По всей видимости, изменится представление об обществе, о характере социальных коммуникаций и т.д. Правовая сфера традиционно предполагает физический контакт субъектов права. Как отмечает Клаус Шваб: «Цифровая революция создает радикально новые подходы, коренным образом изменяющие способ взаимодействия и сотрудничества между отдельными людьми и учреждениями. Например, цепочка блоков, известная как «распределенная база данных», является безопасным протоколом, в рамках которого сеть компьютеров коллективно заверяет сделку до ее регистрации и подтверждения. Технология, на которой основана цепочка блоков, создает условия для доверия, давая возможность между собой незнакомым людям (которые, таким образом, не имеют оснований доверять друг другу) взаимодействовать, минуя нейтральный центральный орган, то есть банк-кастодиан (банк, осуществляющий хранение ценных бумаг и иных финансовых активов клиентов, а также управляющий этими ценными бумагами. -- А. К.) или центральный регистр» Шваб К. Указ. соч. С. 32..
В настоящее время самым известным приложением цепочки блоков является Bitcoin, однако в ближайшее время с развитием новых технологий будет создано много других технологий. Этот процесс будет постоянным. Если сегодня технология цепочки блоков регистрирует финансовые сделки с цифровыми валютами, то в недалеком будущем она будет выполнять роль регистратора самых различных документов юридического характера -- от свидетельств о рождении до свидетельств о смерти. Любой вид сделки, которая может быть закодирована, будет регистрироваться таким образом.
Это и есть, по сути, то, что принято в последнее время называть цифровизацией права.
Необходимо отметить, что в эпоху четвертой промышленной революции меняется представление и о государстве. Уже в период третьей промышленной революции (примерно с 1960-х гг.), то есть с развития полупроводников, больших ЭВМ, персональных компьютеров и сети Интернет (начиная с 90-х гг. прошлого столетия) государство, оставаясь организацией политической власти в масштабах всего общества, видоизменяет формы своей деятельности. В последние годы все чаще стало использоваться такое понятие, как «электронное государство». В самом общем виде его образ обозначен в Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017--2030 годы», утвержденной Указом Президента РФ от 9 мая 2017 г. № 203 СЗ РФ. 2017. № 20. Ст. 2901.. В литературе встречаются различные попытки сформулировать понятие электронного государства, которое «...есть политико-правовой феномен, определяющий современный формат взаимодействия государства с обществом на основе использования современных информационных коммуникаций. Электронное государство включает в себя такие элементы, как: электронное правительство, электронное правосудие и электронная демократия» Киселев А. С. Формирование идеи электронного государства и особенности ее реализации: теоретико-правовое исследование. автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Белгород, 2018. С. 9..
Соответственно, электронное правительство представляет собой осуществляемую посредством применения информационно-коммуникационных технологий модель деятельности исполнительных органов государственной власти, муниципальных органов власти и институтов гражданского общества по взаимодействию с населением, нацеленную на повышение уровня оперативности, снижение материальных затрат и удобство получения организациями и гражданами государственных, муниципальных и иных услуг, оказываемых в электронной форме.
Электронная демократия определяется как форма народовластия, при которой воля народа в правотворческом и избирательном процессах выражается при помощи информационных технологий, направленная на поддержку институтов гражданского общества, а также на значительное снижающее влияние административного управленческого фактора в процессе принятия нормативных правовых актов и государственно значимых решений.
Электронное правосудие есть особая форма осуществления государственной деятельности по рассмотрению и разрешению различных категорий дел в электронной форме, включая подачу заявления и прилагаемых к нему документов в электронном виде, ведение судебного процесса с помощью информационных технологий, в том числе вынесение решения по делу, передача его сторонам по электронным сервисам связи и размещение судебной документации на сайтах судов Киселев А. С. Указ. соч. С. 10..
Подобная точка зрения, не лишенная оснований, все-таки не может быть безоговорочно принята. Безусловно, информационно-электронные коммуникации меняют формы и методы функционирования традиционных институтов, каковыми являются государство и право. Но это скорее техническая сторона дела. Трудно согласиться с тем, что электронное государство представляет собой «политико-правовой феномен», если использовать эту конструкцию в привычном значении. Феномен означает явление, данное нам в опыте, постигаемом при помощи чувств. Как известно, Кант ввел понятие ноумена, который является полной противоположностью феномена, поскольку остается за пределами человеческого опыта и соответственно недоступен человеческому созерцанию.
Если взаимодействие власти с населением приобретает формат информационных коммуникаций, то неизбежно исчезает эффект «физического контакта» индивида и того, кто принимает решение. В этом случае техническая сторона дела явно доминирует, поэтому именовать современное государство политико-правовым феноменом не совсем правильно. Скорее это симбиоз технологий и власти. Вошедшее в оборот словосочетание «машина власти» в буквальном смысле наполняется другим содержанием и из метафоры превращается в реальность.
Если интерпретацию электронной демократии и электронного правосудия можно принять с известными оговорками, то дефиниция электронного правительства не выдерживает никакой критики. Какое же это правительство, если в качестве субъектов взаимодействия в формате информационно-коммуникативных технологий с одной стороны представлены исполнительные органы власти, муниципальные органы власти и институты гражданского общества (!), а с другой -- население? Не совсем понятно, почему в структуру правительства необходимо включать органы местного самоуправления, и уж тем более институты гражданского общества.
Все эти подходы так или иначе отражают некоторую искусственность многих конструкций, которые стали активно обсуждаться в публичном пространстве, в том числе и в юридической науке и практике. Информационно-электронная среда активно завоевывает пространство, включая правовое. К примеру, ряд законопроектов, разработанных в Государственной Думе, уже составлен на языке программирования. Использование технических возможностей значительно облегчает подготовку законопроектов, позволяет делать их максимально лаконичными, согласованными, непротиворечивыми и беспробельными. Проявление всех этих недостатков все равно будет связано с так называемым человеческим фактором. До появления искусственного интеллекта в полном смысле этого слова еще минимум 50--60 лет. До этого времени в отношениях человек-машина будет господствовать человек. Да и в дальнейшем он вряд ли откажется от своей власти над действительностью, какую бы форму она ни принимала.
Современное российское понимание так называемого электронного правосудия, как показывает анализ литературы, свидетельствует о том, что в нем делается акцент на технической стороне дела. То есть обычно пишут об электронной форме подачи заявлений, фиксировании материалов судебных заседаний, оповещении участников дела, размещении решений судов на соответствующих сайтах и т.д. Между тем во многих странах уже пошли дальше. В Англии, например, разработаны программы, которые позволяют решать многие категории дел по существу. Иными словами, в машину закладывается фабула дела и на основе массива статутного и прецедентного права она выдает решение. Автоматизация правосудия набирает обороты. Сеть позволяет осуществлять контакты без физического взаимодействия. В этом процессе есть как свои минусы, так и свои плюсы.
Например, многие правоустанавливающие документы сегодня хранятся в электронной форме. Чтобы получить его в «бумажном» варианте, необходимо заплатить определенную сумму. Граждане, как правило, предпочитают иметь документы в традиционной форме. Во-первых, в силу инерции. Во-вторых, бумажный вариант представляется более надежным носителем. Информационно-электронная среда подвергается и будет подвергаться значительным рискам, вплоть до полного уничтожения информации. Общество с некоторым опасением относится к нововведениям. Это одна сторона вопроса. Вторая же заключается в том, что по уровню доступа к Интернету Российская Федерация явно не в числе лидеров. Особенно эта проблема касается сельского населения. Да и потом, уровень «цифровой» грамотности все еще оставляет желать лучшего.
Юридическая сфера, как и другие, в скором времени будет подвергаться еще большей автоматизации. Темпы будут только нарастать. Экспертное сообщество прогнозирует, что в ближайшие 15--20 лет 47--50 % профессий будут полностью автоматизированы. В перспективе может серьезно измениться сам характер юридической деятельности, профессия юриста в целом. Единства мнений тут нет. Одни говорят о постепенном отмирании юриспруденции как профессии, другие придерживаются противоположной точки зрения. К числу вторых относится Энтони Аткинсон, известный ученый-экономист, специалист в области распределения доходов в современном мире. По его мнению, рабочие места с высоким риском автоматизации находятся преимущественно в офисном, управленческом и торговых секторах, а также в сфере услуг. К группе низкого риска относятся рабочие места в сферах здравоохранения, образования, науки, юриспруденции, искусства, муниципальных услуг и средств массовой информации. Это естественно, считает он, ибо в этих профессиях важны такие человеческие качества, как общительность, отзывчивость, нестандартность мышления, а также умение убеждать и договариваться Аткинсон Э. Неравенство. Как с ним быть? М., 2018. С. 177. Скиннер К. Цифровой человек. М., 2019. С. 112..
Правда, так думают далеко не все. Например, Крис Скиннер не без удовольствия утверждает: «Сочетание распределенных реестров и искусственного интеллекта приведет к пересмотру правовой сферы и к ее дигитализации -- юристы станут не нужны. Прекрасно, правда?»11
Профессии традиционно делят на физические (мануальные) и когнитивные. В первом случае доминирует физический труд и делается акцент на трудовые навыки. В когнитивных профессиях преобладают элементы творчества, нестандартность мышления, креативность.
Но даже нетворческое содержание профессии юриста оставляет ее востребованной в будущем. Никакие компьютеры, включая квантовые, не в состоянии понимать содержание таких категорий, как гуманизм, справедливость, добрая совесть, этика, мораль, нравственность, свобода, ответственность. Без всего этого правовое регулирование невозможно. Если, конечно, человечество не откажется от тех институтов, которые придают смысл всякой человеческой деятельности и лежат в основе нашей жизни.
Право -- явление цивилизации и культуры, один из фундаментов общества. Оно обречено следовать за теми процессами, которые будут происходить сегодня и завтра. В принципе, право в настоящее время не только у нас, но и в технологически развитых странах пока отстает от темпов четвертой технологической революции. Эта проблема, которая стоит на повестке дня и ждет своего решения. Не надо бесконечно повторять тезис об отставании правового регулирования от технологических преобразований. Иногда их нужно тормозить, например в биотехнологиях. Не все, конечно. Но это тема отдельного разговора.
Таким образом, современные технологии неуклонно преобразуют действительность. Соединение физического, биологического и цифрового миров создает новую реальность, в которой праву предстоит играть ту же привычную роль, но уже в других, преимущественно цифровых формах.
Библиография
1. Аткинсон Э. Неравенство. Как с ним быть? -- М., 2018. -- 536 с.
2. Киселев А. С. Формирование идеи электронного государства и особенности ее реализации: теоретико-правовое исследование. автореф. дис. ... канд. юрид. наук. -- Белгород, 2018. -- 22 с.
3. Сафрончук М. В. Цифровая поступь революции (четвертая промышленная революция и цифровая трансформация) // Экономика и управление: проблемы, решения. -- 2017. -- № 11. -- Т. 5 (71). -- С. 52--56.
4. Скиннер К. Цифровой человек. -- М., 2019. -- 304 с.
5. Столбова М. И., Бренделева Е. А. Основы цифровой экономики. -- М., 2018. -- 238 с.
6. Шваб К. Технологии четвертой промышленной революции. -- М., 2018. -- 320 с.
7. Шваб К. Четвертая промышленная революция. -- М., 2019. -- 209 с.
References (transliteration)
1. Atkinson E. Neravenstvo. Kak s nim byt'? -- M., 2018. -- 536 s.
2. Kiselev A. S. Formirovanie idei elektronnogo gosudarstva i osobennosti ee realizacii: teoretiko-pravovoe issledovanie. avtoref. dis. ... kand. yurid. nauk. -- Belgorod, 2018. -- 22 s.
3. Safronchuk M. V. Cifrovaya postup' revolyucii (chetvertaya promyshlennaya revolyuciya i cifrovaya transformaciya) // Ekonomika i upravlenie: problemy, resheniya. -- 2017. -- № 11. -- T. 5 (71). -- S. 52--56.
4. Skinner K. Cifrovoj chelovek. -- M., 2019. -- 304 s.
5. Stolbova M. I., Brendeleva E. A. Osnovy cifrovoj ekonomiki. -- M., 2018. -- 238 s.
6. Shvab K. Tekhnologii chetvertoj promyshlennoj revolyucii. -- M., 2018. -- 320 s.
7. Shvab K. Chetvertaya promyshlennaya revolyuciya. -- M., 2019. -- 209 s.