Франческо Патрици предполагает, что есть нечто достойное быть внесенным в историю в её окончательном варианте. Но такой предел должен быть обозначен не в качестве некоего повеления, но в запечатлении, достойном воспоминания, будь то действия отдельных людей или события, с ними связанные. Вообще многое, что могло бы быть представлено в истории, не находит того фактического подтверждения, каким оно могло бы и должно было бы быть. В истории представлено много всякой всячины - действия, произведённые в историческом пространстве, сохраняются точно так же, как и то, что исходит от демонов; да и ангелы парят над всем происходящим. Проницательны слова ФотияФотий I (Великий) (810-893) - константинопольский патриарх в 858- 867 и в 877-886 гг. Его Themata - общее обсуждение им мировой истории в посланиях к наследнику византийского престола Льву., пересказывающего ДамасцияДамасций -- последний глава школы неоплатоников в Афинах (460-538), закрытой Юстинианом., то место, где он излагает идущих друг за другом два недостоверных рассказа: первый о демонах (в 52 письме), которые всех пугают, и другой - о душах, [о которых думает] в ожидании кончины (в 53 письме) (Фотий. Обсуждение. С. 130). Так же и Евстрат, известный церковный проповедникЕвстрат (1050-1120) епископ Никеи, комментатор произведений Аристотеля., много рассказывает о повседневной жизни души - и эти сведения также содержатся в библиотеке Фотия (там же. С. 179, 180). Интересен и Лаврентий Филадельфийский (Лидийский)Иоанн Лаврентий из Филадельфии в Лидии (490 - ?) византийский писатель., особенно книги о небесных явлениях, весьма многочисленных. Из латинян весьма интересен Юлий ОбсеквентЮлий Обсеквент (IV в. н. э.) древнеримский писатель. Автор книги « О чудесных явлениях».. Под каким бескрайним небом могут происходить все эти поразительные события, какое правосудие может быть в разверзшихся землях и затопленных городах, поражённых чумой?
С другой стороны, часто бывает так, что Господь покровительствует тем, кто сам ничего не совершает. Во многих государствах происходят ужасные вещи, и, если положение меняется к лучшему, в этом видят руку Божью. Действительно, Провидение близко к тому, что вырисовывается во всеобщей истории - и в этом видят Божественный промысел, творимый Господом. Так, блаж. Августин в сочинении « Верую» пишет: «Провидение Господне как бы и лично, но и для рода человеческого всеобще. Господь знает об индивидуальном и всеобщем и их соотношении. Что касается второго, порукой тому - произведения историков и прорицания пророков».
Так, он пишет о третьей книге Бытия, что события вспоминаются или как божественные, или как человеческие. Поэтому нельзя согласиться с Франческо Патрици, убежденным, что происходящее в истории - только человеческое. Не меньшей ошибкой является мнение, что история зависит от грамматики, понятой как описание порядка действий (Фома Благой Мы не нашли ссылок ни на этого писателя, ни на эту работу. Возможно, речь идет о Фоме Аквинском.. Об истории. Кн. 1). В чём здесь заключается ошибка? История ведь - не пустое пространство для развёртывания неопределённого содержания, которым её наполняют, но прежде всего это - законченный стиль. Историческая истина заключена не в словах как таковых, но в истолковании целого; общее же пространство истории достигается в проговаривании отдельных воспоминаний о происшедшем - только при таких исходных условиях можно как-то доверять исторической объективности.
Поскольку эта истина заключена в определённую форму, любое заблуждение в ней всегда локализовано (связанное привходящими обстоятельствами). Если речь идёт обо всём народе, то это понятно без особых пояснений - об этом свидетельствуют древние авторы. Разумеется, с другой стороны, есть множество примеров, когда само происходящее субстанцируется и становится формой, размечающей пространство и обозначающей тем самым определенные обстоятельства. Именно поэтому важный момент истины состоит в определении понятия субстанции: так, при определении телесности животных, если в сообщество их объединяет чувствование, то при определении человека как живого существа всё определяется с позиций разума, и это сущностные формы для человека и любого живого существа. В то же время эти различения постоянны, и в конкретных случаях форма может быть первичной, а материя - ее субъектом, что и утверждает Аверроэс (кн. 32, послесловие Возможно, речь идет об «Опровержении опровержения, послесловие к гл. 39 и 42.). Можно догадаться, что истоком здесь служит Аверроэс. Известно, что Аверроэс был вдохновителем Дзабареллы, хотя тот об этом нигде не упоминает («[Учение] о методе». Кн. 4. Гл. 14). В известной мере верно то, что говорит Дзабарелла: субъективное можно определить как отдельный случай, а не суть целого. Исходя из этого предположения, он говорит уже о совсем ином: есть некая общая истина, которая может субъективно выглядеть по-разному в отдельных случаях, - не только как сущность, усмотренная извне, но как сумма отношений. Субъективные же акциденции определяются Аристотелем в конце книги 1 (гл. 6) и книги 2 (гл. 10) его [«Второй] Аналитики и в конце книги 6 (гл. 4) «Метафизики» как эссенциальные В указанных книгах и главах «Второй аналитики» Аристотеля речь идет 1) о том, что акцидентальное, или «привходящее не есть необходимое» (75а 31), 2) об определении, силлогизме и доказательстве, касающихся сути вещи. Размышляя о сущем в смысле истины, о сущем в смысле истины акцидентального, или привходящего, и о случае, как таковом, Аристотель полагает, что с первым «дело обстоит одинаково всегда и по необходимости», с другим - «не по необходимости и не всегда, а большей частью» (1026Ь 25 - 30). Случайное же он называет «привходящим образом сущим» (1027а10). Для него очевидно, «что имеются начала и причины, возникающие и уничтожающиеся без [необходимого] возникновения и уничтожения» (1027а 30). В качестве примера он приводит прошлое, или происшедшее, которое, в качестве прошлого, «в чем-то наличествует» (1027Ь 7). Все это находится в природе сущего. См.: Аристотель. Метафизика. Кн. 6. Гл. 2-4. С. 182-186. Ссылка Фоссия здесь не точна. - Прим. ред.. Было бы естественно предположить, что Дзабарелла в своём «Учении о методе» (кн. 4, гл. 14) будет определять акциденции, исходя из постоянства соотношения материи и формы, как полное выявление и воплощение их сущности и полное проявление того, что заложено в их происхождении как условие их определения. Из этого можно лишь заключить, что субъект в этом случае наделяется качествами, непосредственно идущими от объекта. За акциденции принимаются внешние события: извержение грома, затмения и так далее, в которых должны проявляться объективные свойства.
Таким образом, складываются материя и форма истории, и эти понятия в истории рассматриваются согласно душевному укладу. С другой стороны, во все времена считалось правильным то, что представлено и изложено чётко и упорядоченно. На это уже давно указывали знаменитые историки во многих своих произведениях - Фукидид и Ливий. Обычно говорится, что вещи, о которых идёт речь, являются «материей», формой же - «проговариваются» У Фукидида о такой «материи событий» говорится в «Пелопонесской войне», у Ливия - это цепь событий, свершающихся в Риме. Характер стиля здесь означивает форму [того, как и что упоминать]. Впрочем, по сбору налогов едва ли можно судить о благе народа, и, как бы ни скрывалась истина, мудрее будет не просто выносить суждения, но [выносить суждения] так, чтобы она была красноречивой. Так, Цезарь согласился бы со Скалигером, что в данном случае все поступающие сведения лучше проговорить и найти сущностную форму для происходящего («О поэзии». Кн. 2, гл.1 и кн. 3, гл. 1). Действительно, я перечисляю достойных мужей не для того, чтобы лично затронуть кого-либо. Дело ведь не словах, но в совокупности имён, представленных историкой и образующих историческую последовательность. Таковой действительно является форма, которая становится событием, и в этом свершении находит себя, и только тогда обретает своё настоящее имя. То, как в языке выражается происходящее, - это философское действие, данное в книгах по толкованию (эрменея), где событие полностью воплощается в слове, т. е. то, что излагалось в кн. 2 «О поэзии»: движение внутри пространства, называемое «поэтической физикой», где разум ещё не провёл определение (тематизацию) содержания - того, что у греков называлось энтелехией -- ив дальнейшем обретает законченность и полноту содержания. Это речь, доводящая форму (телос) до совершенства, поскольку она, как показывает Ермолай Барбарус, обозначает законченность происходящего: для этого древние греки поклонялись Церере и Вакху и следовали их таинствам, называемым своевременным свершением, поскольку совершенство обряда соответствует совершенству жизни. У латинян это священнодействие, напротив, означает «вовлечение», мимическую сцену как первый шаг жизненного пути, который позже припомнится и смысл которого в том, что он освящает веру в то, что всё будет хорошо.
Поэтому можно согласиться с тем, что этим формам можно следовать как данным извне, в них действительно проявляется не то, что публично возвещается и элегантно излагается, это не красноречие, направляющее на ложный путь, и не поэтические тропы, употребленные для того, чтобы другие поверили в сказанное, но передача подробностей, каждая из которых примечательна. Да, красочное изложение делает речь связной саму по себе; нельзя отрицать, что красивая проповедь прекрасно подтверждает исходную истину или развитие красноречия приближает нас к важным основаниям. Сейчас модно говорить о его направленности: найти с помощью искусства слово (Скалигер. Кн 6. Гл. 5). Элегантность лишь сопровождает детализацию исторической формы. Здесь очевидна ошибка Себастиана Маккио («Об истории». Кн. 3. Гл. 13), что ничто из эссенциального не воплощается в исторических определениях, что, по его мнению, припоминание само по себе воссоздаёт целокупную событийность, которая проявляется в совершенном литературном языке, которая благословенна в своём благоверии и к тому же элегантна. Не о таком ли блестящем уме говорил Гермоген Гермоген. Древнегреческий философ V-IV вв. до н. э., собеседник Платона («Об идеях». Кн. 1. Гл. 9) как о возвышающемся над риторикой, что история много теряет от отсутствия комментариев, поскольку они связывают отдельные имена; иначе же, как это случилось у Маккио, «...история будет единым потоком, без украшений, не велеречивой, но естественной, она сама будет включать в себя попутные элементы, которые в повседневности не могут казаться отделенными [от нее]». И тогда ничто не сможет удержать в памяти самое великолепное воспоминание в его законченном виде, если, придерживаясь истины, оно не будет отличать смешное от разумного.
Литература
1. Аристотель. Метафизика // Аристотель. Соч.: в 4-х т. Т. 1. М.: Мысль, 1976. - С. 63 - 367.
2. Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Соч.: в 4-х т. Т. 4. М.: Мысль, 1976. - С. 53 - 293.
3. Аристотель. Поэтика // Аристотель. Соч.: в 4-х т. Т. 4. М.: Мысль, 1976. - С. 645 - 680.
4. Геродот. История. М.: Аст, 2006. - 671 с.
5. Лукиан из Самосаты. Как следует писать историю / Пер. С.В.Толстой // Лукиан. Соч.: в 2-х т. Т.1. Кн. 13. СПб., 2001.
6. Неретина С.С. Пауза созерцания. История: архаисты и новаторы. М.: Голос, 2018. - 512 с.
7. Niceron J.P. Mйmoires pour servir de l histoire des hommesillustres. v. XIII Paris 1730.
8. Rademaker C.S.M. Life and work Gerardes Johannes Vossius (1577-1649) Assen. 1981.
9. Vossius Gerhard Johannes. Allgemeine Deutsche Biographie. 40. Leipzig 1896, S 367-370.
References
1. Aristotle, Metafizika, in: Soch.: in 4 v. [Collected works in 4 vol. ]. vol. 1, Moscow, Misl' Publ., p. 63 - 367. (In Russian).
2. Aristotle, Nikomahovaetica, in: Soch.: in 4 v. [Collected works in 4 vol.]. vol. 4, Moscow, Misl' Publ., 1976, p. 53 - 293. (In Russian).
3. Aristotle, Poetica, in: Soch.: in 4 vol. [Collected works in 4 vol.]. vol. 1, Moscow, Misl' Publ., 1976, p. 645 - 680. (In Russian).
4. Herodotus, Istoria [History] Moscow, Ast Publ., 2006, 671 p.
5. Lucian of Samosata, Kak sleduet pisat' istoriyu [How to Write History], translated by S.B.Tolstaya. In: Lukian. [Collected works in 2 vol.] St. Petersburg Publ., 2001. (In Russian).
6. Neretina, S.S., Pausa sozercanija. Istoria: arhaisti I novatori[Pause of intuition. History: archaists and pioneers],Moscow: Golos Publ., 2018, 512 p.
7. Niceron J.P. Memoires pour servir de l'histoire des homes illustres. v. XIII Paris 1730.
8. Rademaker C.S.M. Life and work Gerardes Johannes Vossius (1577-1649). Assen. 1981.
9. Vossius Gerardes Johannes. Allgemeine Deutsche Biographie. 40. Leipzig 1896, S. 367-370.