Своеобразны пути каждой отдельной группы и каждой отдельной личности, вставших на путь террора. Некоторые становятся террористами сугубо случайно (от скуки, от ничегонеделания, от желания острых ощущений), других вообще привлекает насилие, разрушение. Ряды террористов состоят как из идеалистов, имеющих, как им кажется, возвышенную цель, точно так же, как и из разного рода преступных элементов, а то и просто психопатов. Даже несмотря на эти различия, все террористы имеют некую общую основу: все они пришли к террору под непосредственным влиянием тех мыслителей или политических деятелей, которые исповедуют насилие как существенное средство для того, чтобы «переделать мир», сделать этот мир лучше для людей. Показателен в этом отношении пример с кубинским революционером Эрнесто Че Геварой, пытавшимся в середине 60-х годов через партизанскую войну разжечь пожар социалистической революции в Латинской Америке. Его призывы и особенно героическая смерть тогда вдохновили немало молодых людей на подобные способы борьбы за свободу.
Методы насилия, используемые для атаки на мощные структуры государства, и сегодня не меньше продолжают привлекать внимание некоторых групп, особенно молодых людей, которые убеждены, что слишком мало возможностей достичь целей освобождения общества ортодоксальными и легитимными средствами. Более того, «романтизм» террора имеет фатальную привлекательность для некоторых, борющихся за свое влияние в определении политической линии, мафиозных финансово-промышленных кланов, а также отдельных конкурирующих околоправительственных групп номенклатуры. Даже если они сами и не участвуют в террористических актах, они часто совсем не прочь организовать «возмездие» тем, кто слишком мешает их планам.
Разноречивые постулаты и принципы идеологии терроризма, равно как и разномастный состав вдохновителей и исполнителей террора, во многом объясняют и многоликость действий террористических групп. Довольно сложно дать какую-либо отчетливую классификацию типов политического терроризма в обществе. Однако такая классификация необходима, и ряд теоретиков, занимающихся этими вопросами, пытаются это сделать.
Одни ученые в основном хотели бы подчеркнуть различие целей, стоящих перед террористами. Так, например, П. Вилкинсон на основе разделения целей терроризма на частные, общие, определенные и неопределенные выделяет соответственно такие его типы, как субреволюционный, революционный, репрессивный и эпифеноменальный8.
Другие ученые выявляют различные типы террористического движения в современном мире на основе ареалов его главных направлений действия. Так, У. Лаквер вычленяет сепаратистско-националистический терроризм на Ближнем Востоке, латиноамериканский терроризм и городской терроризм в США, в странах Европы и в Японии9. Не оспаривая такого рода классификаций терроризма, все же представляется необходимым не только вычленить различные типы, но и выявить сущностные параметры деятельности людей, причастных к современному терроризму. С учетом такого подхода можно, на наш взгляд, выделить следующие основные типы политического терроризма:
террор как исключительное и прямое средство в действиях расовых, религиозных, националистических, клановых и прочих групп для выражения своего политического протеста и несогласия или дискредитации противников;
террор как одно из многих средств реализации политических целей революционных и национально-освободительных партий и движений;
международный или транснациональный терроризм как способ воздействия на мировое сообщество и его организации, а также оказание давления на какую-либо группу государств и его граждан.
Нетрудно заметить, что политический террор во всех этих видах действий различных групп рассматривается как насильственный акт или цепь насильственных актов против общества. При этом не имеет значения, рассматривается ли террор как исключительное или как дополнительное средство противостояния обществу. В любом случае, его смысл и назначение состоят в том, чтобы через экстремальность проведенного акта насилия сделать вызов обществу, обратить его внимание, заявив о себе и своем несогласии, протесте, неприятии политической системы или проводимого ею курса. Конечно, в этом смысле террористы отличаются от тех, кто «регистрирует» свой протест в книгах или картинах, в проповедях или выступлениях на митингах, поскольку оформляют свой протест именно более вызывающими, быстрыми и, как им кажется, эффективными способами - бросанием бомб, захватом людей, диктатом условий. Правда, диапазон этого протеста у террористов может быть достаточно широким. Есть группы и даже целые движения, которые исповедуют и применяют методы террора для осуществления всеобщей революции, изменения мирового порядка. Среди них получившие широкую известность «Японская Красная Армия», «Красные бригады» в Италии, «Баадер-Майнхоф альянс» в Германии и многие другие, подобные им организации, действовавшие или продолжающие действовать почти повсюду. Своими террористическими актами они ставят цель мобилизовать массы и установить международную солидарность в борьбе за мировую революцию и новый всеобщий порядок справедливости.
Вместе с тем есть и такие террористические движения,' которые направляют свои усилия только на изменение политической ситуации в собственной стране, преследуя сугубо сепаратистские и националистические цели. Такие цели лежат, например, в основе многих деяний палестинских и других арабских террористических групп. Убийства, похищения политиков и дипломатов, порча экспортируемой продукции, шантаж, взрывы, запугивания - все направлено на то, чтобы подорвать стабильность, породить хаос, подвести массы к революционному взрыву, негодованию. Разрушая мир и покой людей, террористы убеждены, что именно таким способом только и можно заявить о своем патриотизме, неустанной борьбе за подлинные интересы своих стран, ибо, как они полагают, пока существует Израиль, нет мира для арабов. Таким образом, используя всеохватный террор, эти группы стремятся во что бы то ни стало достичь победы арабов в разрушении Израиля. Примерно такие же идейно-политические обоснования у большинства практиков терроризма в Латинской Америке и Ирландии. Все эти группы тоже ставят перед собой предельно националистические цели.
Так, например, националистическая террористическая организация «Ольстерская Ассоциация зашиты» намеревается установить протестантское господство в Ольстере, а другое террористическое объединение - «Ирландская национальная армия освобождения» преследует цель не только объединить Ирландию, но и установить в ней социалистическую республику.
В сегодняшнем мире все более становятся заметными террористические группы, атаки которых на существующее общество почти не связываются с какими-то глобальными изменениями политического строя в стране. Все чаще методы террора используются самыми разными группами людей в качестве превентивной меры угрозы, когда хотят добиться вполне определенных, конкретных уступок или действий от правительства. С помощью применения террористических методов эти группы пытаются также изменить курс политической жизни страны или дискредитировать правительство и его отдельных представителей.
Всякие действия, подпадающие под категорию превентивного терроризма, в этом случае можно разделить на 4 основных направления. Во-первых, это атаки на государственных и общественных деятелей: политиков, представителей администрации федеральных и местных органов власти, чинов правоохранительной системы, журналистов. Во-вторых, это атаки на владельцев и руководителей промышленных предприятий, профсоюзных деятелей, активистов тех или иных общественных движений, предпринимаемые по политическим мотивам. В-третьих, это акты насилия, не направленные на кого-либо персонально, но произведенные в некоем общественном месте (на транспорте, на стадионе, в гостинице) и приведшие к человеческим жертвам. В-четвертых, это акты, отнесенные к тем или иным лицам или организациям с тем, чтобы, например, вызволить своих соратников из тюрьмы или осуществить месть. Несомненно, основной целью (самоцелью) террористических групп является борьба за систематическое истребление самых неугодных лиц из правительства и вообще людей, которыми держится тот или иной ненавистный для террориста порядок. Кстати, заметим, что покушение на ведущих представителей политической системы - самый старый и наиболее часто используемый террористический акт. Жертва или жертвы для террориста в этой связи осмысливаются соответственно известной китайской пословице: убьешь одного, освободишь десять тысяч. Правда, в современных условиях осуществить террористическую акцию в отношении руководителя высокого ранга - достаточно рискованное дело. Требуется немало усилий, да и прежде всего времени, чтобы подготовить данную акцию, естественно, никогда не будучи уверенным, что она исполнится. Однако современные террористы, которые в большей мере связывают свои действия с публичным ответом протеста в отношении каких-либо важных событий политической жизни, не могут и не хотят ждать. Ведь промедление с исполнением своего протеста чревато тем, что он уже не будет иметь такого эффекта, на который рассчитывали террористы.
Вот почему, говоря о современном политическом терроризме и его целях, нельзя исключить и определенную символическую природу его проявления и символической направленности самих действий террористов в общественной жизни. В этой связи нельзя не согласиться с некоторыми учеными, рассматривающими политический терроризм как определенный значимый акт, предназначение которого - повлиять на поведение людей. Однако значимость террористических акций не просто в том, чтобы повлиять на людей, чтобы они задумались о жизни и условиях, в которых она осуществляется, но главным образом, я думаю, в том, чтобы принудить, заставить их жить как бы в постоянной напряженности «военной» ситуации риска и страха за себя и жизнь близких людей. Иначе говоря, террористам очень хотелось бы навязать всем свои представления об обществе как некой системе порядка, гармонии и возложить ответственность на государство, политиков за то, что этого нет в реальной жизни. При этом террориста не волнует, что объектом его атак на государство, его деятелей становятся ни в чем не повинные, далекие от политики люди. Именно во имя этой символичности своих деяний он готов идти на эскалацию насилия, умножать количество жертв, ибо считает, что в современном, погрязшем в пороках, мире уже нет ни одной невинной души (личности). Другими словами, за своими акциями террорист не видит и не хочет видеть отдельного человека. Для него человеческая личность - символ, но таким символом для него являются и класс, и государство, и вообще весь мир.
В выражении этой своей символичности (значимости) действия террористические группы особо рассчитывают на средства массовой информации. Ведь террор, как правило, осуществляется очень небольшой группкой индивидов, способы организации деятельности которой тщательно скрываются. Именно поэтому террористы стремятся придать своим действиям широкую огласку, тем самым как бы усиливая свой протест, вызов обществу (нередко его организаторы даже берут на себя ответственность за проведение той или иной акции). Более того, по-видимому, можно сказать, что успех террористических операций (в значении, целях, которые им придаются) зависит в том числе и от уровня огласки, которую они получают. Этим самым лишний раз подтверждается стремление террористов подчеркнуть символическую предметность своей миссии - посеять страх, внести смятение, породить психологическую атмосферу неуверенности, тревожности, отчаяния, утраты перспектив в обществе.
Исследование сущности и особенностей проявления политического терроризма в современном обществе немыслимо без анализа выяснения причин его возникновения и условий распространения.
В объяснении причин появления терроризма в обществе существует много разных суждений. Некоторые ученые, следуя А. Гелену и К. Лоренцу, исходят из агрессивности как изначально присущего инстинкта общей природы человека. Не отвергая с порога заложенных в природе человека агрессивных интенций некоторых его действий, все же вызывает сомнение теория, которая не может внятно объяснить, почему в сходных социоэкономических и политических условиях некоторые группы и индивиды склонны к терроризму, в то время как другие показывают иные, далекие от насилия, формы поведения. Вообще мне кажется, что общие теории, исследующие насилие, агрессивность безотносительно к конкретным социальным условиям их проявления, довольно беспомощны в изучении политического терроризма. Так, если мы, например, исследуем психологические состояния фрустрации агрессии человека - стимулированную потребность в осуществлении насилия, не нашедшую своей реализации, то обнаружим, что эти состояния сопровождаются раздражением, тревогой и другими подобными переживаниями, которые возникают в ситуациях конфликта, когда удовлетворение потребности наталкивается на труднопреодолимые, именно внешние преграды. Следовательно, возникновение данной фрустрации обусловлено не столько особенностями самого человека, сколько объективной, в частности социополитической ситуацией - всесторонним блокированием (сдерживанием) агрессивного акта какой-либо, например, нормой, организацией и т. п. То же самое, наверное, происходит и с самой потребностью людей осуществить некий насильственный акт. Эта потребность, несомненно, обусловливается определенными объективными обстоятельствами жизни. Именно поэтому насилие, агрессию, террор следует рассматривать все же средством человеческой деятельности в обществе, которое, подобно всем другим средствам его деятельности, возникает и используется в случае необходимости для достижения и подтверждения целей, которые человек преследует. Это значит, что основания появления и распространения политического терроризма необходимо искать в социальных отношениях, прежде всего в структурах политической жизнедеятельности общества. Ведь политический терроризм - выражение протеста по отношению, главным образом, ко всему состоянию и организации политической деятельности в обществе, а значит, и основания этого протеста могут быть непосредственно найдены в политической сфере жизни людей.
Однако чаше всего поиск таких оснований ведется в русле некоторых абстрактно-всеобщих тенденций мирового политического процесса. Так, например, У. Лаквер считает, что терроризм - это следствие усиления несправедливостей, в частности, таких, как национальное подавление и социальное неравенство. Он пишет: «Будут иметь место политическая и социальная справедливость, исчезнет и терроризм»10. По его мнению, снизить степень террористических акций можно лишь устранением всякого рода недовольства и давления на людей11. Спору нет, национальное подавление и социальное неравенство, несомненно, важнейшие основания, провоцирующие появление и распространение терроризма в обществе. Верно и то, что счастливые и всем довольные люди почти никогда не швыряют бомбы. Однако все это не объясняет, почему борьба за политическую свободу, за национальное освобождение или, например, движение за выход из состава государства (федерации), равно как и преследование иных подобных целей, иногда приводят к терроризму, а иногда и нет.