stylistic analysis concerning external text connections, understanding common poetic stereotypes, evolution of poetic images, etc. On the other hand, the use of conceptual analysis helps to structure the corpus data.
художественный концепт поэтика русский язык
Национальный корпус русского языка (далее - Корпус) (http://www.rus- corpora.ru/) - представительная совокупность текстов разных стилей, позволяющая решать многообразные лингвистические задачи. Как отмечает один из авторов идеи создания Корпуса академик В.А. Плунгян, обращение к материалам Корпуса даёт возможность зафиксировать малозаметные изменения значения и частотности употребления различных конструкций, лексических и грамматических вариантов, регистрировать появление или угасание отдельных явлений языка, делать выводы о динамике языковой нормы и т.п. [1]. В настоящей статье мы обратимся к методологическим вопросам обработки данных поэтического подкорпуса, насчитывающего около 11 миллионов словоупотреблений.
Если корпусная лингвистика в целом - это лингвистика узуса, то поэтический подкорпус отражает поэтический узус, поэтическую норму эпохи. Обращение к подкорпусу поэтических текстов позволяет анализировать формальные и семантические параметры русского стиха, реконструировать историю различных слов и традиционно-поэтических образов, выявлять черты литературных школ и направлений, делать доказательные выводы о наличии интертекстуальных связей и др. [2. С. 7]. Можно сказать, что поэтический подкорпус является убедительной репрезентацией поэтического дискурса, своеобразного «языка в языке», существующего «прежде всего и главным образом в текстах, но таких, за которыми встаёт особая грамматика, особый лексикон, особые правила словоупотребления и синтаксиса, особая семантика, - в конечном счете - особый мир» [3. С. 676]. Именно с появлением Корпуса поэтический дискурс получил свое зримое воплощение.
Стиховедческая и лингвопоэтическая интерпретация данных поэтического подкорпуса представлена в исследованиях серии «Корпусный анализ русского стиха» [2, 4], отдельных статьях, выполненных на базе Корпуса [5, 6].
Зададимся вопросом: сформировались ли за десять с небольшим лет, прошедших с момента открытия свободного доступа к массиву поэтического подкорпуса (в декабре 2006 г.), особые методики, алгоритмы анализа корпусных данных? Не будем касаться достаточно специальных проблем формальной организации русского стиха и обратимся к описанию лексического уровня поэтического дискурса.
На наш взгляд, в этом проблемном поле с наибольшей отчетливостью вырисовываются четыре подхода. Первый направлен на поиски интертекстуальных взаимодействий между различными авторами и текстами. Интересное наименование для этого направления исследований предложил Б.В. Орехов, назвавший свою статью о формульности стиля раннего стихотворения Ф. Тютчева очерком корпусной поэтики [7]. Методика генетического анализа идиостиля Ф. Тютчева строится на процедуре сопоставления словесных формул (синтагм), извлеченных из стихотворения «Проблеск», с аналогичными коллокациями в корпусе поэтического материала, сам же термин «корпусная поэтика» выступает неким аналогом структуры гипертекста.
Второй подход помещает в фокус исследований «поэтическую историю» отдельного слова [8]. В зоне внимания находятся анализ лексической и синтаксической сочетаемости ключевой лексемы, особенности морфологической парадигмы, рифмовки, фонетические партнеры, употребление в заголовочной позиции и т.п.
В третьей группе исследований внимание сосредоточено на строении образной парадигмы, «образных пластах» ключевого слова [9. С. 155].
Наконец, в ряде исследований совершается попытка выхода на поэтический концепт [10]. Однако ресурсы концептуального моделирования как метода анализа совокупности текстов используются явно недостаточно.
Появление термина «концепт» в корпусных исследованиях представляется вполне логичным. Во-первых, концепт - это образ в пространстве культуры, поэтому понятия парадигмы образов, устойчивого мотива, символа, поэтической традиции хорошо вписываются в контекст когнитивной проблематики. Во-вторых (и это в данном случае главное), концепт рассматривается нами как методологическая формула анализа [11]. Привлекательность концепта как дискретной модели поэтического смысла определяется его предзаданной членимостью на слои, позволяющие структурировать корпусный материал. В нашей модели концепта речь идет о следующих слоях:
1) предметный слой, который содержит представление (ментальную картинку);
2) понятийный слой, фиксирующий логическую интерпретацию художественной реальности;
3) образно-ассоциативный, отражающий связь объектов художественного мира в смысловом поле авторского сознания;
4) символический, задающий отношения между концептами конкретных и абстрактных номинаций;
5) ценностно-оценочный, в котором заключена оценка изображаемого явления, его связь с основными категориями мироощущения писателя, базовыми национальными ценностями.
Покажем, как можно использовать модель концепта при анализе массива корпусных данных, организованных вокруг лексемы «закат», репрезентанта соответствующего поэтического концепта.
Лексема «закат» имеет около 3 тысяч вхождений в корпус и зафиксирована примерно в 2,5 тысячи поэтических текстов XVIII-XXIвв. Такой значительный массив, с одной стороны, свидетельствует о приобретении указанной лексемой статуса поэтизма, ключевого слова поэтического дискурса, с другой - может поставить исследователя в затруднительное положение: как работать с такими внушительными текстовыми данными?
Методика концептуального моделирования позволяет последовательно реконструировать все слои концепта: от понятийного до символического.
Понятийный слой концепта «закат» проступает в формулировке основногозначения лексемы: 'заход небесных светил за линию горизонта' и оттенке этого значения 'время захода солнца' [12. Т. 1. С. 525]. К понятийному слою отсылает устаревшее значение 'запад'. Таким образом, понятийный слой концепта предстает как совокупность временных и пространственных характеристик. В Корпусе достаточно примеров на употребление ключевой лексемы именно в этих значениях, обладающих определенным потенциалом для формирования ассоциативного слоя концепта (см. ниже): Стремятся они на восток, на закат, Стремятся к полудню, к полночи (В. Жуковский) Все цитаты приводятся по Национальному корпусу русского языка.; И в час заката молчаливый (М. Лермонтов); Ты мне мила, пора заката! Какой-то кроткой тишиной (А. Плещеев); И ею <любовью> вся листва шумит В часы восхода и заката... (К. Случевский); Не люблю только час пред закатом, Ветер с моря и слово «уйди» (А. Ахматова) и др.
Однако методологически важным нам представляется утверждение И.А. Стернина о том, что концепт возникает как образ и этот образ остается его ядром [13. С. 70]. Особенно справедливо это положение для художественных концептов, центрированных вокруг предметного, а не вокруг понятийного слоя. Поэтому в поэтическом дискурсе закат - это прежде всего яркий ментальный образ, «ментальная картинка».
Предметный слой, фиксирующий перцептивный образ, связанный со словом, восстанавливается на основе таких употреблений лексемы «закат», когда в сознании поэта и читателя актуализируются чувственно воспринимаемые признаки соответствующего поэтического денотата, в первую очередь - цвет. Цветовые характеристики заката обнаруживаются в конструкциях с эпитетом, в метонимических и метафорических контекстах.
Цветовая палитра заката вполне ожидаема: это цвета красно-оранжевой части спектра. Однако это отнюдь не означает, что самые частотные цветовые эпитеты заката - это «красный» и «оранжевый» Эпитет «оранжевый» впервые зафиксирован в стихотворении 1880 г. у П. Бутурлина, предикат «краснея» в поэме А. Апухтина «Последний романтик» (1858).. Поэтическая логика заставляет авторов искать окольные пути цветонаименований: пурпурный закат (С. Бобров), пурпур заката (Н. Гнедич, Е. Баратынский, В. Бенедиктов, Д. Мережковский), пурпурная полоса огня (А. Фет); закат румяный (В. Жуковский, А. Пушкин, И. Суриков, Т. Щепкина-Куперник, К. Фофанов, И. Бунин), румянец заката (К. Фофанов); закат огнистый (А. Пушкин, В. Гофман), закат огнем пылает (В. Бенедиктов), яркий, пламенный закат (Е. Кузьмина-Караваева); заката розовый луч (А. Плещеев), розоватый свет заката (К. Бальмонт), розовый закат (И. Анненский); зарево багрового заката (П. Бутурлин), обагрился закат (Ф. Сологуб), бледно-багровый закат (М. Кузмин); заката дальнего багрянец (К. Льдов), багряный закат, багряно-огненный закат (К. Бальмонт), в багряном зареве заката (И. Бунин); заката отблеск рдяный (А. Майков); алый закат (Н. Гумилев).
Желтая часть спектра представлена метафорой золото заката (Н. Щербина, К. Павлова, Д. Мережковский). В конце XIX - начале XX в. этот цветовой блок пополняется новыми эпитетами: с отблеском заката трепетно-янтарным (С. Надсон), золотисто-румяный закат (М. Лохвицкая), огни лимонно-апельсинные (В. Брюсов), но в целом в цветовой гамме звучит тревожно-красная доминанта: закат загадочно-багровый (В. Брюсов); И пламенел пылающий закат (Е. Кузьмина-Караваева); кровавый закат (Эллис). Ассоциативное сближение заката и крови средствами синтаксического параллелизма осуществляет Саша Черный в стихотворении 1911 г. «Песня»:
Красный кумач и красные лица,
Красный закат.
Гремит, ликуя, ведро,
Звуки, как красная кровь...
Предметный слой концепта нельзя изолировать от оценочного слоя, который на таком значительном массиве текстов не может не быть амбивалентным. Оценка выражается как скрыто, через ассоциативный ореол цветового спектра (багровый, золотой, розовый), так и вполне открыто, уточняющими эпитетами и оценочными предикатами: тихий брег морской И пурпурный закат над зыбью, Конечно, - всякому приятны (С. Бобров); Печальный румянец заката (К. Фофанов); Заката дальнего багрянец Зловещим зыблется пятном (К. Льдов); красиво Заката луч багрит граненое стекло (А. Лозина-Лозинский).
Ассоциативный слой концепта позволяет выйти на те ситуации, которые связаны с появлением заката, на тот комплекс чувств, которые они вызывают.
Основными ассоциатами заката в поэзии XIX - начала XX в. являются:
1) закат - время душевной гармонии («Ты мне мила, пора заката...» А. Плещеева, «Светлое озеро» Ю. Верховского, «Все грезы юности и все мои желанья...» Д. Мережковского, «Сны» В. Иванова, «На белом небе отблеск розоватый...» Б. Садовского);
2) закат - время любовного свидания («Он так меня любил» А. Апухтина, «В полевых цветах» М. Лохвицкой, «Хотелось - правда, ведь? Перед закатом...» Т. Вечорки, «Прелестнице» М. Деларю, «Оттого и томит меня шорох травы...» Г. Иванова, «Мы встречались с тобой на закате...» А. Блока);
3) закат - время духовных порывов («В родных полях» Т. Щепкиной- Куперник, «Мы в одной долине о любви мечтали...» Д. Мережковского, «Сонет» Д. Бедного, «Капелла» В. Иванова, «Ангелы удивленные...» М. Кузмина, «Разговор» Н. Гумилева, «Вестники» Е. Кузьминой- Караваевой);
4) закат - время мечты («Осенний закат» М. Лохвицкой, «Тоска мимолетности» И. Анненского, «Сара в версальском монастыре» М. Цветаевой, «Той, которой уже нет» Т. Щепкиной-Куперник);
5) закат - период творчества («Городок» А. Пушкина, «Внутренняя музыка» Н. Щербины, «Поблекшим золотом, холодной синевой...» Г. Иванова, «Стансы» Эллиса, «Печаль не сильна, не горда...» В. Набокова);
6) закат - время разлуки и разочарования («На закате» А. Белого, «Вершины» К. Бальмонта, «Изменил я тебе, неземная...» Ф. Сологуба, «Старинные октавы» Д. Мережковского, «Меланхолия» К. Фофанова, «Тоска кануна» И. Анненского);
7) закат - время смерти («Опальный ангел, с небом разлученный...» К. Бальмонта, «Мания» А. Белого, «Потоп» И. Бунина, «О дитя, я долго плакал над судьбой твоей...» С. Есенина, «Харакири» А. Тинякова).