«Общность переживаний, трагизм революционных лет, „ окаянство действительности ” привели Пришвина и Бунина к очень схожим мыслям и оценкам, к совпадениям на мотивном уровне: мотив смерти, мотив пира во время чумы, библейские мотивы, мотив сна, мотив нарушенного времени, мотив зоологизации человека, превращения его в обезьяну» [13, с. 88]. В приведенной цитате содержится, на наш взгляд, посыл, примиряющий пришвинскую и бунинскую точки зрения на важный этап русской истории ХХ в.
Заметим здесь же, что количество частей в журнальном и книжном вариантах «Пришвина» отличается. Биография значительно увеличивается в объеме за счет включения в книгу третьей части, обозначенной парафразом известного труда Фридриха Ницше «По эту сторону добра и зла» (у Ницше - «По ту сторону...»), довершающей картину жизни и творчества писателя (в журнале все заканчивается 1930-ми - началом 1940-х гг., знаменующими его взаимоотношения с критиком В. Р Ивановым- Разумником). Число глав первой части в обеих редакциях также разное: десять и семь, соответственно. В основном, заглавия их совпадают, кроме второй главы, в журнале именуемой «Розанов» («Отрочество» - в книге). Прежде всего, изменение названия очевидно вызвано необходимостью усиления обобощающего компонента: несмотря на то, что значительная часть главы посвящена В. В. Розанову и в центре ее - взаимоотношения с ним юного М. М. Пришвина и других, автор приходит к выводу о его некорректности (в том числе и по той причине, что заглавие «Розанов» не в полной мере отражает суть этого раздела, отсылая читателя исключительно к фигуре знаменитого русского религиозного философа).
Три главы, которых нет в журнале, и которые присутствуют в книге называются «Юность», «Первая любовь», «Конец света», из чего сразу можно сделать предварительный вывод о перенесении нарративного акцента в окончательной редакции в более интимную плоскость жизнетворчества М. М. Пришвина. Это обусловлено, опять-таки стремлением А. Н. Варламова к повествовательной всеохватности в репрезентации персонажа, попытке всестороннего осмысления его жизнетворчества.
В книжном варианте А. Н. Варламов разделяет журнальную главу «Розанов» на две: «Отрочество» и «Юность», меняя их структуру и композицию, выбрасывая отдельные цитируемые фрагменты Дневника М. М. Пришвина (а также мемуаров лиц его окружения) и добавляя другие. В журнальной главе во множестве представлены разного рода объемные цитируемые отрывки тех или иных источников, тогда как в книжных главах они отсутствуют, либо значительно купируются, и наоборот. Так, к примеру, писатель все же приводит в итоговой версии небольшой пришвинский пассаж (в первой редакции его нет) из истории знакомства с В. В. Розановым, снижающий образ учителя елецкой гимназии и знаменитого русского писателя.х: «<...> Этот рыжий человек с красным лицом, с гнилыми черными зубами сидит на кафедре и, ровно дрожа ногой, колышет подмостки и саму кафедру. <...>» [3, с. 20]. В этом проявляется особенность художественного метода А. Н. Варламова, верящего только фактам и старающегося погрузить читателя в атмосферу реально произошедших событий. Стоит заметить, что случай с так называемым «Мишиным бегством» [3, с. 26] - первой частью «пришвинско-розановской гимназической истории с заступничеством учителя за ученика, подстрекательством к бегству и пророчеством о его необыкновенном будущем» [3, с. 26], - в журнале сразу сопровождается цитированием докладной записки В. В. Розанова руководству гимназии, в которой он обрисовывает возникшую конфликтную ситуацию с учащимся Пришвиным, предваряющую знаменитый в пришвиноведении эпизод с исключением будущего автора «Кащеевой цепи» из елецкой гимназии. В книге же эти отрывки значительно отстоят друг от друга в текстуальном пространстве, поскольку А. Н. Варламов в подробностях уточняет причины, по которым дневниковый рассказ об азиатском побеге можно смело считать мистификацией М. М. Пришвина. Причем, если в журнале эти причины лишь слабо очерчены (указано только, что «спасти» от отчисления в год побега (1885 г.) В. В. Розанов никого не мог, так как поступил на службу в елецкую гимназию только в 1887 г.), то в окончательной редакции писатель скрупулезно исследует весь временной промежуток, касающийся истории побега, характеризуя работы ученых и литераторов, не обративших внимание на данный факт временного несоответствия. Однако необходимо заметить, что в обеих редакциях первой части повествование выстроено не столько хронологически, сколько тематически: детально исследуется одна из проблем, к примеру, «Пришвин и Розанов», «Пришвин и религиозно-философское общество», и пр. (такая архитектоника характерна для всего текста: в других частях также можно выделить отдельные предметные области, типа «Пришвин и его женщины», «Пришвин и сектанты» и т. п.). В ряде случаев при раскрытии таких тем главный герой и в журнальной, и в книжной версиях в некотором роде «выпадает» из нарратива, и отдельные важные факты его биографии пропускаются или вскользь упоминаются. Так в более ранней главе «Красное колесо», которая в книжном варианте разделяется на две (добавляется «Пришвин в 1918 году», где и описывается следующий эквивалентный журнальному эпизод) А. Н. Варламов отмечает, что в самом начале 1918 г. М. М. Пришвин был вторично в своей жизни ненадолго арестован «как редактор литературного отдела газеты партии правых эсеров «Воля народа»» [3, с. 164]. Достаточно подробно останавливаясь на некоторых моментах тюремного заключения, автор опускает подробности, связанные с обвинением, допросами, причинами освобождения. Бегло коснувшись факта обучения на агрономическом отделении Лейпцигского университета, А. Н. Варламов лишь эпизодически вставляет в текст замечания о довольно длительной работе М. М. Пришвина агрономом [3, сс. 63, 90, 187, 207, 221, 223], а затем сотрудником лаборатории в Петровской сельскохозяйственной академии в Москве [3, с. 90], хотя эти биографические данные, по всей вероятности, могли бы явиться объяснением его хорошего практического знания ведения сельского хозяйства, знакомства с особенностями сельского быта, наличия определенного исследовательского навыка. К тому же, названные аспекты не могли не оказать влияния на дальнейшую литературную деятельность М. М. Пришвина.
Известно о встречах и долгих беседах М. М. Пришвина с М. И. Калининым (о чем есть воспоминания второго [8]); в книге указывается на это, но мимоходом: «[в журнале добавлено: нечастое - В. Ч.] дружеское, но большей частью бесполезное общение [в журнале добавлено: и обращение за советами - В. Ч. ] со всесоюзным старостой Михаилом Ивановичем Калининым в 40-е годы» [3, с. 293]. То, что впоследствии «убрано» в книжном варианте (из квадратных скобок в примерах), свидетельствует о пересмотре автором значимости и важности определенных фактов биографии писателя.
А. Н. Варламов, являясь не только писателем, но и филологом - исследователем, чья докторская диссертация была посвящена именно жизнетворчеству Пришвина, много места в повествовании уделяет разбору литературных произведений своего героя, зачастую в ущерб изложению некоторых биографических событий. А. Н. Варламова как исследователя интересует в первую очередь жизнетворчество персонажа, т. е. во многом отражение его «поведенческой стратегии» [12, с. 5] в произведениях. Как биограф, он находится в прямой зависимости от факта, о чем не раз говорил сам и неоднократно подчеркивалось в настоящей работе. В то же время, основываясь на дневниковых записях М. М. Пришвина, автор книги в одной из глав делает существенное уточнение: «Пришвинский Дневник вообще так устроен, что при желании из него можно надергать, искусственно подобрать каких угодно цитат и представить Пришвина великим борцом с системой, конформистом, писателем-христианином, пантеистом, язычником или даже богоборцем, последовательным реалистом или модернистом, а то и постмодернистом, патриотом, русофобом. Многое тут зависит от выбора позиции читателя и исследователя, и поэтому воистину у каждого из нас - свой Пришвин» [3, с. 208-209]. В журнале после этого фрагмента следуют две противоречивые цитаты М. М. Пришвина о русском народе, и их анализ. В книге же перед цитатами имеется недостающее звено, абстрагирующее А. Н. Варламова от предыдущего высказывания о том, что «у каждого из нас - свой Пришвин» [3, с. 209]: «Автор данной книги, при наличии собственных убеждений и симпатий, проницательному читателю очевидных, пытается остаться объективным, ничего не затенять и не выпячивать, Пришвина не идеализировать и почем зря не хулить <...>» [3, с. 209]. Тем самым еще раз подчеркивается стремление автора к беспристрастности суждений и попытка максимального приближения к реально происходившему, на основании реальных источников, пусть и противоречивых.
Вторая часть канонического варианта носит то же название, что и журнального - «Чан», - которое можно интерпретировать с различных позиций, прежде всего, сквозь призму часто появляющегося в дневниках М. М. Пришвина образа «кипящего чана» как образа истории. Этот образ в повествовании приобретает поистине универсальный смысл: становится «революционным чаном» [3, с. 166], «крестьянским чаном» [3, с. 174], «сектантским чаном» [3, с. 322]. Так, к примеру, в первой главе второй части - «Красное колесо» (название взято из почитаемого А. Н. Варламовым А. И. Солженицына, в чьем одноименном романе-эпопее развивается тематика Первой мировой войны, Февральской и Октябрьской революций 1917 г.) - осмысляется жизнетворческая стратегия М. М. Пришвина на фоне ключевых и поворотных для России ХХ века исторических событий. В начале данной главы во второй редакции А. Н. Варламов вводит несколько важных новых абзацев, где речь идет о существенном противоречии в понимании и восприятии М. М. Пришвиным революции. В качестве антитезы позиции Пришвина Варламов пишет об отношении к революции А. А. Блока. Автор книги как бы подготавливает читателя к дальнейшему повествованию о Пришвине - противнике революции, а потому антагонисте Блока; затем «частично» принявшем революцию, но с Блоком все же не нашедшего взаимопонимания: «Он не мог, как Блок, стоически относиться к тому, что у него сожгли библиотеку, и оправдывать народное злодеяние тем, что на милых барскому сердцу усадьбах пороли и насиловали» [3, с. 152]. Журнальная версия варламовского «Красного колеса» подобного вступления не содержит, в главе поднимается проблема взаимоотношений М. М. Пришвина и «коллег по литературному цеху», в том числе и А. А. Блока, ставится акцент на том, что до 1917 г. «Блока Пришвин не просто уважал, но в отличие от всех без исключения декадентов отзывался о нем почти неизменно высоко» [4]. Далее рассматриваются различные аспекты начавшегося после революции т. н. «конфликтного» периода в жизни двух художников. Анализируемая глава в книге не эквивалентна по объему той же главе в журнальной редакции и композиционно разделяется на две более усовершенствованные и завершенные в концептуальном и проблемном плане: собственно, «Красное колесо» и «Пришвин в 1918 году». Именно в последней, с достаточно прозрачной аллюзией заглавия на известный кинофильм М. И. Ромма («Ленин в 1918 году», Мосфильм, 1939 г.), присутствует обращенный к А. А. Блоку отрывок из статьи М. М. Пришвина с образом «кипящего чана» революции, «на самый край» которого «приглашает ... интеллигентов» адресат [3 с. 165-166].
Финал журнального варианта главы «Красное колесо», вторая половина которой стала основой для книжной главы «Пришвин в 1918 году», представляется несколько свернутым, хотя и подытоживающим все сказанное о революции и М. М. Пришвине в ней, взиравшему «с холодной головой <.> на кипение стомиллионного крестьянского чана» [4]. В книге же читателю предлагаются несколько страниц с объективным анализом пришвинского восприятия революционных событий, подкрепленный цитатами Дневника М. М. Пришвина и другими материалами.
Сделаем несколько выводов относительно структурной и повествовательной специфики двух редакций первой книги А. Н. Варламова, написанной им для серии «ЖЗЛ».
С точки зрения так называемого технического инструментария «книжный» «Пришвин» А. Н. Варламова по сравнению с «журнальным» аутентичен и завершен, книга обеспечена полновесным научным «арсеналом»: в конце представлена краткая библиография, имеется Указатель имен и Указатель произведений М. М. Пришвина, цитируемые фрагменты текста снабжены точными ссылками, сведенными в тридцатистраничные Примечания. Очевидно и естественно также, что текст второй редакции подвергался своего рода корректорской и технической правке, в частности, ликвидирована встречающаяся в журнальной версии стилистическая и синтаксическая избыточность (к примеру, убраны лишние вводные слова в ряде предложений (особенно это может быть заметно при сравнении приводимого выше фрагмента о способах создания «многоликости» М. М. Пришвина ввиду разноплановости его дневниковых заметок, заменены некоторые просторечные и «ернические» выражения и обозначения имен собственных (типа, «Михайла Иваныч Калинин» и т. п.). Таким образом: «Пришвинские Дневники вообще так устроены, что при желании из них можно надергать, искусственно подобрать каких угодно цитат и представить Пришвина по вкусу великим борцом с системой, а можно - напротив - конформистом; можно создавать образ писателя-христианина, а можно - пантеиста, язычника или даже богоборца, последовательного реалиста или модерниста, а то и постмодерниста (последняя идея нынче очень модна), патриота или русофоба - многое тут зависит от выбора позиции читателя и исследователя, и поэтому воистину у каждого из нас - свой Пришвин» [3] [курсивом нами выделены замененные или удаленные избыточные фразы (ср., с окончательным вариантом выше) - В. Ч.].
А. Н. Варламов в книжной версии «Пришвина» отказывается от журнального названия в связи с увеличением объема основного текста и усилением его синтезирующего компонента: универсализация названия первой части - «Гений жизни» - очевидно предпочтительнее журнального - «Испорченный пан», коррелирующего в данном случае лишь с одной указанной стороной биографии героя и не обладающего достаточной степенью обобщения.
Масштабность повествования второй редакции значительно усиливается и формально, и содержательно: увеличивается объем, оптимизируются структура (происходит разделение крупных глав на более мелкие и тематически завершенные; добавляются новые главы в связи с появлением третьей части), и композиция материала (меняется порядок следования некоторых глав; внутри глав возникают текстуальные перестановки), унифицируется стиль и синтаксис. Кроме того, при сохранении магистральной точки зрения на описываемые события, отношение к некоторым фактам корректируется.
Литература
1. Бунин, И. А. Окаянные дни [Текст] / И. А. Бунин. - М.: Советский писатель, 1990. - 128 с.
2. Варламов, А. Михаил Пришвин: биография [Текст] / А. Варламов. - М.: Эксмо, 2010 - 672 с.
3. Варламов, А. Н. Пришвин [Текст] / А. Н. Варламов. - М.: Молодая гвардия, 2008. - 548 с.
4. Варламов, А. Н. Пришвин, или Гений жизни. Биографическое повествование [Электронный ресурс] / А. Н. Варламов // Октябрь, 2002, № 1-2. - URL: http://magazines.russ.ru/october/2002/1/var.html (Дата обращения: 05.06.2017).
5. Гамсун и Пришвин [Электронный ресурс] // Непрошедшее время, Эхо Москвы, 09.08.2009. - URL: http://echo.msk.ru/programs/time/609682-echo/?=top.
6. Денисова, О. Н. Метафизика любви в дневниках М. М. Пришвина [Текст] / О. Н. Денисова // Вестник Ленинградского педагогического университета им. A. C. Пушкина. - СПб, 2014. - Т 1. Филология. - № 2. - С. 60-66.
7. Иванов-Разумник, Р В. Великий Пан [Электронный ресурс] / Р В. Иванов-Разумник. - URL: http://az.lib.ru/i/iwanowrazumnik_r_w/text_0340.shtml (Дата обращения: 12.06.2017).
8. Калинин, М. И. Избранные произведения [Текст] / М. И. Калинин. - М.: Политиздат, 1975. - 448 с.
9. Пришвин, М. М. Дневник. Т. 2. 1918-1919 гг.
10. [Текст] / М. М. Пришвин. - М.: Московский рабочий, 1994. - 383 с.
11. Пришвин, М. М. Дневник. Т 4. 1923-1925
12. [Текст] / М. М. Пришвин. - М.: Русская книга, 1999. - 416 с.
13. Пришвин о Розанове // Контекст - 1990. - М., 1990. - С. 196.
14. Худенко, Е. А. Жизнетворчество как метатекст: Мандельштам - Зощенко - Пришвин (30-40-е гг.) [Текст] / Е. А. Худенко. - Барнаул: Изд-во Алтайской государственной педакадемии, 2011. - 165 с.
15. Юрченко, Л. Н. Дневник как жанровая форма у И. А. Бунина и М. М. Пришвина [Текст] / Л. Н. Юрченко // Михаил Пришвин: диалоги с эпохой. - Елец: Елецкий гос. ун-т, 2008. - С. 80-88.
Reference List
1. Bunin, I. A. Okajannye dni = Cursed Days [Tekst] / I. A. Bunin. - M.: Sovetskij pisatel', 1990. - 128 s.
2. Varlamov, A. Mihail Prishvin: biografija = Mikhail Prishvin: biography [Tekst] / A. Varlamov. - M.: Jeksmo, 2010 - 672 s.
3. Varlamov, A. N. Prishvin = Prishvin [Tekst] / A. N. Varlamov. - M.: Molodaja gvardija, 2008. - 548 s.
4. Varlamov, A. N. Prishvin, ili Genij zhizni. Biograficheskoe povestvovanie = Prishvin, or Genius of life. Biographic narration [Jelektronnyj resurs] / A. N. Varlamov // Oktjabr', 2002, № 1-2. - URL: http://magazines.russ.ru/october/2002/1/var.html (Data obrashhenija: 05.06.2017).