Город как художественное пространство в современной арабской прозе
Н.М. Шуйская, Э.В. Яковенко
Для исследования заявленной темы мы сочли целесообразным привлечь текстовый материал произведений современной арабоязычной литературы в жанре романа, принадлежащих перу мастеров слова, весьма известных читающей аудитории арабских и зарубежных стран. Это «Франкенштейн в Багдаде» (2013) иракского писателя 'Ахмада Са`адави и «Невероятный роман. Дамасская мозаика» (1997) крупнейшей сирийско-ливанской писательницы Гады ас-Самман, чье имя с 2013 г. числится в списке кандидатов на Нобелевскую премию. Текст «Франкенштейна...» будет рассматриваться наиболее полно, «Невероятного романа» -- отчасти. Исследуя вопрос о том, как изображается художественное пространство в современной арабоязычной прозе, авторы статьи указывают, что тема пространства и времени не выходит из поля зрения ученых и мыслителей на протяжении не одной сотни лет. Интерес к ней проявляют представители разных наук, в том числе филологи. Подчеркивается вклад в разработку данной темы М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана и др.
Обращается внимание на большой арсенал терминов и понятий, применяющихся филологами при ее изучении. Роман А. Са`адави, ставшего в 2014 г. лауреатом «Арабского Букера», авторы сделали предметом особенно пристального внимания. Художественное пространство в нем изображено наиболее объемно -- в его топонимических, цветовых, акустических, одорических характеристиках, что позволяет читателю составить зримый образ той среды, где живут и действуют персонажи, а также лучше понять ситуацию не только в описываемом локусе -- Багдаде, но и в стране в целом, причем в критический период ее истории. Текстовый материал романа Г. ас-Самман, рассматриваемый с точки зрения соотнесенности «локус -- персонаж», углубляет и уточняет читательское и филологическое представление о художественном пространстве. Делается вывод о том, что современные арабские писатели уделяют значительное внимание образу художественного пространства, используют различные его референции, благодаря чему данный образ предстает емким и реалистичным. Этим достигается цель мастеров художественного слова -- донести правду о своей стране и ее людях, привлечь внимание к трагичности их нынешнего положения.
Ключевые слова: пространство, локус, топос, дом, Багдад, топонимы, иракский роман.
City as an art space in modern Arabic prose
N.M. Shuyskaya, E.V. Jakovenko, MGIMO University
To study the stated topic, we considered it appropriate to draw on the textual material of two works of modern Arabic-language literature in the genre of the novel, written by masters of the word, well-known not only to the reading audience of the Arab countries, but also foreign ones. These are “Frankenstein in Baghdad” (2013) by Iraqi writer 'Ahmad Sa`adawi and “Incredible novel. Damascus Mosaic” (1997) by the Syrian-Lebanese writer Gada as-Samman. The text of “Frankenstein...” will be studied most fully, the other novel -- in part. Exploring the question of how artistic space is depicted in modern Arabic-language prose, the authors of the article point out that the theme of space and time has not gone out of sight of scientists and thinkers for more than one hundred years. Representatives of various sciences, including philologists, show interest in it. The contribution to the development of this topic by M. M. Bakhtin, Yu. M. Lotman and others. Attention is drawn to a large arsenal of terms and concepts used by philologists in its study. The novel by Ahmad Sa`adawi, who became the winner of the “Arab Booker” in 2014, the authors made the subject of particularly close attention.
The artistic space in it is depicted most voluminously -- in its toponymic, color, acoustic, odor characteristics, which allows the reader to create a visible image of the environment where the characters live and act, as well as get an idea of the situation not only in the described locus -- Baghdad, but also in the country as a whole, and at a critical period in its history. The textual material of the novel G. as-Samman considered from the point of view of the locus-character correlation, deepens and clarifies the reader's and philological understanding of the artistic space. It is concluded that modern Arabic writers pay considerable attention to the image of artistic space, use its various references, due to which this image appears capacious and realistic. This achieves the goal of the masters of the artistic word -- to convey the truth about their country and its people, to draw attention to the tragedy of their current situation.
Keywords: space, locus, topos, house, Baghdad, place names, Iraqi novel.
Пространство и время являются главными атрибутами существования мира -- и «данного нам в ощущениях», и мира художественного произведения. На фундаментальный статус пространства и времени как форм чувственного созерцания обращал внимание еще И. Кант в «Критике чистого разума» (1781). Существенный вклад в осмысление, в частности, проблемы художественного пространства внесли О. Шпенглер («Закат Европы», 1918), П.А. Флоренский («Анализ пространственности и времени в художественно-изобразительных произведениях», 1924), М.М. Бахтин («Формы времени и хронотопа в романе», 1937-1938, опубл. в 1975), а также Х. Ортега-и-Гассет, М. Хайдеггер, Д.С. Лихачев, Ю.М. Лотман, В.Н. Топоров и многие другие.
В частности, М.М. Бахтин, определив важнейшее свойство пространства и времени -- их неделимость, -- ввел знаменитый термин «хронотоп». Он так писал о синтезе пространства и времени: «Существенную взаимосвязь временных и пространственных отношений, художественно освоенных в литературе, мы будем называть хронотопом (что значит в дословном переводе -- “времяпространство”). <...> Время здесь сгущается, уплотняется, становится художественно зримым, пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории. Приметы времени раскрываются в пространстве, и пространство осмысливается и измеряется временем» [1, с. 234].
Упомянутую «неделимость» данных категорий литературовед и культуролог А.Б. Есин дополнил такими их свойствами, как условность и дискретность (прерывность, фрагментарность), а по «особенностям художественной условности время и пространство в литературе можно разделить на абстрактное и конкретное; особенно данное разграничение важно для пространства» [2, с. 85]. Дискретность пространства «проявляется прежде всего в том, что оно обычно не описывается подробно, а лишь обозначается с помощью отдельных деталей, наиболее значимых для автора» [2, с. 83].
Приведем трактовку Ю.М. Лотмана: художественное пространство «представляет собой модель мира данного автора, выраженную на языке его пространственных представлений. континуум, в котором размещаются персонажи и совершается действие» [3, с. 258].
В различных классификациях и терминологических обозначениях пространственных образов, отраженных в художественном тексте, обязательно присутствует термин «локус» (лат. «место») (впервые его активно начал употреблять Ю.М. Лотман, высказавший мысль о твердой приуроченности героя произведения к определенному месту, локусу), а также «топос» (греч. «место»). Так, В.Ю. Прокофьева, систематизируя данные термины, предлагает целый ряд направлений их исследования, среди которых локусы (топосы) национальные и интеркультурные, локусы цивилизации и природные топосы (город, дом -- море, река), причем сюда же относятся смешанные локусы (дорога, сад), а также такие виды, как статичные и динамичные (в терминологии Ю.М. Лотмана -- точечные и линеарные, образующие линию), горизонтальные и вертикальные, замкнутые и открытые; локусы реальные и виртуальные; интертекстуальные и индивидуальные, присущие творческому стилю конкретного автора; локус как концепт, формирующийся из «подлокусов» и представленный в художественном произведении в виде тематической группы или лексико-семантического поля (тот же локус дома: пол, потолок, порог, окно, стена, лампа и пр.). Локусы (топосы) могут включаться в оппозиции (дом -- бездомье, столица -- провинция), а также могут соотноситься с персонажами: Ю.М. Лотман говорит о героях «пути» («замкнутого локуса») и героях «степи» (открытого пространства). Локусами нарекаются пространственные образы (модели), набор которых и составляет художественное пространство, осмысляемые как закрытые (внутренние) по отношению к человеку, культурно значимые для него и социально освоенные. При этом все многообразие художественных локусов сводится к трем ключевым понятиям: страна, город, дом [4].
Представление о локусе опирается прежде всего на собственные имена и названия. В первую очередь по этому именослову опознаются реальные страны и города.
Академик В.Н. Топоров обратил внимание на то, что «тема Петербурга мало кого оставляет равнодушным» [5]. А утвердил «в русской литературе новые для нее мотивы большого города, Петербурга», напомним, А.С. Пушкин [6, с. 303]. Наиболее весомо эту линию продолжили Н.В. Гоголь и Ф.М. Достоевский. «Петербург Достоевского» запечатлен не только в литературе, но даже в современных туристических маршрутах.
«Пошаговое» описание родного Дублина оставил читателям «Улисса» и нынешним туристам Джеймс Джойс.
Образы Каира и Дамаска во множестве подробностей воплощены на страницах романов Нагиба Махфуза и Гады ас-Самман.
Среди трудов современных зарубежных авторов наше внимание особенно привлекла работа литературоведа, директора Центра женских исследований при Американском университете в Бейруте д-ра Самиры 'Агаси под названием «Написано о Бейруте: картография города в современном арабском романе». На наш взгляд, д-р 'Агаси плодотворно проанализировала 16 арабских романов, рисующих разные образы Бейрута, и мы разделяем подход к анализу, при котором делается акцент на «метонимической топографии города» (названиях реально существующих кварталов, улиц и пр.) [7, р. 12], а также на упоминании реальных событий, происходивших в местах, обозначенных с топографической конкретностью.
В списке наших материалов представлен Багдад, который тоже не оставляет писателей безразличными: нам известен целый ряд романов, в заглавии которых присутствует наименование иракской столицы. Бесспорно, традиция выносить реальный топоним в название -- давняя и немеркнущая. «Полтава», «Египетские ночи», «Кавказский пленник», «Бородино», «Валерик», «Севастопольские рассказы», «Москва -- Петушки» и многие, многие другие сразу задают определенный «тон», помещая героев в действительную географическую локацию. И автору, несомненно, важна эта конкретика, то, что герой его произведения действует не в «любом» месте, а имеющем реальные координаты Мы разделяем мысль, высказанную лингвистом Е.Л. Гинзбургом, о том, что «вне художественного текста топоним просто указывает на ту часть пространства, которая в процессе номинации выделяется как неповторимая. В составе художественного текста топоним -- это еще (и прежде всего) имя исторического объекта, не способного существовать безотносительно к памяти о прошлом и к прогнозам на будущее» [8, с. 72].
К вышеупомянутым литературным «путеводителям» можно смело отнести роман «Франкенштейн...»: багдадский топонимикон его автора А. Са`адави насчитывает 56 наименований. Вполне вероятно, что этот краеведческий «месседж» продиктован как желанием вызвать когнитивный интерес у любознательного читателя -- «сотворца» автора, так и стремлением, объяснить которое попробуем суждением ученого-психолингвиста Р.М. Фрумкиной: «Несколько утрируя, можно сказать, что, пока место не означено, не названо, пока нет имени, нет слова, как бы нет и явления. То есть само по себе оно, может быть, и есть, например, для специалистов. Но для всех нас явление или объект обретает полноту существования тогда, когда появляется “припечатывающее” его слово» [9, с. 59].
Регулярно посещает службу в храмах Мар `Абдишо и Мар Кардаг, принадлежащих к Ассирийской церкви Востока, набожная пожилая ассирийка-христианка 'Илишо в своем квартале аль-Баттавиин или в христианском квартале `Акид аль'Асуриййин.
Напротив Армянской православной церкви в том же аль-Баттавиине ежедневно собираются нетрудоустроенные мужчины в ожидании возможности получить какую-нибудь работу «по строительству или, наоборот, по слому и сносу» [10, с. 27]. Автор не уточняет, но ведь это тот самый православный храм Девы Марии, построенный армянами еще в XVII веке, который, будучи единственной церковью в районе, радушно принимал представителей всех других конфессий, приходивших совершать свои религиозные обряды, способствуя поддержанию межконфессионального мира. Подчеркнем, что тема мирного сосуществования конфессий возникает в романе неоднократно. Например, когда у отца Йушиййи, настоятеля церкви, куда ходила 'Илишо, появился мобильный телефон, к нему со всей округи потянулись жители, и христиане, и мусульмане: выстраивались в очередь, ожидая возможности бесплатно связаться с рассеявшимися по миру после начала американской оккупации (март 2003 г.) родственниками [10, с. 12]. И никто из них никогда не получал отказа.
Вместе с тем неутомимо прибиравший к своим рукам оставленные домовладения Фарадж ад-Далляль, имевший также виды и на ухоженное жилище 'Илишо, боролся с искушением отнять понравившийся ему дом у одинокой христианки, проживавшей без родственников и иных заступников. И лишь опасение вызвать к себе ненависть жителей такими неправомочными действиями удерживало его от этого неблаговидного шага [10, с. 21]. В романе называется время описываемых событий: 2005 -- начало 2006 г. Межобщинная война на фоне американской оккупации разгорелась в Ираке позже -- в 2006-2008 гг. До этого межрелигиозные противоречия носили латентный характер и видимые проявления были спорадическими. Но автор в принципе не замалчивает проблему: отельер 'Абу 'Анмар сдавал комнаты «семьям, бежавшим из соседних районов по конфессиональным причинам из-за угрозы старой мести, возобновившейся после падения прежнего режима» [10, с. 19].
По частотности упоминаний с аль-Баттавиином, где живет большинство действующих лиц и где разворачиваются ключевые события романа, могут состязаться только знаменитые улицы 'Абу Нувас и ас-Са`адун. В обычае прежнего авторитарного режима было возведение многочисленных президентских резиденций (их насчитывалось до 80), в том числе на набережной Тигра, улице 'Абу Нувас. Меры предосторожности по обеспечению охраны подобных объектов неуклонно сужали пространство и этого локуса «общественного пользования» -- любимого места отдыха горожан. А с началом американской оккупации в марте 2003 г. 'Абу Нувас и вовсе заставили бетонными заграждениями, простоявшими 15 лет: только в конце 2018 г. было объявлено о демонтаже этих малохудожественных «инсталляций» -- ликвидации военной инфраструктуры с улиц Багдада. До этого блокпосты, КПП, разного рода барьеры и стоп-линии густо перегораживали всю столицу, «запирали» целые кварталы. Данное обстоятельство и имеет в виду `Али Бахер ас-Са`иди, советуя своему сотруднику Махмуду ас-Савади «почаще смотреть на зеленые растения, чтобы потеснить вид бетонных заграждений, на которые мы повсюду натыкаемся» [10, с. 152].