Пожалеешь волка волк тебя съест (уйгурская) (эту пословицу не мешало бы время от времени вспоминать либералам всех мастей, проповедникам высшей ценности свободной жизни отдельно взятой личности).
Пожалел одну черепицу и сгноил стропила (корейская) (да уж, жадность редко до добра доводит).
Правая рука бьёт ребёнка, а левая за сердце хватается (африканская, нупе) (в описанной ситуации жаль и ребёнка, и родителя).
Разделённая радость двойная радость, разделённое горе полгоря (немецкая) (хорошо бы, если бы не единственно понимание этого руководило действиями помогающих выручающих проявляющих милосердие).
Раскаянием прошлого не вернёшь (японская) (очень важная мысль о сомнительной практической силе переживания как такового, даже оправданного, если им всё и заканчивается).
С великим будь великим, со слабым великодушным (турецкая) (ну насчёт первой половины я даже не знаю, что сказать (может, корректнее было бы сказать: постарайся быть его достойным и не упасть в грязь лицом). А вторая бесспорна!).
Сердце, не знавшее печали, остаётся холодным (финская) (эту мысль, видимо, следует признать как аксиому. Причём я не хотел бы, чтобы когда-нибудь наши переживания были самым подробным образом проградуированы, и чтобы нами управляли какие-нибудь хладнокровные руководители хозяева).
Сильный хохочет, слабый жалуется (монгольская) (видимо, от рождения у нас
различные психологофизиологические ресурсы к переживанию испытаний. Говорят, даже новорождённые плачут один жалобно, другой гневно. Но разве не очевидно, что всегда есть возможность работать над собой, закаляя волю и развивая интеллект, подвергая культурной огранке свою душу).
Слепой глаз можно вылечить, слепое сердце нет (курдская) (у меня нет на этот счёт статистики, но, увы, склонен допустить, что люди безжалостные бывают неисправимы).
Старость мужчины требует уважения, а женщины такта (французская) (очень точно подмечено. Однажды я был свидетелем сцены в трамвае, когда пожилая женщина, названная «бабушкой», отказалась от предложенного места: «Не-тнет, я постою!»).
Тем, кто и своей не боится боли, боль других людей не страшна тем боле (казахская) (среди корней безжалостности, очевидно, не последнее место занимает личное безрассудство, фанатизм).
Трус не сам себя винит, а клянёт Аллаха (казахская) (да, есть такие люди, экстер налы, которым при неудаче проще не корить себя, а жалеть и винить в произошедшем кого угодно: соседей, начальство, предков, небеса).
Этот не только соседу не даст, но и сам себе пожалеет (монгольская) (прямотаки про Плюшкина написано! О безудержной, бестолковой скаредности).
Я не я, и хата не моя (украинская) (герой данной пословицы явно себя любимого жалеет прежде всего).
Теперь несколько русских пословиц к рассматриваемой теме.
Воду жалеть и каши не сварить (очень доходчивый пример).
Жалеть вина не видать гостей (очевидно, тут акцент скорее не на заботе о здравии и благолепии гостей, а на том, чтобы им удалось весело провести время).
Жалеть козы не видать лозы (разумно устроенная деревенская жизнь предполагает множество взаимных ограничений и для скотаптицы, и для крестьянина).
Жалок тот, кто не умеет пожалеть себя (жизнь, в том числе нравственная жизнь, многомерна. От человека повсеместно требуются не просто усилия в утверждении высших ценностей, но и способность сочетать разные ценности. В частности уважая других, нужно сохранять собственное достоинство).
Завистливый своих двух глаз не пожалеет (как известно, зависть застит глаза).
Лучше жить в зависти, чем в жалости (ровно такая жизненная позиция была свойственна когдато Фалесу. Он учил: «Лучше вызывай зависть, чем жалость» [4, с. 93]).
Лучше скуповато, чем мотовато (тонкий момент: речь о разумной мере, которая должна быть равноудалённой от крайностей. В данной народной мудрости как раз бережливость, которая может казаться чемто сродни крайней скупости, противопоставляется чрезмерности мотовства. Примерно об этом: Бережливость лучше богатства).
Лучше поскупиться, чем промотаться (о том же).
Не вылакает собака реки, так всю ночь стоит над рекой да лает (впервые встречаю такую интерпретацию собачьего лая. Интересная!).
Не про лукавого молитва читается, а от лукавого (ко злу нужно подходить не жеманничая, а решительно).
Пожалеешь лычка, отдашь ремешок (о неумной экономии, которая только приводит к дополнительным убыткам).
Ради милого и себя не жаль (удивительное это дело любовь: самоотверженность оказывается в радость).
Скупому душа дешевле гроша (убийственная констатация о ценностных предпочтениях).
Съесть не могу, а покинуть жаль (умру, так с собой возьму. Не съем, так понадкусываю. Истории близкие по смыслу, традиционно служившие выразительными негативными примерами, способами народного высмеивания жадности).
Тонул топор сулил, вытащили топорища жаль (подобные наблюдения мне встречались и в пословицах других народов. Видать, жадность и неспособность держать обещания это характеристика не этническая, а типологическая. Как, например, леность или вороватость, склонность прихвастнуть или соврать).
В целом, как видно, вырисовывается довольно многоракурсная картина, суть которой составляет негативное переживание по поводу тех событий, которые могли бы (или должны были бы) развиваться более позитивным образом. Сами же переживания представляют собой довольно пёструю гамму: это могут быть огорчение, досада, грусть, недовольство, печаль, сокрушение, сетование. То есть бывает, когда данное состояние человек держит и прячет в себе, а бывает, когда выплёскивает наружу.
Выразительно и чётко определяет интересующее нас явление Владимир Иванович Даль: «Жалеть кого, о ком; скорбеть, сожалеть, болеть сердцем, сокрушаться, печалиться // щадить, беречь, не давать в обиду; хранить, расходовать скупо» [10, с. 525]. Правда, в дополнение к этой формулировке нужно бы сказать, что жалеть можно не только КОГО и О КОМ, но и ЧТО. А в общем получается, что в зависимости от фокуса внимания следует различать по меньшей мере три разновидности жалости: жалость досаду, жалость скупость, жалость сострадание. То, что жалость многолика, не должно нас удивлять. Разный бывает опыт (например, удачный/неудачный). Очень различная бывает культура (развитая и не очень, гармоничная и однобокая). Про любовь и говорить нечего ой какая она бывает разная! Взаимная и неразделённая, слепая и вдохновенная, щедрая и эгоистичная, вечная и скоротечная, и многое другое. В общем, чтобы получить целостное представление о многоразличиях жалости, следовало бы выстроить её многомерную матрицу, выделив и описав основные её характеристики. Попробуем начать это делать с того, что обозначим обобщённую ситуацию, в которой имеет место жалость. Очевидно, наиболее значимы будут следующие характеристики данной ситуации: кто жалеет, кого или что жалеют, по какому поводу, за что жалеют, в каком контексте разворачиваются события, насколько искренне проявляется жалость, в чём она выражается, как к ней относятся участники ситуации и к чему жалость приводит. Всмотримся хотя бы кратко поочерёдно в каждую из перечисленных характеристик.
Обсуждение. СУБЪЕКТ ЖАЛОСТИ (кто жалеет). Очевидно, что если смотреть на интересующее нас явление с точки зрения культуры и нравственности, то жалетьдо садовать, жалеть сострадать, жалеть жадничать может только разумный вменяемый субъект отдельный человек, большая или малая группа людей, всё вместе человечество. Басенных и мифологических героев в данном случае можно принимать в расчёт лишь в том смысле, какой требуется для дидактических назидательных целей. Конечно, владельцы кошек или собак вполне могли бы высказаться в том плане, что их любимцы способны выказывать жалость. Например, мне приходит на память случай, когда я выводил гулять пса, непривычного к поводку. Непривычен к поводку оказался и я. Пёс дёрнулся, и я выпустил поводок из рук. Выпустил и опешил. Стою в растерянности. Так пёс вернулся, виляя хвостом и заискивающе заглядывая мне в глаза. Он тёрся мне о ноги и как бы пытался меня утешить. Наверное, можно сказать, меня пожалел. Спасибо ему! Но, повторяю, полноправным ответственным субъектом жалости, конечно же, может быть только человек разумный, свободный и суверенный, совершающий свой нравственный выбор в состоянии здравомыслия, а не под гипнозом или в манипулятивной подавленности. Хорошо ещё, если он при этом старается быть справедливым, а не придерживается принципов «Ну как не порадеть родному человечку» [7].
КОГО или ЧТО ЖАЛЕЮТ. Адресатом жалости, в зависимости от её разновидностей, прежде всего могут быть близкие значимые живые существа. Д. Юм писал: «Жалость есть сочувствие к несчастью других» [24, с. 301]. Впрочем, почему только других! Очень даже немало можно встретить тех людей, кто жалеет себя родного. Например, алкоголики. Или поэты, любовно описывающие свои душевные страдания. Кстати, не премину поделиться вот каким наблюдением. Как-то обратил внимание на то, насколько по-разному раскрыта одна и та же тема «Узник» у Александра Сергеевича Пушкина [30] и у Михаила Юрьевича Лермонтова [29]. И у того, и у другого строки содержат досаду, порыв. Но у Пушкина в дополнение к ним прочитывается надежда. Тогда как у Лермонтова видны ещё зависть, обида, жалость к себе. Не настаиваю, но я прочитываю эти два замечательные стиха именно так. Всматриваемся в адресата жалости дальше. Где-то я встречал мысль Черчилля: «Военнопленный это тот, кто сначала пытается убить вас, а затем просит пощадить его» [28, с. 295]. Видимо, в каком-то глубинном смысле верующим проще они могут, по призыву Христа, «возлюбить врагов своих» (Мф. 5:44) поскольку уповают на загробное продолжение жизни. Атеистам приходится исходить исключительно из наличного бытия, и они гораздо чаще предпочитают выяснять отношения с обидчиками здесь и теперь, не перекладывая инициативу на небесных помощников. Наконец, если мы ведём речь о жалости-скупости, то здесь структура нравственного отношения несколько усложняется. Предметом жалости в этом случае выступает некая значимая ценность, её ограниченный ресурс, которым субъект не желает делиться с кем-то ещё. Последний в этом случае рассматривается как посягатель на значимую ценность, как конкурент. Если хотите, как «адресат со знаком минус» кому не следует уступать в его посягательствах. Так или иначе, применительно к адресату жалости вполне резонно говорить (сквозь призму социальной справедливости) о праве на жалость. И, думаю, при самых рассамых гуманистических подходах наркоману, алкоголику или схваченному с поличным коррупционеру явно будет трудно претендовать на столь же уважительно-заботливое отношение со стороны окружающих, какое должно быть к инвалидам детства или к тем, кто утратил работоспособность по несчастному случаю.
ПО КАКОМУ ПОВОДУ возникает жалость. Очевидно, что жалеть можно как слабогообижаемого, так и сильно-гонесправедливо притесняемого. Естественно жалеть человека больного или попавшего в беду. Сожалением сопровождается воспоминание о чёмто неудачно сделанном, а также вообще о неиспользованном шансе. Люди жалеют как о высказанном, так и о невысказанном, о совершённом грехе и несовершённом грехе. О том, что было в нашей власти и о том, за что не хотелось бы отвечать. «Страдаем ли мы от сожаления (о том, чего не сделали) или раскаяния (о том, что сделали)» [19, с. 50]. Поводами для сожаления выступают, например, чувство попранной справедливости, раскаяние, изменившаяся самооценка, сопереживание. Интересно подмечено в русской пословице: «Чужого дурака жаль, а за своего стыдно». В СМИ сообщалось о признании знаменитого Брейвика: он якобы сожалеет, что убил мало людей. Не удивлюсь, если так оно и было. У меня от этого известия буквально смешиваются мысли. Настолько выше моего понимания вся эта история с жутким преступлением, его юридической оценкой и толератнным последействием. Если же рассуждать как можно более широко, то в предельном случае жалеть можно даже Всевышнего:
Пусть трудней, чем мечталось, дорога,
Ты уж тихо свой жребий прими.
Пожалей неудачника Бога:
Ведь хотел Он создать лучший мир.
Но не будем про такие высокие орбиты а главное внимание уделим сюжетам земным. И в этом плане следует обозначить необходимость нравственно окультуривать указанные разновидности жалости досады, скупости, сострадания. Фигурально выражаясь, не надо бы по пустякам хлопать дверью, сидеть собакой на сене, унижать когото своей заботой. Или хамить в ответ на проявление чужой заботы в адрес тебя.
КОНТЕКСТ, в котором разворачиваются события, конечно же, чрезвычайно важен. Одно дело, если мы помогаем подняться поскользнувшемуся на зимнем асфальте прохожему. Протягиваем руку даме, выходящей вслед за нами из автобуса. Но когда по вагону метро идёт, ковыляя инвалид, произнося хорошо поставленным голосом жалобный текст, лично мои эмоции уже не столь однозначны. Смешиваются складываются чувства неловкости, горечи, сострадания, недоверия, брезгливости. Помимо личных наблюдений сказываются неоднократно читанные описания того, как организуется промысел попрошаек, с похищением чужих детей, которых ко всему прочему чем-то опаивают... Лично я был свидетелем двух показательных сцен в метро. Первая. Иду по подземному переходу. Чуть впереди вижу сидящую на полу женщину средних лет с жалостливым плакатиком на груди. Я опускаю правую руку в карман и собираюсь какие-то монеты положить на импровизированный подносик. И вдруг раздаётся бодряческая мелодия. Это у нищенки за пазухой звонит мобильный телефон. Она бойко вытаскивает гаджет более новой, чем у меня, модели... Прохожу мимо. Вторая сцена. Стою на платформе метро. Подъезжает поезд. Останавливается удобно, последняя дверь вагона открывается прямо возле меня. Я пропускаю вперёд женщину, держащую на руках маленькую девочку. И вдруг вижу, что перед тем, как войти в вагон, женщина девочку щипает. Девочка начинает плакать, а женщина заводит призывный рассказ о том, как трудно жить беженцам... После этих сцен я почти не верю попрошайкам. Ещё один рассказ, напрямую относящийся к жалости и контексту разворачивающихся событий, я вычитал у Канта: «...наследник богатого родственника, намеривающийся торжественно оформить его похороны, жалуется, что это ему не удаётся, ибо (говорит он), “чем больше я плачу плакальщикам, чтобы они выглядели грустными, тем веселее они выглядят”» [2, с. 207]. Ещё сложнее всё переплетается, когда возникает надличностный конфликт, например, война. В подобных случаях парадоксальным образом от человека в порядке гражданского и нравственного долга может потребоваться: «Убей врага и будешь героем». Ну и чтобы не завершать этот сюжет на минорной ноте, упомяну давний видеоролик из «Ералаша». Около подоконника стоят два мальчика толстый и тонкий. Толстый аппетитно уплетает мандарины. Тонкий следит за тем, как очередные дольки пропадают во рту соседа. Наконец не выдерживает, и говорит: «А вот если бы у меня был мандарин, я бы обязательно с тобой поделился». В ответ звучит: «Да, жаль, что у тебя нет мандарина!»