УДК 792.028 Искусствоведение
ХАРАКТЕР КОМЕДИЙНОГО СЛУГИ В ТВОРЧЕСТВЕ И. И. СОСНИЦКОГО 1810-1820-Х ГГ. Майданова М. Н., 2015
Майданова Марина Николаевна Российский институт истории искусств spb@artcenter.ru
В статье исследуются возможности созданной петербургским актером Иваном Ивановичем Сосницким (1794-1871 гг.) в первой трети XIX века структуры конкретного характера, в котором в качестве доминирующей могла быть либо индивидуальная, либо типическая черта. Утверждается, что принцип индивидуализации характера был реализован в ролях комедийных слуг: Дюпре («Обман в пользу любви» П. Мариво) и Фигаро («Свадьба Фигаро» П. К. Бомарше).
Ключевые слова и фразы: петербургский театр; сценический образ; актерское искусство; амплуа комедийного слуги; принцип индивидуализации; конкретный характер; Сосницкий.
сосницкий характер дюпре фигаро
CHARACTER OF COMIC SERVANT IN CREATIVE WORK OF I. I. SOSNITSKY IN THE 1810-1820S Maidanova Marina Nikolaevna
Russian Institute of Art History spb@artcenter.ru
The article studies the possibilities of the structure of a specific character created by St. Petersburg actor Ivan Ivanovich Sosnitsky (1794-1871) in the first third of the XIX century, in which either an individual or a typical phenomenon could be considered as dominant. It is alleged that the principle of the character's individuation was realized in the roles of comic servants: Dupre (“Cheating in Favor of Love” by P. Marivaux) and Figaro (“The Marriage of Figaro” by P. K. Beaumarchais).
Key words and phrases: Petersburg theater; stage image; performing art; role of comic servant; principle of individuation; specific character; Sosnitsky.
В первой трети XIX в. в театре, как и в искусстве в целом, утрачивает свое значение эстетическая установка, базировавшаяся на следовании традиции; на смену ей приходит другая, цель которой - воссоздание жизни (см.: [6]). В соответствии с ней большая роль в процессе осмысления непосредственно наблюдаемых фактов и явлений отводится самой творческой личности, что предполагает поиск ответов на порождаемые действительностью вопросы, анализ причин и условий их возникновения, исследование форм их проявления в опыте человека. Новая установка привела к изменению принципов создания сценического образа, которое выражалось в движении от нормативных, связанных с традицией художественных форм, условных по отношению к действительности, к формам свободным, от традиции уже не зависящим, подчиняющим себя материалу действительности (см.: [4, с. 73-74]); от образа, строящегося на основе амплуа, к образу, основой которого становится индивидуальность конкретного человека. Иван Иванович Сосницкий (1794-1871 гг.) - актер, в творчестве которого эта установка заявила о себе в полной мере. Его роль в истории русского театра определяется именно тем, что он впервые разработал и применил в своем творчестве новый принцип организации сценического образа, как в смысловом, так и структурном планах.
В образе, строящемся на амплуа, схематичная организация основы сообщала и образу схематичность и одноплановость - в характере персонажа была четко обозначена одна главная черта, благодаря чему он становился олицетворением того или иного нравственного качества (доброта, честность, мужество, скупость, лицемерие, чванство и т.д.). Восходящая к амплуа черта служила образцом для идентификации и оценки реальных нравов в современном художнику обществе, выполняя благодаря этому функцию типизирующего обобщения. Важным считалось умение находить в материале действительности закрепленные в амплуа черты и организовывать на их основе реальные жизненные наблюдения. Возникшую в системе таких культурных предпосылок образную структуру можно назвать условно-жизненным типом. Усиливающаяся тенденция к изображению сложных и многоплановых наблюдаемых в жизни характеров привела к появлению образной структуры, которую можно назвать конкретным характером, представлявшим собой целостное единство индивидуально-своеобразных и типических черт. Акцентирование в конкретном характере либо индивидуальных, либо типических черт давало возможность актеру расширять и углублять его смысловое наполнение.
Однако творчество Сосницкого периода 1820-х гг. с точки зрения разработки им методов организации сценического образа ранее не изучалось, в то время как очевидно, что без этого невозможно понять его вклад в развитие русского сценического искусства, который на сегодняшний день недооценен. Восстановление его значения в истории русского театра позволило бы по- новому расставить некоторые акценты в осмыслении театрального процесса первой половины XIX в., и это является актуальным. Проблема соотнесения структуры конкретного характера с образом комедийного слуги в творчестве актера в исследовательской театроведческой литературе еще не ставилась. Цель данной статьи - выявить структуру конкретного характера с преобладанием индивидуальных черт в ролях комедийных слуг, определить ее существенные признаки. Для этого необходимо проанализировать роли Дюпре («Обман в пользу любви» П. Мариво, 8 ноября 1826 г.) и Фигаро («Свадьба Фигаро» П. К. Бомарше, 18 февраля 1829 г.), которые являются наиболее показательными для периода 1820-х гг., опираясь на материалы рецензий, главное внимание сосредоточив на анализе трактовок, что, в свою очередь, также позволит внести необходимые уточнения в терминологию, полнее и глубже представить творчество одного из самых ярких актеров в русском театре XIX в.
О роли Дюпре Ф. В. Булгарин писал: «Роль хитрого слуги, на коем основана вся интрига пьесы, выходит из разряда характеров обыкновенных слуг. Это нечто вроде знаменитого Фигаро, требующее чрезвычайного искусства для хорошего выполнения. <…> Г. Сосницкий играл превосходно. В сценах с бывшим своим господином, которому он взялся помочь, был он непринужден, ловок, весел и уверен в успехе своего предприятия. С Эльмирою он был почтителен, степенен и так искусно скрывал свои замыслы, что мы не удивляемся легковерию и недогадливости прелестной вдовы» [1].
Персонаж пьесы сохраняет связь с амплуа комедийного слуги; он оборотлив, находчив, ловок. В характере Дюпре имеются и выраженные индивидуальные черты; это волевой, проницательный человек, умеющий добиваться цели. Затеяв интригу, он чувствует себя хозяином положения, режиссером придуманного им спектакля, умеющим разыграть любую роль и заставить других поверить ему. Не лишен Дюпре и благородства; устраивая представление, он руководствуется прежде всего искренним желанием помочь своему бывшему господину.
Воспроизводя авторскую структуру образа, Сосницкий детально разработал индивидуальную составляющую характера Дюпре. Свойства амплуа слуги Сосницкий также превращал в свойства индивидуального характера. С особенной тонкостью актер передавал игровые моменты в поведении персонажа, выявляя возможную в самой жизни театральность. Его Дюпре привносил в каждую из принимаемых на себя по ходу действия ролей то или иное качество своей натуры и благодаря этому был в них органичен и убедителен. При этом главной чертой характера Дюпре становилось, в интерпретации Сосницкого, присущее ему благородство натуры, которым окрашивались все другие свойства. Оно в качестве устойчивой краски определяло эмоциональное звучание роли, а совпадая с присущим Сосницкому и отмечавшимся критиками благородством стиля, превращалось в единую сквозную интонацию роли.
Другая роль подобного плана - Фигаро. Критик А. А. Жандр видел в Фигаро Бомарше «человека, одаренного от природы необыкновенным умом и способностями, добрым и чувствительным сердцем, образованного выше той сферы, в которой судьба заставила его действовать; словом, Философа, от обстоятельств принужденного быть иногда не совсем чистым в делах своих. <…> Он весел не по природе: мысль о несправедливости к нему судьбы неразлучна с ним; даже и в те минуты, в которые он остротами смешит других, на сердце у него лежит какое-то бремя» [3, с. 355]. По мысли Жандра, в характере Фигаро главное - острая неудовлетворенность своим положением, из-за чего он глубоко страдает; его внешняя веселость лишь скрывает внутреннюю драму. В исполнении же Сосницкого наиболее удачными были сцены, в которых Фигаро ведет себя в соответствии с амплуа комедийного слуги: «Сцены, в которых надобно было показать замешательство, ловкость, проворство, догадливость, он сыграл прекрасно; а с той минуты, как он узнает в пятом действии Сусанну в платье графини, был до конца комедии бесподобен» [Там же]. Внутреннюю драму персонажа, глубину и сложность его чувств Сосницкому, по мнению Жандра, передать не удалось: «…Большой монолог сего же действия, по мнению моему, можно бы было прочесть разнообразнее и вникнуть глубже в положение Фигаро в эту важную минуту. Здесь вообще надобно было показать больше горького чувства, больше желчи. Несмотря, однако ж, на сие замечание, г. Сосницкий так хорошо в одном месте этого же монолога выразил странную участь лица, им представляемого, что у меня от участия навернулись на глазах слезы. В сцене же, где Фигаро узнает, что Марселина - его мать, и когда, тронутый до глубины души, он стыдится своей чувствительности и старается прикрыть ее шуткою, г. Сосницкий был несколько холоден» [Там же, с. 356]. С точки зрения Жандра, в Фигаро Бомарше преобладают индивидуальные черты характера; веселость комического слуги - маска, скрывающая его подлинные чувства. Сосницкий, по мнению критика, акцентировал черты амплуа комического слуги; индивидуальный характер Фигаро остался не разработанным. По Жандру, это следствие того, что актер неверно понял характер Фигаро; также ему не хватило чувства.
М. П. Погодин хвалит актера за мастерство: «Игра его, от начала до конца, была образцом удивительно выдержанной ровности. Тон, который он задал себе, не изменялся ни на минуту во все продолжение пьесы. Ни одного слова не в ноту, ни одного движения не в такт. Все было исполнено верно, по расчету. Нельзя отказать в заслуженном удивлении уму игры и искусству (курсив мой - М. М.) г. Сосницкого» [5, с. 134]. Однако характер Фигаро, по мысли и этого критика, Сосницкому раскрыть не удалось. «Фигаро должен носить в себе пламя жизни. Его ловкость и плутовство не есть следствие низкого, холодного корыстолюбия, а наружная оболочка благородного энтузиазма… Он должен возбуждать собой не один смех, а глубокое сердечное участие. И между тем - пошевелила ли нас хотя сколько-нибудь игра г. Сосницкого? …Я… любовался им от чистого, но не от растроганного сердца. Монолог, произнесенный им в пятом действии, отозвался приятно в моих ушах, но не в сердце. Отчего это?… Г. Сосницкому недостает огонька…», - писал критик [Там же]. Погодин, как и Жандр, полагал, что в характере Фигаро Бомарше преобладает индивидуальное начало. Главная черта его натуры - благородный энтузиазм; ловкость и плутовство - лишь оболочка возвышенных устремлений, а не следствие низости и корыстолюбия. Чтобы передать все эти особенности характера Фигаро, Сосницкому, по мысли критика, не хватило чувства, т.е. «огонька»; отсутствие такого «огонька» у актера и привело к неверному пониманию образа. Поэтому Фигаро получился у Сосницкого менее благородным по натуре, чем он есть на самом деле, с точки зрения Погодина. Сосницкий, на его взгляд, воспроизводил, в основном, рисунок поведения комического слуги.
О Сосницком в роли Фигаро писал и В. А. Ушаков. По мнению критика, Фигаро Бомарше - «хитрый слуга, который соединяет в себе замысловатость старинных Маскарилей и Грорене с утонченной образованностью француза второй половины XVIII столетия» [7] (Маскариль, Грорене и упоминающиеся далее в тексте Криспин и Сганарель - персонажи французского театра XVII в. (см.: [8, с. 428])). Ушаков уточняет мысль Погодина о том, что у Сосницкого «не было огня в игре» [7], и дает свое понимание этого понятия: «Вероятно, почтенный рецензент хотел сказать другое: у Сосницкого недоставало того лукавства, той живости, или, как говорят французы, du sйmillant [резвости, подвижности - фр.], которое мы привыкли видеть в хороших комических слугах. Это так! Но в этом случае Сосницкий оправдывается, во-первых, тем, что это не слишком нужно, потому что Фигаро из разряда обыкновенных слуг; во-вторых - Сосницкому негде взять этих принадлежностей. Дазенкур [французский актер XVIII в.], первый представивший Фигаро в сей комедии, легко мог несколько облагородить в этом лице коротко знакомых ему Криспинов и Сганарелей; но Сосницкий перешел на эту роль из графов и маркизов. Мудрено было ему привыкнуть к совершенно новому тону!» [Там же]. По мысли рецензента, Фигаро Бомарше - это традиционный комический слуга с чертами утонченной образованности. Такое понимание образа предполагало наличие в игре актера резвости и подвижности. Актер должен был точно воспроизводить качества, свойственные амплуа слуги, придавая им одновременно благородную утонченность. Подобная манера исполнения утвердилась во французском театре и была близка автору рецензии. Искусством такого исполнения, на взгляд критика, владел актер Дазенкур. Сосницкий же, с его точки зрения, еще не вполне освоил новое для себя амплуа комического слуги и не овладел требуемой манерой исполнения. Правомерно сделать вывод о том, что, и по мнению Ушакова, Фигаро Сосницкого не соответствовал образу Бомарше.
Все критики сходятся в мысли о том, что сыгранный Сосницким образ не соответствует образу комедии Бомарше. Критикуя Сосницкого за недостаточно глубокое раскрытие характера Фигаро, в оценке созданного драматургом образа они во многом субъективны. Жандр видит в Фигаро неудовлетворенного жизнью философа. Погодин - благородного энтузиаста. Полагая, что в образе Фигаро сочетаются черты амплуа с индивидуальными чертами характера, оба критика не считают черты амплуа присущими натуре Фигаро. С их точки зрения, это маска, скрывающая его истинное лицо. Сосницкий, по их мнению, в образе Фигаро выразил свойства амплуа комического слуги; при этом черты комического слуги стали главными в характере персонажа, в то время как характер Фигаро, в их представлении, совсем другой. Но оба они признавали «искусность» актера. В отличие от Жандра и Погодина, Ушаков полагал, что в характере Фигаро есть свойства, которые должны быть присущи и комическому слуге. В его восприятии Фигаро - комический слуга с чертами образованного француза с утонченными манерами. Сосницкий, на взгляд критика, и хотел сыграть именно такого персонажа, но не сумел соединить качества комического слуги с благородной утонченностью, как было принято играть роли подобного плана во французской традиции. Этот критик отказывал Сосницкому не в правильности понимания образа Фигаро, а в «искусности», т.е. в том, за что предыдущие авторы актера хвалили.
В поведении Фигаро в пьесе Бомарше многое выдает комического слугу. Он сметлив, хитер, ловок в житейских делах. Неслучайно Ф. В. Булгарин отмечал сходство Фигаро с другим персонажем - Дюпре, сыгранным Сосницким несколько ранее. Но при этом он обладает и личностной незаурядностью: умен, энергичен, решителен в отстаивании своих вполне конкретных интересов. Находчивость и деловая хватка позволяют ему любую ситуацию обернуть себе на пользу. Человек очень земной и деятельный, он в то же время благороден и обладает чувством собственного достоинства. Черты амплуа и индивидуальные черты переплетаются у Бомарше в самой натуре персонажа, переплавляясь в единый цельный характер, но соотношение тех и других черт в характере Фигаро другое, чем это представляется критикам.
Судя по описаниям рецензентов, Фигаро Сосницкого не сентиментален, сдержан в проявлении чувств, которые могли быть и глубокими. Согласно рецензии Жандра, в одном месте монолога Сосницкий сумел так выразить «странную участь представляемого лица» [3, с. 356], т.е. передать переживания Фигаро в связи с постигшими его неудачами в прошлом, что вызвал у критика слезы. В трактовке Сосницкого характер персонажа был сложнее, чем казалось критикам. Актер подчеркивал принадлежность Фигаро к третьему сословию, чем и определялись привносимые в его характер свойства. Как и Фигаро Бомарше, персонаж Сосницкого принимает мир таким, каков он есть, но старается занять в нем достойное место. Он деловит, предприимчив и умен. С целью сокрытия разработанного им хитроумного плана, не смущаясь, прибегает к лукавству, притворству и изворотливости, если это помогает достижению цели. Но чувство собственного достоинства становится главным качеством его характера.