Здесь важно отметить и тот момент, что, акцентируя приоритет созерцания по отношению к практике, кембриджские мыслители выступали еще и против подмены теоретического знания чистой рациональностью. Как истинные платоники они утверждали, что смысловая завершенность, открывающаяся в непосредственном созерцании, первична не только по отношению к действию, но и по отношению к формальной, логической системности; к знанию, выраженному в понятиях и законах.
Худшее обвинение активно утверждающемуся типу мысли, предполагающему действие без всякой опоры на непосредственное видение Бога и, соответственно, вещей «в идее», концентрировалось для них в слове «механицизм». Понятно, что данное обвинение относилось к творцам научного естествознания. Но и пуритане характеризовались кембриджскими платониками как «механические христиане» [12].
Достаточно понятно, что кембриджские платоники как наследники ренессансного неоплатонизма в трактовке созерцания следовали, во-первых и в главных, платоновскому его пониманию: «ясное и непосредственное сознание Основы мироздания» для них было почти тождественно понятию «Откровение». Как и для античных платоников, оно было важно для них не самим по себе охватом умом мира в пределе его становления, а сопровождающим его переживанием узренной цельности как красоты [1]. «Истинное - прекрасное - благое» для них - неразрывный синонимический ряд. Само понятие «разум» используется кембриджцами в двух смыслах. Во-первых, как мистическое знание - непосредственное интуитивное переживание единения с Абсолютом. Они используют плотиновский термин “intellectual touch”, прикосновение человеческого разума к Божеству. Во-вторых, как ясное созерцание мира идей. То, что истинное знание у «платоников» - это именно знание-переживание, обнаруживается у другого представителя школы - Г. Смита - в словах о том, что знание Бога - это знание того, что наиболее реально; и, хотя это знание духа, а не чувств, это не абстрактное теоретическое знание, оно может быть описано только метафорами, взятыми из ощущений: «Мы должны подниматься над жизнью чувств, чтобы знать Бога, но делая так, мы должны достичь не просто понятийную идею его, но высшую и духовную разновидность “ощущения”, ноэзу, которая выше дискурса» [27, p. 138].
Что касается становления нравственности, то оно рассматривается кембриджскими платониками как процесс трансформации человека, стремящегося к предельно ясному созерцанию - обожению. Слово deification, неожиданное для западного богословия, появляется у главы школы Б. Уичкота; он предлагал соотечественникам без смущения использовать его [26, p. 62]. Это слово - латинская калька с греческого иЭщуйт (теозис), которое обнаруживается в лексиконе Плотина.
Но трактовку знания Бога как созерцания, теории - результата «теозиса» - можно обнаружить и в патристике. И здесь важно остановится на общности собственно платонической и святоотеческой позиций, которая, несомненно, имела место в первом, глубоком синтезе «Афин» и «Иерусалима», осуществленном в рамках святоотеческой традиции в первую эпоху становления христианской догматики. В ней было по-гречески проинтерпретировано иудейское понимание высшего блага, высшего состояния человека: как слушания Бога - предстояния перед живой Истиной, в котором человек обретает предельно ясное осознание, созерцание сверхразумного смысла человеческого бытия, разрешающее все вопросы. В патристике оно очень показательно названо словом «иещсЯб». Исцеляющее слышание Бога, стояние в максимальной открытости смысла было отождествлено греческой мыслью со всеохватным взглядом, при выходе из эмпирии открывающем созерцанию универсум как завершенную смысловую тотальность - логически цельную и эстетически прекрасную. Греческая «иещсЯб» у Отцов Церкви приобрела неведомый ранее оттенок звучания: состояние высшего блага описывается ею как состояния прямого общения человеческого «я» и божественного «Ты». Но в понимании первостепенного значения опыта непосредственного созерцания она сохраняла при этом близость пониманию теории, сложившемуся в античной философии.
Легко находить примеры общности патристики с античностью в высказываниях ее самых значительных представителей. Например, у прп Симеона Нового Богослова (в Гимне 43) обнаруживается характеристика добродетельного человека как микрокосма, эстетически прекрасной целостности: «Человека, которого Сам Бог сотворил по образу своему и подобию, мы называем миром (кьумпт), потому что он украшается (кпумеЯфбй) добродетелями» [16, c. 201].
Первостепенное значение непосредственного созерцания описывается святителем Василием Великим, который указывал на первичность именно нерасчлененного восприятия объекта в мысли и на вторичность понятий. По его мысли, теория - вживание и погружение в предмет - всегда предшествует логическому анализу вещей. Последний никогда не исчерпывает созерцания, всегда остается «иррациональный остаток», неразложимый на признаки; что означает непостижимость вещей в их последней сущности. Относительно вопроса о знании Бога Василий Великий отмечал, что и здесь понятие предполагает предшествующее ему созерцание, в котором открывается Божественная реальность. Понятия же расчленяют данные этого опыта, никогда его точно не выражая, и потому - не заменяя его. Таким образом, согласно святителю, опыт созерцания нельзя свести к понятиям, а понятия возможны и значимы только через него и в нем [19, с. 85-89].
Исходя из сказанного, становится достаточно понятным, что, защищая тезис: знание Бога выражается и реализуется не в практике преобразования природного мира и даже не в самой по себе жизни по Закону, но, прежде всего - в способности к созерцанию, кембриджские платоники не только выступали как наследники своего античного учителя, но также защищали и христианское понимание вопроса, - прежде всего, то, которое было сформулировано в патристике.
Итак, подводя итоги прояснения вопроса о соотношении старого и нового во взглядах кембриджских платоников, можно сказать, что, во-первых, они вовсе не противники нового, а напротив, выглядят как истинные приверженцы модерна, когда фактически соглашаются с Декартом в том, что философия должна начинаться с «я»; призывают полагаться на собственный разум. Как отмечает О. В. Артемьева, свою любимую библейскую метафору «Светильник Господень - дух человека…» (Притч. 20:27) «платоники» «интерпретировали в том смысле, что разум - “Божественный руководитель” (Divine Governor) жизни человека» [5, с. 212]. Тем самым они становятся «мостом» к позиции трансцендентализма, в русле которого формируется представление об автономии «я» с соответствующими следствиями в сфере этики. Итог развития христианской моральной философии кембриджских платоников в XVIII в. оказался вполне в духе Века разума. Вполне проясняется склонность к ее «позитивной» интерпретации в духе утилитаризма и гедонизма. Исследователь духовной трансформации XVII в. Дж. Крэгг описал получившийся результат следующим образом: «Они рассматривали разум как божественный свет и мораль как плод жизни в Боге; к началу XVIII столетия первый стал называться “здравый смысл”, а вторая была приравнена к пользе» [21, p. 37]. Этот итог только по видимости парадоксален, а на самом деле - совсем не удивителен.
Но кембриджские платоники - сторонники старого, когда дело идет о магистральной тенденции модерна отдавать «пальму первенства» практике. «Платоники» в этом случае важны напоминанием об угрозе забвения того обстоятельства, что созерцание - это начало и последний смысл практической деятельности. Предупреждением об опасности утраты человеческого в человеке, превращения его в бессмысленно функционирующую машину. Заслуга кембриджских платоников видится в усмотрении близости позиций пуританизма и научного естествознания - исходя из общего для них игнорирования опыта непосредственного созерцания.
Сегодня нетрудно констатировать, что суть позиции, с которой кембриджские платоники защищали «старое», до-модернистское мировоззрение, вряд ли была расслышана современниками. Но, думается, что сегодня, во времена подведения итогов и осмысления плодов модерна, именно она - в их собственном творчестве и в творчестве их последователей, - прежде всего, заслуживает пристального внимания. Ведь очевидно, что здесь «платоники» не были посрамлены: ни в своих пессимистических прогнозах, ни в утверждении первостепенной значимости созерцания.
Путь к прояснению этой очевидности, правда, оказался достаточно долгим. В эпоху модерна человеческое разумное «я» действительно почти безальтернативно рассматривается как субъект действия. В качестве такового оно разрастается до уровня бога, как это видно из развития немецкой трансцендентальной философии от Канта к Фихте. Тенденция к возвращению ценности созерцания возникла, с одной стороны, с выходом немецкой классической философии за пределы трансцендентализма, с возвращением к метафизике в лице Гегеля и Шеллинга. С другой - из уточнения понимания самого трансцендентализма: от неокантианцев - к Гуссерлю. Последний констатировал «кризис европейского человечества» именно в связи с утратой для него тождественности понятий «рациональность» и «осмысленность». Кембриджские платоники удивительным образом сумели сказать то же самое, но не во время подведения итогов развития модернисткой парадигмы, а в самом ее начале. Изучение их взглядов поэтому позволяет по-новому увидеть интеллектуальную панораму XVII в. и несколько иначе оценить его переходность.
философия христианский кембриджский платоник
Список источников
1.Аверинцев С. С. Неоплатонизм перед лицом платоновой критики мифопоэтического мышления [Электронный ресурс]. URL: http://www.plato.spbu.ru/resesrch/plato_2400/03.htm (дата обращения: 05.06.2017).
2.Апресян Р. Г. Из истории европейской этики Нового времени (этический сентиментализм). М.: МГУ, 1986. 80 с.
3.Апресян Р. Г. История этики Нового времени: лекции и статьи. М.: Директ-Медиа, 2014. 359 с.
4.Артемьева О. В. Английский этический интеллектуализм XVIII-XIX вв. М.: ИФ РАН, 2011. 196 с.
5.Артемьева О. В. Кембриджские платоники // Этика: энциклопедический словарь / ред. Р. Г. Апресян и А. А. Гусейнов. М.: Гардарики, 2001. С. 211-212.
6.Гайденко П. П. История новоевропейской философии в ее связи с наукой. М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга, 2000. 456 с.
7.Гладышева С. Г. Метафизика, гносеология и этика «кембриджских платоников» // Вестник Воронежского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. 2007. № 1. C. 24-41.
8.Гладышева С. Г. Нравственная философия «кембриджских платоников»: перспектива развития // Стратегический аспект социально-экономического развития России: сборник научных трудов факультета экономики и управления МГТУ МИРЭА. М., 2013. С. 191-201.
9.Дильтей В. Воззрение на мир и исследование человека со времен Возрождения и Реформации. М. - Иерусалим: Университетская книга; Gesharim, 2000. 463 с.
10.Ковалева И. В., Семенов А. А. Общая характеристика философии Генри Мора в контексте основных научных и теологических проблем XVII века // Академия: исследования и материалы по истории платонизма. СПб., 2002. Вып. 5. С. 345-364.
11.Кожевников В. А. Философия чувства и веры в ее отношениях к литературе и рационализму XVIII века и к критической философии. М.: Тип. Г. Лисснера и А. Гешеля, 1897. Ч. I. 783 с.
12.Коснырева М. В. Основные идеи кембриджского платонизма XVII в. [Электронный ресурс]. URL: http://www.plato. spbu.ru/SUMMERSCHOOL/summerschool1/07.htm (дата обращения: 05.06.2017).
13.Лосев А. Ф. Эстетика Возрождения. М.: Мысль, 1978. 623 с.
14.Мейендорф Иоанн, прот. Византийское богословие. Мн.: Лучи Софии, 2007. 336 c.
15.Перепелкина М. В. Платонизм Ралфа Кедворта: автореф. дисс. … к. филос. н. М., 2001. 21 с.
16.Симеон Новый Богослов, прп. Творения: в 3-х т. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993. Т. 3. 392 с.
17.Смирнов А. И. Английские моралисты XVII века. Реформа моральных наук и основание научной этики в Англии. Казань, 1880. 440 с.
18.Талиаферро Ч. Доказательство и вера: философия и религия с XVII века до наших дней. М.: Знак, 2014. 576 c.
19.Флоровский Г. Восточные Отцы IV века. Минск: Изд-во Белорусского Экзархата, 2006. 304 с.
20.Cassirer E. Die Platonische Renaissance in England und die Schule von Cambridge. Leipzig - Berlin, 1932. 143 S.
21.Cragg Gerald R. From Puritanism to the Age of Reason. L., 1966. 299 p.
22.Pawson G. P. H. The Cambridge Platonists and Their Place in Religious Thought. L., 1930. 95 p.
23.Philosophy, Science, and Religion in England, 1640-1700 / ed. by Richard W. F. Kroll, Richard Ashcraft, Perez Zagorin. Cambridge University Press, 1992. 287 p.
24.The Cambridge Platonists in Philosophical Context / ed. by G. A. J. Rogers, J. M. Vieime and Y. C. Zarka. L., 1997. 249 p.
25.Tulloch J. Rational Theology and Christian Philosophy in England in the Seventeenth Century: in 2 vol. Boston: Adamant Media Corp., 2005. Vol. 2. 500 p.
26.Whichcote B. The Manifestation of Christ and the Deification of Man // The Cambridge Platonists / ed. by C. A. Patrides. L.: Arnold, 1969. P. 62-76.
27.Willey B. The Seventeenth-Century Background. N. Y.: Columbia University Press, 1967. 334 p.
28.Willey B. The Touch of Cold Philosophy // The Seventeenth Century: Studies in the History of English Thought and Literature from Bacon to Pope by Richard Foster and Other Writings in His Honour. Stanford, California: Stanford University Press, 1951. P. 369-376.