Однако трагедия произошла. 'Амджад ищет одиночества, казнит себя. Ему представляется, что родное окружающее пространство готово помочь в его горе:
Ему показалось, что минареты такиййи ас-Сулейманиййи тянут гигантские руки к небу в изяществе живого камня, движимые затаенной пульсирующей мольбой, подобной его призыву («Помогите мне, небеса. Я страдаю. Я убил ее. Нет. Я не убивал»). Он обвел взглядом округлые позолоченные сумерками купола, ощутил мед облаков, изливающих свою сладость над ним, над дервишами и нищими, проживающими в та- киййе, над улицами, полными жизни. Он чувствовал что-то вроде утешения [14, с. 21].
Так, используя прием олицетворения, придавая неживым объектам антропоморфные черты и психические свойства, соотнося локус и персонаж, Гада ас-Самман рисует образ пространства, оказывающего седативное психотерапевтическое действие на охваченного смятением героя.
Его подбодрил вид Барады, текущей, как открытая артерия, вид Касьюна, который, как хозяин, охраняет купол ас-Саййар, гору аль-'Арбаин и другие места, хорошо знакомые с детства [14, с. 22].
Он лечил свою скорбь долгой ходьбой в сутолоке улиц: кипение жизни сметало чувство одиночного тюремного заключения в его душе [14, с. 25].
Аналогичным образом Гада ас-Самман антропоморфирует подлокусы, составляющие локус дома 'Амджада:
Всё вокруг него оплакивало Хинд: деревянные двери с орнаментом в мусульманском стиле... Он услышал, как плачет высокий фонтан, инкрустированный мраморной мозаикой. Плакали три арки галереи. Плакали две колонны, поддерживавшие их с необыкновенным изяществом. Мраморный зал для гостей рыдал. <...> Словно это дом убил ее и раскаялся, или будто дом знает, что это он, 'Амджад -- ее убийца, и проявляет к человеку враждебность [14, с. 37].
Упомянуто более 40 объектов, причем не только составляющих лексико-семантическое поле локуса дома, но и вышедших за пределы его пространства, например семь исторических ворот Дамаска. Соответственно, более четырех десятков раз методом повтора употреблен глагол «плакать» (бака) [14, с. 35-37].
Отметим, что в бесцельные блуждания по городским кварталам охваченного гнетущим чувством раскаяния 'Амджада автор наряду с многочисленными, как и в романе Са`адави, конкретными топонимами, вводит интеркультурное пространство. 'Амджад вспомнил, что под этими улицами спит римский город, под ним -- арамейский, так что он бродит по Дамаску сквозь века [14, с. 31].
Можно сделать вывод, что писательница также изображает пространство амбивалентно. Оно может быть до конца освоено человеком, изоморфно ему. В кризисные периоды благодаря существующей внутренней связи, гармонии с местом герой способен улавливать сочувствие или поддержку окружающего пространства, разделяющего с ним горе, но может чувствовать и враждебную настроенность локуса, осуждающего и порицающего поступки человека.
О'Генри, которому Нью-Йорк представлялся «волшебным видением, городом из сказки», называл его «Великим городом Багдадом-над-Подземкой» [15, с. 436] за то, что тот во всякое время может удивить необыкновенными чудесами. В багдадском районе аль-Каррада на круглой площади Кахрамана находится скульптурная композиция: девушка выливает масло на 40 разбойников, спрятавшихся в пустых кувшинах. Эту скульптуру называли рекламным символом Багдада, так как она символизирует «золотой век», сказки «1001 ночи», а именно такой была матрица восприятия этой столицы. Иракский писатель ставит перед собой задачу создания реалистического образа нынешнего Багдада (а Гада ас-Самман -- памятного ей Дамаска). В своих текстах они моделируют художественное пространство, в первую очередь локус дома, в разных его референциях -- топонимических, акустических, одорических, цветовых, помещая в него героев, которые неизбежно взаимодействуют со средой: и продолжают ее осваивать и подчинять, и, совершая поступки, испытывают, ощущают влияние окружающего пространства, порой травмирующее, порой успокаивающее. В целом образ художественного пространства позволяет диагностировать состояние страны и, что особенно важно, в переломные для нее моменты. По нашему мнению, к этому диагнозу вполне приложимо высказывание одного из персонажей романа Итало Кальвино «Невидимые города» (1972), который сравнивают, в частности, с текстами «1001 ночи»:
Для живущих ныне ад -- не будущность, ежели он существует, это то, что мы имеем здесь и теперь, то, где мы живем изо дня в день, то, что все вместе образуем».
Но, по мнению итальянского писателя, ситуация не безысходна:
Есть два способа от этого не страдать. Первый легко удается многим: смириться с адом, приобщиться к нему настолько, чтоб его не замечать. Второй, рискованный и требующий постоянного внимания и осмысления: безошибочно распознавать в аду тех и то, что не имеет к аду отношения, и делать все, чтобы неада в аду было больше и продлился он подольше [16, с. 222-223].
На наш взгляд, в художественном пространстве, изображенном в рассмотренных произведениях современной арабской литературы, персонажи-актанты действуют в предложенных обстоятельствах (иракцы -- в условиях навязанной американской интервенции) на обоих указанных полвека назад «треках». В этом нам видится авторская интенция -- бороться с ощущением беспомощности, охватывающим при повседневном столкновении с калечащей силой «неупорядоченного» окружающего пространства через художественный текст, воспроизводящий его предельно реалистический образ, ведь, по Ю.М. Лотману, «язык пространственных представлений... принадлежит к первичным и основным» [3 с. 293].
художественный пространство локус арабоязычный
Литература
1. Бахтин М.М. Формы времени и хронотопа в романе. Очерки по исторической поэтике // Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. М.: Художественная литература, 1975. С. 234-407.
2. Есин А.Б. Литературоведение. Культурология: Избранные труды. М.: Флинта; Наука, 2002. 352 с.
3. Лотман Ю.М. Художественное пространство в прозе Гоголя // Лотман Ю.М. В школе поэтического слова: Пушкин. Лермонтов. Гоголь. Книга для учителя. М.: Просвещение, 1988. С. 251-293.
4. Прокофьева В.Ю. Категория пространства в художественном преломлении: локусы и топосы // Вестник Оренбургского государственного университета. 2005. № 11. С. 87-94.
5. Топоров В.Н. Петербург и «Петербургский текст русской литературы»: введение в тему.
6. Флейшман Л. От Пушкина к Пастернаку. Избранные работы по поэтике и истории русской литературы. М.: Новое литературное обозрение, 2006. 784 с.
7. Аghacy S. Writing Beirut: Mappings of the City in the Modern Arabic Novel. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2015. 241 p.
8. Гинзбург Е.Л. Из заметок по топонимике Достоевского // Слово Достоевского. М.: ИРЯ РАН, 1996. С. 71-109.
9. Фрумкина Р М. Психолингвистика. М.: Академия, 2001. 320 с.
10. Са'адави А. Франкиштайн фи Багдад (Франкенштейн в Багдаде). Бейрут; Багдад: Маншурат аль-джамаль, 2014. 352 с. (На араб. яз)
11. Кирпиченко В. Н. Александрия: город и люди // Человек и город в литературах Востока. М.: Институт востоковедения РАН, 2001. С. 7-25.
12. Козонкова О.В. Смерть в Венеции // Зарубежная литература ХХ века: практические занятия. М.: Флинта; Наука, 2007. С. 160-171.
13. Шервашидзе В.В. От романтизма к экзистенциализму. Творчество Андре Мальро и Альбе- ра Камю: учеб. пособие. М.: Изд-во РУДН, 2005. 157 с.
14. Ас-Самман Г. Ар-ривайа аль-мустахиля. Фусейфиса' димашкыййа (Невероятный роман. Дамасская мозаика). Бейрут: Маншурат Гадат ас-Самман, 1997. 500 с. (На араб. яз.)
15. Вайль П. Гений места. М.: Астрель; CORPUS, 2010. 448 с.
16. Кальвино И. Невидимые города / пер. с ит. Н. А. Ставровской. М.: АСТ: Астрель, 2010. 224 с.
References
1. Bahtin M.M. The Forms of Time and Chronotope in Roman. Essays on historical poetics. In: Bahtin M.M. Voprosy literatury i estetiki. Issledovaniia raznykh let. Moscow, Hudozhestvennaia literatura Publ., 1975, pp. 234-407. (In Russian)
2. Yesin A. B. Filology and Culturology. Selected works. Moscow, Flinta Publ.; Nauka Publ., 2002. 352 p. (In Russian)
3. Lotman Yu.M. The Art Space in Gogol's Prose. In: Lotman Yu.M. V shkole poeticheskogo slova: Pushkin. Lermontov. Gogol'. Moscow, Prosveshchenie Publ., 1988, pp. 251-293. (In Russian)
4. Prokofeva V. Yu. The Category of Space in Artistic Refraction: Locus and Topos. Vestnik Orenburgskogo gosudarstvennogo universiteta, 2005, no. 11, pp. 87-94. (In Russian)
5. Toporov V.N. Petersburg and “Petersburg text of Russian literature”: an introduction to the topic. Available at: philologos.narod.ru/ling/topor-piter.htm (accessed: 22.10.2022). (In Russian)
6. Fleishman L. From Pushkin to Pasternak. Selected works on poetics and history of Russian literature. Moscow, Novoe literaturnoe obozrenie Publ., 2006. 784 p. (In Russian)
7. Aghacy S. Writing Beirut: Mappings of the City in the Modern Arabic Novel. Edinburgh, Edinburgh University Press, 2015. 241 p.
8. Ginzburg E.L. From Notes about Dostoevsky's Toponymy. Slovo Dostoevskogo. Moscow, IRIa RAN Publ., 1996, pp. 71-109. (In Russian)
9. Frumkina R.M. Psycholinguistics. Moscow, Akademiia Publ., 2001, 320 p. (In Russian)
10. Saadawi A. Frankenstein in Baghdad. Beirut; Baghdad, Manshurat al-jamal Publ., 2014. 351 p. (In Arabic)
11. Kirpichenko V.N. Alexandria: city and people. Chelovek i gorod v literaturah Vostoka. Moscow, Institut vostokovedeniia RAN Publ., 2001, pp. 7-25. (In Russian)
12. Kozonkova O.V. Death in Venice. Zarubezhnaia literatura 20 veka: prakticheskie zaniatiia. Moscow, Flinta Publ., Nauka Publ., 2007, pp. 160-171. (In Russian)
13. Shervashidze V. V. From Romanticism to Existentialism, The work of Andre Malraux and Albert Camus: Study guide. Moscow, RUDN Publ., 2005. 157 p. (In Russian)
14. As-Samman G. Unbelievable novel. Mosaics of Damascus. Beirut, Manshurat Gadat as-Samman Publ., 1997. 500 p. (In Arabic)
15. Vail P. Genius of the place. Moscow, Astrel Publ., CORPUS Publ., 2010. 448 p. (In Russian)
16. Kalvino I. Invisible cities, transl. from Italian by N.A. Stavrovskaia. Moscow, AST Publ., Astrel Publ., 2010. 224 p. (In Russian)