Книга VIII
1. О том, как король Гунтрамн прибыл в Орлеан2. О том, как ему представили епископов и как он велел устроить пир3. О бывших там певчих и о серебряном блюде Муммола4. Похвала королю Хильдеберту5. О явлении Хильперика королю и мне6. О тех, кого я представил королю7. О том, как епископ Палладий служил мессу8. О знамениях и предсказаниях9. О клятве, данной сыну Хильперика10. О том, что случилось с останками Меровея и Хлодвига11. О привратниках и о том, как убили Боанта12. О епископе Теодоре и несчастье, постигшем Ратхара13. О том, как Гунтрамн отправил послов к Хильдеберту14. Об опасности, которой я подвергся на реке15. Об обращении дьякона Вульфолаика16. Об описании Вульфолаиком чудес, совершенных святым Мартином17. О том, как я увидел новые знамения18. О том, как Хильдеберт отправил армию в Италию. О назначенных и смещенных им графах и герцогах19. О смерти аббата Дагульфа20. О соборе в Маконе21. О трибунале в Беслингене и осквернении гробницы22. О смерти некоторых епископов, и в том числе Ванделена23. О наводнениях24. Об островах в море25. Об острове, на котором появилась кровь26. О бывшем герцоге Берульфе27. О том, как Дезидерий отправился к королю28. О Герменегильде, Ингунде и тайном посольстве испанцев к Фредегунде29. О том, как Фредегунда послала убийц к Хильдеберту30. О том, как войско ушло в Септиманию31. О том, как убили епископа Претекстата32. Об убийстве Домнолы, жены Нектария33. О пожаре, случившемся в городе Париже34. Об искушениях отшельников35. О послах из Испании36. О том, как убили Магновальда37. О рождении сына у Хильдеберта38. О вторжении испанцев в Галлию39. О смерти некоторых епископов40. О Пелагии Турском41. О людях, убивших Претекстата42. О том, как Бепполен стал герцогом43. О том, как Ницетия назначили правителем Прованса, и о деяниях Антестия44. О человеке, попытавшемся убить короля Гунтрамна45. О том, как убили герцога Дезидерия46. О смерти короля Леовигильда1. На двадцать четвертый год своего правления193 король Гунтрамн выехал из города Шалон-сюр-Сон и по пути в Париж заехал в Невер, чтобы воспринять из купели сына Хильперика, названного Хлотарем. Из Невера он свернул в сторону и посетил Орлеан, где предпринял особые усилия, чтобы установить дружественные отношения с жителями.
Когда его приглашали в дома, он принимал приглашения и отведывал блюда, предлагаемые ему. Он получил от жителей множество подарков и в свою очередь щедро оделил их дарами. Когда он вошел в Орлеан, был праздник святого Мартина, то есть 4 июля. Огромная толпа людей вышла приветствовать его, они несли хоругви и знамена, пели песни в его честь и кричали на латинском, сирийском и даже еврейском языках. «Да здравствует король! – кричали люди. – Пусть он правит своими людьми многие лета!» Евреи принимали активное участие в прославлении и, в свою очередь, выкрикивали: «Да поклонятся тебе все народы, и да преклонят колена пред тобою, и да будут покорны тебе!»В результате всего этого, после празднования мессы и когда король занял свое место на пиру, все слышали, как он сказал: «Горе еврейскому народу, злому, вероломному и готовому обмануть везде, где они участвуют! Они пели славу мне и льстили сегодня, призывая всех людей подчиниться мне, как своему господину, надеясь, что я отдам распоряжение, чтобы их синагогу, уничтоженную некоторое время тому назад христианами, снова восстановили на общественные средства. Я никогда этого не сделаю, потому что это противоречит воле Божьей».Остается только удивляться мудрости прославленного короля. Сквозь лесть он разглядел намерения неверных, в результате, когда пришло время им подать прошение, они не смогли воспользоваться никакими преимуществами. Итак, когда пир подошел к концу, король Гунтрамн заговорил с присутствующими на нем епископами: «Прошу оказать мне благодеяние и благословить меня в моем собственном доме, дабы я, грешный, был спасен». Когда он высказался, все поблагодарили его, встали со своих мест, закончив пир.1942. Когда же наступило утро, король отправился помолиться святыням. Он посетил и мое жилище, находившееся рядом с церковью Святого Авита, аббата, о котором я уже писал в своей книге о Чудесах. Я поднялся, чтобы приветствовать его, должен признаться, что я обрадовался, увидев его. Я произнес молитву и затем стал умолять его вкусить в моем доме святые дары блаженного Мартина. Он не отказался, пришел и вел себя самым дружелюбным образом. Причастившись, он пригласил меня разделить с ним трапезу, а затем ушел в радости.В то время Бертрам, епископ Бордо, и Палладий из Сента страшно разгневали короля тем, что приняли у себя Гундовальда, как я уже рассказывал. Особенно пострадал от гнева короля епископ Палладий, который уже несколько раз пытался обмануть короля. Незадолго до этого обоих допрашивали их друзья епископы, а также вельможи короля, пытаясь понять, почему они поддерживали и рукоположили Фаустиана, когда Гундовальд обратился к ним со своей нелепой просьбой.
Епископ Палладий пытался снять вину с Бертрама, взяв ответственность на себя. «Больные глаза митрополита почти ничего не видели, – говорил он, – а меня, ограбленного и обобранного дочиста, насильно привели в храм, так что я был вынужден выполнить приказ этого человека, заявлявшего, что он получит власть над всей Галлией».Когда о его словах доложили королю, он страшно разгневался, с трудом его уговорили пригласить Бертрама разделить с ним трапезу, хотя ранее он даже не встречался с ним. Когда же Бертрам вошел, король спросил: «Кто этот человек?» Ведь случилось так, что прошло много времени с тех пор, как он его видел.«Спасибо тебе, отче, – заявил Гунтрамн, – за ту преданность, какую ты выказал нашему собственному дому. Должно быть, ты помнишь, дорогой отец, что ты наш кровный родственник со стороны моей матери, поэтому ты не должен был вводить в нашу семью этого мерзавца из чужих краев».Бертраму пришлось выслушать его, равно как и другие порицания такого же рода. Затем король обратился к Палладию. «Мне не за что благодарить и тебя, епископ, – заметил он. – Трижды ты лгал мне, отправляя отчеты. В них содержалась всяческого рода недостоверная информация, что совершенно не подобает твоему статусу епископа. Ты писал мне письма, где отрицал, что ты совершаешь какие-либо дурные поступки, и одновременно отправлял совершенно иные письма моему брату. Пусть тебя рассудит Господь. Я же все время делаю то, что в моей власти, чтобы содействовать твоим интересам как Отца Церкви, но со своей стороны ты поступал по отношению ко мне самым предательским образом».Затем он ответил епископам Никазию и Антидию: «Теперь ответьте мне, святые отцы, что вы когда-либо сделали ради пользы своей страны или ради безопасности моего царства». Они не смогли этого сделать. Затем король умыл руки, получил благословение от епископов, улыбаясь, уселся за стол с довольным видом, словно ничего им и не говорил.3. В разгар пира король приказал мне передать моему дьякону, чтобы он запел. Дьякон был тем самым человеком, что накануне пел во время мессы респонсорий. Пока он пел, Гунтрамн дал мне второе поручение. Я оказался лично ответственным за то, чтобы каждый присутствующий епископ по очереди предоставлял дьякона из своей церкви, чтобы тот пел перед королем. Мне нужно было передать это распоряжение епископам. Впоследствии каждый из выбранных дьяконов пел респонсорий, стремясь проявить себя как можно лучше, а король его слушал.
Когда закончилась эта часть пира, король сказал: «Все блюда, что вы видите здесь, принадлежат предателю Муммолу. По милости Господа они теперь перешли ко мне. У меня было еще пятнадцать блюд, которые пошли в переплавку, все они были такими же огромными, как и то, что вы видите перед собой. Я сохранил только это блюдо вместе с другим, что весит сто семьдесят фунтов.Жаль, что у меня только один сын, Хильдеберт. Со своей стороны, он должен быть доволен оставленными его отцом сокровищами и тем, что я недавно отправил ему его долю из сокровищ этого презренного Муммола, найденных в Авиньоне. Мне не остается ничего другого, как передать все остальное в пользу бедных и ваших церквей».1954. Затем король продолжил: «Я прошу у вас только об одном, вы, святители Господа на земле, молитесь о том, чтобы Господь проявил милосердие к моему сыну Хильдеберту. Он – человек умный и способный, в течение многих лет среди его предшественников не встречалось такого благородного и деятельного человека.Если Господь захочет передать ему власть над Галлией, то сохранится некая надежда на то, что мой род, теперь находящийся на грани вымирания, через него вновь обретет силу. Я же не сомневаюсь в том, что так и произойдет по милости Господа, поскольку таково было пророчество, когда родился этот мальчик.В Пасхальное воскресенье, тот святой день, когда мой брат Сигиберт стоял в церкви, а дьякон выступил вперед со святым Евангелием, начав читать его, пришел посланец, чтобы увидеть Сигиберта, и в один голос с дьяконом, читавшим поучение, сказал примерно следующее: «У тебя родился сын». И все присутствующие сказали хором: «Да славится Господь на небесах».Ребенка крестили в воскресенье, в Троицын день, а короновали в Рождество. Если теперь ваши молитвы станут сопровождать его, однажды он с помощью Господа замечательно станет править королевством».Когда король Гунтрамн высказался, мы стали молиться о том, чтобы Своей милостью Господь защитил обоих королей. «Верно и то, – добавил король после некоторых раздумий, – что его мать Брунгильда угрожала убить меня, но теперь я ее не боюсь, ибо Господь, вырвавший меня из рук врагов, защитит и от ее козней».5. По тому же поводу Гунтрамн произнес множество колкостей в адрес епископа Теодора. «Если бы Теодор пришел на собор, – заявил король, – его бы снова отправили в изгнание. Мне хорошо известно, – продолжал он, – что именно он способствовал убийству моего брата Хильперика, и он совершил это, вступив в сговор с данными людьми»
196. Если мне не удастся отмстить за смерть Хильперика, прежде чем кончится год, я не вправе считать себя мужчиной».Вот что я ответил ему: «Кто погубил Хильперика, как не его порочность и твоя молитва? Он вел себя необычайно вызывающе и строил тебе множество козней, ставших причиной его смерти. Кроме того, позволь мне поведать тебе, что я недавно видел во сне. Мне привиделся Хильперик с бритой тонзурой, как будто его рукополагали в епископы. Я видел, как его возводили на совершенно неукрашенный трон, покрытый простым черным покрывалом. Перед ним размещались зажженные лампы и свечи».«Вот что я тебе скажу, – ответил король. – Я тоже видел сон, предвещавший смерть Хильперика. Три епископа привели его ко мне, закованного в цепи. Это были Тетрик197, Агрикола198 и Ницетий, епископ Лиона199. Двое из них сказали: «Мы просим вас освободить его от цепей, задав ему хорошую порку». Епископ Тетрик с горечью возразил им. «Вам не следует этого делать, – заявил он. – За грехи этого человека следует бросить в пламя». Так они продолжали спорить в течение долгого времени. В стороне от них я заметил котел, где бурно кипела вода, поскольку под ним развели огонь. Бедного Хильперика схватили, переломали ему руки и ноги и бросили в котел. Увидев, что происходит, я заплакал. Его тело распалось на отдельные части и растворилось в кипящей воде, так что вскоре от него не осталось и следа».Нам же оставалось только удивляться словам короля, но тут трапеза подошла к концу, и мы поднялись со своих мест.6. На следующее утро король Гунтрамн отправился на охоту. Когда он вернулся, я привел к нему для аудиенции Гарахара, графа Бордо200, и Бладаста. Как я рассказывал вам раньше, они искали убежища в церкви Святого Мартина, потому что принадлежали к окружению Гундовальда. Сначала, когда я попытался вступиться за них, мне не сопутствовал успех. Тем не менее я продолжал продвигаться в этом направлении.«Выслушай меня, всемогущий король, – заявил я. – Меня послал мой господин. Какой ответ мне нужно передать ему, тому, кто послал меня, если я вижу, что ты отказываешься ответить мне?» Удивленный моими словами Гунтрамн спросил: «Кто твой господин, кто послал тебя?» Улыбаясь, я ответил: «Мне велел прийти к тебе святой Мартин».Тогда король приказал привести этих людей. Как только они появились, он стал упрекать их за то, что они часто нарушали клятвы и совершили предательство. Он также называл их вероломными хитрыми лисами. Но затем он вернул им свою милость и отдал то, что у них отняли.