Гунтрамн Бозон был, в сущности, неплохим человеком, но он слишком часто нарушал данное слово. Давая клятву друзьям, он сразу же прикидывал, как ее нарушить. Как говорят, они покинули храм и направились в усадьбу Жонсак, близ Тура, куда Меровей добрался вполне благополучно.Как я уже говорил, Гунтрамна Бозона обвиняли в убийстве Теодеберта. Король Хильперик написал письмо и адресовал его могиле Святого Мартина, с просьбой, чтобы святой разрешил ему силой изгнать Гунтрамна из храма.Дьякон Боудегил доставил это письмо и положил его на гробницу святого вместе с чистым листом бумаги. Он подождал три дня, после чего, так и не получив ответа, вернулся к Хильперику. Тогда король послал людей, чтобы они взяли у Гунтрамна обещание сразу же сообщить Хильперику, если он покинет храм. Гунтрамн поклялся на алтарном покрове, что не покинет храм без разрешения короля.Меровей не поверил предсказательнице Гунтрамна. Он положил на могилу святого Псалтирь, Книгу Царств и Евангелие, потом провел всю ночь в молитвах, прося святого дать знак, что должно случиться, и ясно указать, может ли он унаследовать престол. Три дня и три ночи он постился и возносил молитвы. Потом Меровей отправился к могиле и открыл первый том, который был Книгой Царств. Первая строка, которую он прочел, гласила: «За то, что они оставили Господа Бога своего, Который вывел отцов их из земли Египетской, и приняли других богов, и поклонялись им, и служили им, – за это навел на них Господь все сие бедствие» (3 Цар., 9: 9), затем он открыл Псалтирь и прочитал: «Так на скользких путях поставил ты их и низвергаешь их в пропасти. Как нечаянно пришли они в разорение, исчезли, погибли от ужасов!» (Пс., 72: 18, 19) и, наконец, открыл Евангелие: «Через два дня будет Пасха, и Сын Человеческий предан будет на распятие» (Мф., 26: 2).Ответы смутили Меровея, и он долго плакал на могиле святого епископа. Потом он вместе с Гунтрамном Бозоном покинул храм и с пятью сотнями его воинов направился в сторону Осера, где он был захвачен Эрпоном, одним из герцогов короля Гунтрамна. Какое-то время он оставался у него заложником, а затем неизвестно как бежал и укрылся в храме Святого Германа. Узнав об этом, король Гунтрамн пришел в ярость. Он оштрафовал Эрпона на семьдесят (или семьсот. – Ред. ) золотых и лишил его должности.«Мой брат сообщил мне, что ты захватил моего врага, – сказал король. – Если ты смог это сделать, то ты должен был немедленно передать его в мои руки. Если ты не мог его удержать, то лучше было бы его вообще не трогать».
А войско короля Хильперика дошло до Тура. Оно разграбило всю округу, сжигая и опустошая усадьбы и не останавливаясь даже перед собственностью святого Мартина. Воины хватали все, что только могли, не боясь кары Господней.Меровей провел два месяца в церкви Святого Германа. Потом он отправился к королеве Брунгильде, но восточные франки (австразийцы) не приняли его. Думая, что он укроется в Шампани, его отец послал туда войско, но оно так и не смогло найти Меровея.15. Когда Альбоин отправился в Италию, Хлотарь и Сигиберт послали швабов и представителей других племен заселять свободные земли (где перед этим жили саксы). Но еще при жизни Сигиберта саксы, ушедшие с Альбоином, вернулись и стали вытеснять пришельцев, занявших их земли. Но швабы устояли и оставили саксам лишь треть занятой ими территории, сказав: «Мы должны разойтись, чтобы не истреблять друг друга». Саксы, разъяренные тем, что швабы оставили им треть завоеванной ими ранее земли, вовсе не были склонны к миру. Тогда швабы предложили им половину той земли, потом две трети, оставляя себе треть. Так как саксы не соглашались, швабы предложили им с землей и весь скот, лишь бы те не воевали. Но саксы не согласились и с этим, поскольку требовали сражения. Между саксами уже начались споры о том, как разделить женщин, полученных после того, как они убьют швабов. Но Господь, беспредельный в Своем милосердии, рассудил иначе. В битве погибло не менее двадцати тысяч саксов из тех двадцати шести тысяч, которые в ней участвовали. А из шести тысяч швабов полегло только четыреста восемьдесят, а остальные вышли победителями. Выжившие саксы поклялись не брить бороды и не стричь волосы, пока не отомстят своим врагам. Но во второй битве саксы понесли еще более сокрушительное поражение. На этом война закончилась.16. Из Бретани сообщили, что Маклиав и Бодик, два бретонских графа, дали друг другу клятву в том, что после смерти одного из них другой примет на себя заботу о его сыне как о своем собственном. Бодик умер первым, оставив сына Теодориха. Но Маклиав нарушил клятву, захватил Теодориха и затем оккупировал земли Бодика. Через некоторое время Теодорих отправился в изгнание. Но Господь сжалился над ним – Теодорих собрал группу верных ему бретонцев, напал на Маклиава и убил и его, и его сына Иакова. Затем он стал править землями, которые унаследовал от отца.17. Король Гунтрамн убил двух сыновей Магнахара, умершего незадолго до того. Отчасти его поступок извиняет забота о королеве Острехильде и ее детях. Король захватил собственность сыновей Магнахара и добавил ее к королевской казне. Затем Гунтрамн потерял двух своих сыновей, умерших от внезапной болезни. Их смерть настолько потрясла его, что он так и остался бездетным.
В этом же году состоялся диспут по поводу дня празднования Пасхи. Мы, как и в большинстве городов Галлии, празднуем Пасху 18 апреля. Другие, подобно испанцам, празднуют 21 марта. Однако, как говорят, источники115 в Испании по воле Божьей только наполняются водой, на нашу Пасху уже полны.В туренском селении Шинон во время пасхального богослужения сотряслась церковь. Молящиеся перепугались и стали кричать, что храм сейчас рухнет им на головы, и бросились наружу, устроив давку и снеся двери. Вскоре многие из них умерли от эпидемии.После этого король Гунтрамн отправил послов к своему племяннику Хильдеберту, с предложением встретиться и заключить мир. Хильдеберт со своим двором отправился на встречу с Гунтрамном. Они встретились в месте, названном Каменный мост. Они дружески приветствовали друг друга и обменялись поцелуями. Король Гунтрамн сказал: «За мои грехи я остался бездетным. Я прошу тебя, моего племянника, чтобы ты заменил мне сына. Он предоставил Хильдеберту трон и передал ему власть. Пусть нас защищает один щит и одно копье. Если бы у меня остался сын, то я никогда бы не взглянул в твою сторону, но теперь, Бог свидетель, я не отличаю тебя от своего сына». Они вместе ели и пили, обменивались подарками по разным поводам и жили в мире. Они послали к Хильперику послов, потребовав отдать захваченные им земли. В противном случае они угрожали войной. Хильперик, занятый строительством цирков в Суасоне и Париже, не обратил внимания на их требования.18. Как раз в это время Хильперик узнал, что руанский епископ Претекстат раздает подарки народу, в чем не было выгоды королю. Он распорядился вызвать прелата ко двору и узнал, что у епископа есть много добра, которое ему пожаловала королева Брунгильда. Самого Претекстата он распорядился посадить под арест до тех пор, пока его дело не решит собор епископов. Вскоре совет собрали, и Претекстат предстал перед ним в храме Святого Апостола Петра в Париже. Король сказал обвиняемому: «О чем ты, епископ, думал, когда венчали моего врага Меровея, который должен быть по отношению ко мне как сын, с его теткой, вдовой его дяди? Вы не знали церковных законов на этот счет? Более того, вы тайно уговорились с Меровеем подкупить нескольких человек из моего окружения, чтобы они умертвили меня. Вы подстрекали сына против отца, вы подкупали людей, сея недоверие ко мне, и искали пути передать мое королевство в другие руки».Говорят, что после этих слов снаружи раздались крики собравшихся у храма франков. Они хотели сломать двери, чтобы выволочь епископа наружу и забить камнями. Но король Хильперик воспрепятствовал этому.
Епископ Претекстат поклялся в том, что король ложно обвинил его. Но тут подошли лжесвидетели и принесли драгоценности со словами: «Вот что ты дал нам, чтобы заставить служить Меровингу». – «Это правда, – сказал Претекстат, – что вы получали от меня дары, но вовсе не для того, чтобы отрешить от власти короля. Вы дарили мне прекрасных лошадей и другие ценности, как я мог не ответить вам?»Затем король удалился к себе, мы же остались в ризнице церкви Святого Петра. Пока мы совещались между собой, прибыл парижский архидьякон Аэций. Приветствовав нас, он сказал: «Выслушайте меня, о священнослужители, которые собрались здесь! Настал момент, когда вы можете не только заслужить добрую репутацию, но и навеки остаться в памяти потомков. Проявив малодушие и согласившись уничтожить своего коллегу, вы потеряете право именоваться слугами Господа». Слова Аэция все епископы встретили молчанием, ибо все боялись короля, и так гневавшегося на них, короля, по наущению которого все и происходило. Они сидели приложив пальцы к губам. Тогда я поднялся и сказал: «Слушайте внимательно, что я скажу, святые люди. Вы все епископы и служите Господу, а особенно те, кому король доверяет. Вы даете ему советы от имени Господа, а значит, должны отвечать за них и знать, что, давая неверный совет, лицо вашего ранга может привести короля к гибели, потере трона и смуте». Но они встретили мои слова молчанием. Видя это, я снова заговорил. «О епископы! – сказал я. – Вспомните слова пророка: если часовой не предупредит людей об опасности, то он виновен в происшедшем. Вы не должны молчать. Вы должны говорить и открыть королю глаза на его грехи, иначе вы будете отвечать за его душу. Или вы уже забыли о том, что случилось в последнее время? О том, что Хлодомер схватил Сигимунда и посадил его в тюрьму. Когда Авит, святитель Господа, сказал ему: «Отпусти Сигимунда, и ты вернешься победителем из Бургундии» – Хлодомер отказался следовать совету епископа, убил Сигимунда, его жену и их сыновей. Затем он вторгся в Бургундию, где потерпел жестокое поражение и был убит.Что случилось с императором Максимом, который заставил святого Мартина жить в одном монастыре с епископом, подозреваемым в убийстве? Святой Мартин был вынужден подчиниться императору, ибо надеялся, что сможет убедить императора помиловать нескольких осужденных. Однако по воле предвечного владыки Максим был свергнут с трона и погиб жестокой смертью (узурпатор, убит в 388 г. –
Ред. ). Вот то, что я хочу сказать». Но они снова не ответили мне и сидели подобно статуям.Среди них оказалось два доносчика, рассказавшие обо всем королю и добавившие, что с ним согласились все епископы, кроме меня. Король послал одного из придворных, чтобы призвать меня появиться перед ним. Когда я пришел к королю, он сидел в беседке, сплетенной из ветвей деревьев. Справа от него сидел епископ Бертрам, а слева – епископ Рагнемод. Перед ними стоял стол с кушаньями. Увидев меня, король сказал: «Предполагается, что епископ является самым справедливым судьей. Но теперь ты стоишь передо мной, и мне ясно, что ты поддерживаешь преступника, по принципу «ворон ворону глаз не выклюет».В ту ночь, когда мы закончили пение псалмов во время вечерни, я услышал громкий стук в двери. Я послал вниз мальчика, и оказалось, что это прибыли посланцы от королевы Фредегунды. Я пригласил их войти, и они передали мне приветствие от королевы. Затем они попросили, чтобы я перестал выступать против нее, обещая дать двести фунтов серебра, если я выступлю против Претекстата и он будет приговорен. «Мы говорим от лица всех епископов, – добавили они, – только ты выступаешь против». – «Даже если вы дадите мне тысячу фунтов золота и серебра, – сказал я, – могу ли я выступать против воли Господа? Я могу вам обещать только то, что соглашусь с решением других, если оно будет соответствовать каноническому закону». Не поняв истинный смысл моих слов, они поблагодарили меня и ушли. На следующее утро некоторые епископы задали мне тот же вопрос и получили такой же ответ.Тем же утром мы собрались в церкви Святого Петра. Король также присутствовал. «Если епископа признают виновным в краже, – заявил он, – то в соответствии с каноническим законом он должен быть отрешен от должности». В ответ мы спросили его, кто тот епископ, которого обвиняют в преступлении или краже. «Вы видели, что он украл у меня», – сказал король Хильперик.Три дня назад король показал нам два свертка, в которых были украшения и драгоценные камни, стоимостью более трех тысяч золотых монет, и мешок денег, в котором, судя по весу, было не менее двух тысяч золотых монет. Хильперик заявил, что все это епископ украл у него. Претекстат дал нам следующее объяснение:«Уверен, что вы помните, что, когда королева Брунгильда покидала Руан, я приехал к вам и сказал, что она доверила мне пять мешков со своим имуществом. Я также говорил, что позже ее слуги попросили меня вернуть все это, но я не хотел делать этого без вашего разрешения. Вы же ответили мне так: «Отдай эти вещи, пусть женщина возьмет их себе, ибо я не хочу ссоры между мной и моим племянником Сигибертом». Тогда я вернулся в город и передал слугам Брунгильды один узел, потому что больше они не смогли унести. Затем они вернулись и потребовали отдать остальное. Я снова спросил ваше величество и получил ответ: «Отдайте им все, чтобы не возникло несогласия». Я отдал им еще два мешка, а у меня осталось еще два. Почему же вы сейчас верите ложным обвинениям и обвиняете меня в краже, когда совершенно ясно, что ее не было».