На наш взгляд, несостоятельны и другие общие (абстрактные) подходы, связывающие появление и степень распространения терроризма, например, с урбанизацией, культурным кризисом, ломкой традиционного общества, массовой эмиграцией. Конечно, все названные обстоятельства, несомненно, могут способствовать терроризму, но могут прямо и не вызывать его (примеров этому в истории много).
Вряд ли целиком можно согласиться и с X. Арендт, которая видит основную причину терроризма в протесте против анонимного характера современного общества. С ее точки зрения, при существующей бюрократической форме управления (безличном управлении) в обществе, когда любой человек лишен политической свободы и все одинаково безвластны, имеет место тирания без тирана. «Чем более бюрократизируется общественная жизнь, - пишет X. Арендт, - тем чаще привлекается и используется против этого насилие»12. Оценивая данное положение X. Арендт, хотелось бы отметить, что, хотя анонимность (безличность) действительно стала фактом современного управления государством почти всюду, атаки террористов все же направлены на определенные (конкретные) действия (политику) государства и его отдельных представителей лишь там, где наиболее резко ограничиваются и ущемляются политические права людей. Кроме того, эскалация насилия, терроризма в большей степени показательна для таких общественных ситуаций, когда отсутствует контроль, ослаблено управление развитием процессов жизнедеятельности людей со стороны государства. Бюрократическая же система управления, наоборот, стремится чрезмерно усилить контроль (управление) над всем и вся, чтобы не допустить какой-либо самостийности ни в деятельности государства, ни в действиях его граждан.
Все это позволяет заключить, что причины терроризма следует искать в плоскости анализа конкретно-исторических ситуаций каждой страны, региона - особенностей социально-экономического, политического и культурного уровня их развития. Вряд ли было бы правильно называть одну какую-то причину или одно какое-то обстоятельство, порождающее механизмы террора в обществе. Видимо, речь здесь может идти о множестве самых разных причин и способствующих им условий. Правомерность такой позиции, я думаю, обусловливается многоликостью форм терроризма, различием его целей и направлений действия. Вместе с тем не вызывает сомнений, что широкий размах и интенсивность проявлений терроризма в наши дни практически всюду обусловлены и некоторыми общими процессами, свойственными современному миру. Терроризм - не только следствие развития военной технологии и распространения эффективных взрывных устройств (очень много оружия в мире бесконтрольно «гуляет»), но прежде всего результат широкого распространения методов насилия во взаимоотношениях людей в современном мире. Решение этнонациональных, территориальных, даже экономических проблем все чаще осуществляется методами принуждения, с использованием полиции, армии, других институтов репрессивного аппарата государства. В этом смысле появление террористов есть как бы ответная их реакция в отношении таких акций государства и его правительства. Правда, в основании каждого движения террористического протеста лежит чувство обиды, недовольства, мести в отношении того, как обеспечиваются для той или иной группы людей конкретные национальные, правовые, экономические и прочие права и способы их жизнедеятельности в обществе. Если государство, его правящая элита соотносит эти права и жизнеотношения с нуждами и стремлениями различных групп людей, пытается решать все возникающие здесь противоречия только мирными средствами, сфера поддержки людьми правительства возрастает и соответственно суживается среда недовольных, готовых пойти на террористическое противостояние. Ситуация в Северной Ирландии подтверждает мысль, что политический терроризм является серьезной угрозой обществу, если нет массовой поддержки правительства, и число людей, недовольных им, постоянно растет. Поэтому необходимо иметь в виду, что любые этнические или религиозные конфликты, военные поражения или серьезный экономический кризис чреваты эрозией народной поддержки самых либеральнейших режимов демократии, а соответственно и ослаблением иммунитета против «революционного» терроризма.
Существенным основанием возникновения и роста терроризма является политическая нестабильность, которая ярче всего выражается в политическом и социальном расколе общества, усилением его атомизации. Понятно, что в условиях нестабильности государство, правительство сталкиваются с массой проблем, которые они обязаны решать. При этом число таких нерешаемых и нерешенных проблем постоянно растет, что заставляет правительство свертывать социальные программы, шире использовать меры принуждения. Все это негативно сказывается как на показателях социально-экономического развития, так и на общем социально-психологическом климате страны, что неизбежно порождает конфликты между законодательством, политическими правами и исполнением власти. В такой ситуации вероятность нарастания недовольства, а значит, и массовой агрессивности в обществе неизбежна. Данное обстоятельство совершенно очевидно провоцирует отдельные группы людей на неповиновение и даже выражение своего протеста с использованием методов террора. В этом случае цели исполнения террористических акций отнесены уже не только к каким-то определенным направлениям правительственного курса, но и к политической системе в целом.
Во многих отношениях подобная общественно-политическая ситуация сложилась в современном российском обществе, именно она и обусловливает появление и рост в нем в последнее время террористических актов.
Было бы близорукостью не видеть, что построение социально ориентированного демократического общества со смешанной экономикой, регулируемой государством, - важнейшая жизненная задача современной российской политики, ее реформ. Однако эти реформы были дискредитированы тем, что они проводились наспех, необдуманно, с использованием насилия. Обменная ваучерно-акционерная приватизация государственной собственности, при которой она распределялась в основном в пользу отдельных представителей бывшей партийной и комсомольской номенклатуры, конфискация сбережений граждан привели к резкой поляризации общества, обеднению большей части населения. Добавим к этому инфляцию, сдерживание роста зарплаты, систематические задержки ее выплаты, разрыв некогда тесных связей республик бывшего СССР, когда миллионы соотечественников оказались «иностранцами» и многие из них были вынуждены покинуть места своего проживания в поисках работы и жилья в России. Все это не могло не привести к тому, что, во-первых, довольно значительная часть людей отторгает эти реформы, создавая тем самым как бы легитимные условия для борьбы с проводимой правительством политикой реформирования общества. Издержки и ошибки, допущенные в проведении реформ, не могли не сказаться на образовании в социальной структуре российского общества агрессивных социальных группировок и групп, которые не могут не делать ставку на силу и принуждение. Именно в этой аккумуляции агрессивности причина войны с Чечней, особенно обострившей и так непростую ситуацию в стране.
Собственно, все это и создает условия, при которых террор и насилие обретают почву в российской действительности, где взрывы, поджоги, убийства, захват заложников, телефонные запугивания о минировании стали как бы обычным делом. Самое ужасное во всем этом, что происходит как бы привыкание ко всем этим преступным событиям, поскольку за монотонной чередой однотипных действий террористов для многих людей исчезает флер сенсационности, чрезвычайности, но остается устойчивый психологический эффект растерянности, удрученности, беспомощности населения и властей. Естественно, терроризм еще более подрывает авторитет и доверие к правительству.
Исследуя феномен политического терроризма в обществе, важно получить ответ и на вопрос о том, имеет ли он какие-нибудь успехи и вообще перспективы в обществе. Американские специалисты К. Добсон и Р Пейн дают на этот вопрос однозначный ответ, что никакого успеха, равно как и какой-либо перспективы эти «шумные» действия не имеют и иметь не могут. В этом своем утверждении они ссылаются на опыт ольстерской кампании терроризма с 1969 по 1981 год. Они отмечают, что такие террористические подразделения, как ИРА, ИНЛА и другие различные протестантские группы, убили 617 человек из сил безопасности и 1525 гражданских лиц погибло в ходе их акций. Данные убийства, как они пишут, осуществлялись при поддержке очень незначительного числа населения, и в политическом плане они практически ничего не достигли13. В этом, правда, вряд ли можно с ними согласиться. Конечно, терроризм, даже если он и перерос в гражданскую войну, удел сравнительно небольших экстремистских групп. Понятно, что террористические выступления негативно оцениваются и отвергаются подавляющим большинством населения. Естественно, терроризм не может выступить и средством захвата власти, как бы на это ни рассчитывали его вдохновители, ибо террористы не в состоянии вести массовую пропаганду, они не могут создать и сколько-нибудь значительную политическую организацию.
Однако нельзя отрицать и того, что эскалация терроризма, насилия формирует повсеместный безудержный страх, паническое состояние ужаса, оцепенения, безысходности. Поскольку этим психологическим состояниям свойственна заразительность - неосознанная их передача людьми друг другу, то в этих условиях терроризм нередко становится катализатором общего неповиновения и разброда в обществе. В результате возникает ситуация, при которой люди стремятся опереться на тех, кто олицетворяет сильную власть, закон, порядок. Исходя из этого, они голосуют на всеобщих выборах за представителей политиков такого направления. Соответственно, в итоге такого рода выбора ущемляются разные политические права и свободы, урезается демократия, усиливается власть бюрократии и репрессивных органов государства.
В настоящее время многие люди понимают, что террор представляет серьезную угрозу национальной безопасности страны. Люди осознают, что, хотя террористические акции могут вызвать общественный шок и негодование, такие акции, тем не менее, гораздо менее эффективный путь противодействия ценностям существующего общественного строя, чем систематическая глубокая и острая критика его целей и принципов.
Эта открытая критика, не ущемляющая чьих-либо прав, имеет тот эффект, что она позволяет консолидироваться большим группам людей для практической реализации своих целей на основе их экономических и политических интересов и предпочтений, и в этом несомненное преимущество такой деятельности над терроризмом.
Примечания
1 См. об этом: Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993. С. 221-228.
2 Цит. по: Miller D. Anarchism. L., 1984. Р. 122.
3 Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 35. С. 148.
4 См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 6. С. 386.
5 Робеспьер М. Революционная законность и право. Статьи и речи. М„ 1959. С. 210.
6 Sartre J. - P. La critique de raison dialectique. Paris, 1960.
7 Marcuse H. Five lectures.Boston, 1970. Р. 90.
8 См.: Wilkinson P. Terrorism and the Liberal State. L., 1977 Р. 56-57.
9 См.: Laquer W. Terrorism. N.Y., 1977. Р. 173.
10 Laquer W. Terrorism. Р. 5.
11 Ibid
12 Arendt H. On Violence. N. Y., 1969. Р. 81.
13 См.: Dobson C., Payne R. The Terrorists. N. V. 1982. Р. 33.