Любопытно, однако, что попытки обосновать специфическое название бахов- ских сюит через их собственные свойства не прекращались вплоть до начала XXI в. Так, современный немецкий исследователь Зигберт Рампе обратил внимание на то, что «во всех важных источниках верхний нотоносец в Английских сюитах записан в скрипичном ключе -- практика, отличающаяся от той, которую обычно использовал Бах с 1720 года и позднее <...>, но соответствующая норме, принятой в Великобритании уже в XVII веке» [11, S. 274]. Также, по мнению З. Рампе, важным обстоятельством, свидетельствующим в пользу ориентации интересующих нас баховских сочинений на английскую практику, является то, что нижняя граница диапазона звучания, зафиксированного в их тексте (от A1 в басу), уже во второй половине XVII в. была обычной для английских спинетов и клавесинов [11, S. 274].
Тем не менее подобные аргументы вовсе не убедительны. Ссылка на особенности английского клавишного инструментария XVII в. при обращении к сочинениям первой четверти XVIII столетия, когда клавесины с A1 в басу уже были широко распространены по всей Европе, выглядит по меньшей мере странно. А что касается использования на верхнем нотоносце в большинстве сохранившихся копий Английских сюит скрипичного ключа, то, во-первых, из-за отсутствия автографа мы не знаем, как именно записал эту музыку сам И. С. Бах, а во-вторых, преобладание скрипичного ключа в данном случае вполне естественно, ибо речь в основном идет об источниках середины -- второй половины XVIII в., т. е. периода, когда применение в этих целях излюбленного Бахом дискантового (сопранового) ключа «до» уже воспринималось по большей части как анахронизм.
Да и вообще идея обоснования причины появления названия «Английские сюиты» у сюит BWV 806-811 исходя из особенностей английской музыкальной практики (в широком смысле этого понятия) представляется совершенно бесперспективной. А это, в свою очередь, невольно возвращает нас на два с лишним столетия назад -- ко времени публикации книги Форкеля о Бахе. Разумеется, можно по-разному относиться к приведенной в ней информации, касающейся интересующих нас баховских сюит. Однако вряд ли следует считать ее исключительно плодом фантазии биографа. В самом деле, зачем было ему придумывать клавирным сочинениям Баха никогда не существовавшие «национально окрашенные» названия, а потом еще и как-то объяснять их происхождение. Ведь те же сюиты, которые ныне принято называть Английскими, еще в Некрологе 1754 г. были обозначены как Большие. А в ряде рукописных копий XVIII в. эти композиции именуются сюитами с прелюдиями (avec leurs preludes). И двух этих «формальных» названий (Большие сюиты либо Сюиты с прелюдиями) вполне достаточно, чтобы отличить данные сюиты от шести более скромных композиций подобного рода без вступительных прелюдий, которым давать специальное определение вообще не было особой необходимости (либо они могли быть названы просто танцевальными сюитами). Тем не менее Форкель все-таки сообщает нам о национально-характерных наименованиях каждой из групп баховских клавирных сюит, с явно недостаточно убедительным обоснованием этих названий. И если существование «знатного англичанина» в качестве адресата Больших сюит еще можно допустить Этой точки зрения придерживается, в частности, современный британский музыковед Ричард Джонс (см.: [12, р. 36])., то утверждение о том, что шесть меньших сюит «написаны во французском вкусе», в данном контексте по меньшей мере неуместно. Ведь Большие сюиты по стилю гораздо более французские (что очевидно для любого музыканта, знакомого с клавесинной музыкой эпохи барокко). Специально сочинять такую нелепицу прекрасно образованному музыканту, каким, безусловно, являлся Форкель, не было никакого смысла. А это значит, что к началу XIX в. как минимум в среде немецких музыкантов, знакомых с клавирными сюитами Баха по сохранившимся рукописям, национально-характерные наименования их собраний действительно бытовали. Другое дело, какова была реальная причина их возникновения.
Вопрос этот непростой и в настоящее время, вероятно, не имеющий однозначного решения, которое к тому же удовлетворило бы всех. Тем не менее применительно к Большим клавирным сюитам ясно одно: сообщая о неком благородном англичанине, для которого они якобы были написаны, Форкель попросту воспроизвел услышанную от кого-то версию, не подвергая ее сомнению, поскольку, вероятно, полностью доверял своему источнику.
Если бы он располагал документальным подтверждением этой информации, то наверняка назвал бы конкретное имя человека, которому Бах посвятил собрание своих сюит. Коль скоро тот должен был являться представителем знатного рода, его имя вряд ли забылось бы в баховском семействе. Но ни один из сыновей И. С. Баха, с которыми Форкелю довелось общаться, ни о каком знатном англичанине не вспоминал. Более того, в XVIII столетии никто не сообщал ни о какой рукописи собрания баховских сюит, приобретенной или полученной в дар кем-либо из представителей английской аристократии.
Известно, однако, что у самого Форкеля была рукописная копия Английских сюит Баха, которая впоследствии оказалась утрачена (см.: [5, S. 49]). В ней, правда, вряд ли присутствовали какие-либо «английские» признаки. В пользу этого, в частности, говорит отсутствие таковых в сохранившихся аналогичных копиях, выполненных в Гёттингене в последней четверти XVIII в. Так что информацию о специфическом названии сюит и истории его происхождения Форкель, по-видимому, получил в устной форме.
А письменные свидетельства -- существовали ли они? Обратившись в поисках ответа на этот вопрос к содержащимся в Rйpertoire International des Sources Musicales описаниям титульных листов рукописных копий сюит BWV 806-811, сделанных в XVIII в., мы в нескольких случаях можем обнаружить указание на «английскую» принадлежность этих сюит. Однако, как выясняется, не все документы способны пройти скрупулезную критику источника.
Так, на титульном листе копии, выполненной ок. 1765 г. Датировка Петера Вольны [13]. берлинским музыкантом Иоганном Фридрихом Херингом (1724-1810) Копия входит в состав большого конволюта из сочинений не только И. С. Баха, но и ряда других композиторов, который является частью Фонда прусского культурного наследия, храняще-гося в Государственной библиотеке Берлина (D-B Mus. ms. Bach P 291)., значится: Englische Suiten | von | J. S. Bach. Тем не менее несколько десятилетий назад выяснилось, что эта запись была сделана отнюдь не копиистом, а одним из владельцев данного манускрипта -- юристом Карлом Отто Фридрихом фон Фоссом (1786-1864), и случилось это уже в XIX столетии (см.: [5, S. 32]).
Похожий случай произошел и с рукописной копией, изготовленной во второй половине XVIII в. музыкантом из Галле Иоганном Кристианом Бахом (1743-1814), дальним родственником И. С. Баха и учеником его сына Вильгельма Фридемана. А. Дюрр в Критических комментариях к Neue Bach-Ausgabe, описывая данную копию, хранящуюся ныне в библиотеке Лейпцигского университета (D-LEu N. I. 10338, Faszikel 1), приводит текст на французском языке, зафиксированный на ее титульном листе: Six grandes Suites | dites Suites anglaises | pour le | Clavecin | composйes | par | [другой рукой, на манер подписи:] S. Bach «Шесть больших сюит, называемых английскими сюитами, для клавесина сочинения С. Баха» (фр.).. Но текст этот, очевидно, записан не копиистом. И дело тут даже не в странной «подписи», совершенно непохожей на баховскую (рис. 1), притом что стоящий в ее начале инициал лишь отдаленно напоминает немецкую букву s в готическом письме (к тому же не прописную, как полагается, а строчную) и гораздо больше похож на прописную J, как бы намекая тем самым на имя Иоганн (Johann), что весьма странно: этим родовым именем композитора при жизни обычно никто не называл. Само оформление листа разительно отличается от того, как выполнен титульный лист Французских сюит, составивших в данном случае единое рукописное собрание с Английскими: вместо немецкого языка и записи готикой -- французский, к тому же в правом нижнем углу страницы отсутствует характерная монограмма копииста -- JCB. Да и вообще сам текст явно писался второпях, скорее всего, архивистом, которому, в отличие от профессионального копииста, совсем не было дела до эстетической стороны Об этом наглядно свидетельствует находящееся над заголовком зачеркнутое слово Pmeludшm, о чем описывавший данный титульный лист А. Дюрр почему-то не упомянул.. А если учитывать почти полное совпадение этого текста с общим заглавием, появившимся при публикации первой из Английских сюит в 1805 г., можно сделать вывод о том, что надпись на титульном листе манускрипта из библиотеки Лейпцигского университета была сделана уже post factum -- никак не ранее первого десятилетия XIX в.
Все это тем не менее не означает, что любые «английские» следы Больших клавирных сюит Баха в письменных источниках XVIII в., мягко говоря, неподлинные.
Так, на титульном листе одной из их рукописных копий из библиотеки принцессы Анны Амалии Прусской (1723-1787), датируемой примерно 1780 г.22, содержится следующая надпись: Sechs Suiten | fьr das | Clavier | von | Johann Sebastian Bach, | die | Englischen Suiten gennant23. Тот же самый текст приведен и на титульном листе копии Английских сюит из Померанской библиотеки польского города Щецина (в прошлом -- немецкого Штеттина), только в нижнем правом углу дополнительно указаны фамилия копииста (Zierlein) и дата -- 177524.
Судя по внешнему виду упомянутых документов, нет особых оснований сомневаться в том, что в них название собрания клавирных сюит И. С. Баха копиисты зафиксировали собственноручно. А это значит, что в последние десятилетия XVIII в. определение «английский» применительно к Шести большим клавирным сюитам И. С. Баха хотя и не было распространено повсеместно25, тем не менее уже существовало. И потому Форкель явно не выдумывал для них подходящее название.
Впрочем, баховедов, как известно, гораздо больше интересуют манускрипты, возникшие еще при жизни композитора. Есть среди них и один весьма примечательный, который нередко признается ключевым для всей истории возникновения названия «Английские сюиты». Эта рукопись, находящаяся ныне в Фонде прусского культурного наследия Государственной библиотеки Берлина (шифр D-B N. Mus. ms. 365) и выполненная одним из поздних учеников И. С. Баха26, какое- то время была в распоряжении младшего сына композитора Иоганна Кристиана. Согласно ее описанию, приведенному в Критических комментариях к Neue BachAusgabe [5, S. 26-29], манускрипт составлен из листов бумаги разного формата, изготовленной при этом в период со второй половины 1730-х по начало 1740-х годов. Каждая сюита имеет свой титульный лист. Тексты на титульных листах не идентичны, что, скорее всего, свидетельствует о том, что переписывались сюиты в разное время. Но нас интересует прежде всего текст на французском языке, зафиксированный на титульном листе сюиты A-dur (BWV 806), той самой, для которой Бах заимствовал музыкальный материал из одноименной сюиты Ш. Дьёпара (рис. 2). Он гласит: Suite I. | avec | Prelude | pour le Clavecin. | А , composйe. | par. | Jean Sebastian Bach.|27. А ниже на двух строках выполнены еще две дополнительные записи. На первой строке (явно другой рукой) -- Fait pour les Anglois (Сделано для англичан). На второй -- pp28 Jean Chretien Bach. (Иоганн Кристиан Бах). Хранится в Государственной библиотеке Берлина (шифр D-B Am. B. 50). «Шесть сюит для клавира Иоганна Себастьяна Баха, называемых Английскими сюитами» (нем.). Интересно, что в Критических комментариях к Neue Bach-Ausgabe информация о существо-вании этого померанского манускрипта (шифр MusMs6) не приведена. Во всяком случае, в большинстве других источников того времени оно отсутствует. В номенклатуре баховских копиистов он значится как Anonymus 4, причем вполне вероятно, что за этим загадочным именем скрывается Иоганн Натаниэль Баммлер (1722-1784), поступивший в 1737 г. в Школу св. Фомы в Лейпциге и впоследствии не раз помогавший Баху в переписывании нот. «Сюита I с прелюдией для клавесина в ля мажоре сочинения Иоганна Себастьяна Баха» (фр.). Аббревиатура латинского словосочетания per procurationem (что значит «по доверенности»). Нередко применялась при подписании документов уполномоченным на то лицом. В данном случае использована для удостоверения подлинности манускрипта.
Поскольку удостоверяющая подпись И. Кр. Баха подлинная, фразу, зафиксированную строкой выше, обычно принято считать основным документальным подтверждением «английского» следа в истории баховского клавирного собрания, который признается достаточным обоснованием возникновения названия «Английские сюиты». При этом упоминание об англичанах на титульном листе одной лишь сюиты A-dur, как несложно заметить, «по умолчанию» распространяется и на все последующие сюиты -- по аналогии с литературными сборниками, которые зачастую именовались по заглавию первой новеллы.
На этом исследователи творчества И. С. Баха в истории с названием Больших клавирных сюит BWV 806811 обычно ставят точку.
Однако такая позиция вовсе не безупречна. Во всяком случае, для «автоматического» распространения записи Fait pour les Anglois с титульного листа сюи ты рис. 2. Титульный лист копии Алгаийскж A-dur на все последующие сюиты осно- сюит И. С. Баха из Фонда прусского культурного
наследия Государственной библиотеки Берлина ваний явно недостаточн°. Ведь о целост- (шифр: D-B N. Mus. ms. 365) ном собрании сюит BWV 806-811 в данном случае вообще говорить некорректно, поскольку в рассматриваемом манускрипте их не шесть (к чему мы привыкли), а всего пять Сюита Б-биг, известная как В'^У 809, в данном источнике не представлена.. К тому же сюита A-dur слишком явно выделяется на фоне остальных. Во-первых, это касается истории ее создания (она явно сочинялась отдельно от основной группы сюит и единственная имеет раннюю версию, написанную еще в Веймаре и известную как BWV 806a) Подробнее об этом см.: [1].. Во-вторых, композиционного своеобразия (ее целостная структура явно выбивается из общей для остальных сюит модели) Ее прелюдия не столь масштабна и сложно построена, как в других Английских сюитах, при-том, что общее количество пьес на одну больше, чем у остальных.. В-третьих, ее начальная часть принципиально отличается от других прелюдий не только по форме, но и по технологии сочинения, поскольку создавалась на основе музыкального материала, заимствованного из сочинения другого композитора.
Но главное до сих пор не установлено, чьей рукой и когда была внесена запись Fait pour les Anglois Во всяком случае, о проведении научной криминалистической экспертизы, способной дать удовлетворительный ответ, в литературе ничего не сообщалось.. Учитывая тот факт, что удостоверяющая подпись И. Кр. Баха присутствует в манускрипте также на титульном листе сюиты g-moll (BWV 808) Примечательно, что рукописная копия этой сюиты выполнена на той же бумаге формата 33,5x23,5 см, что и копия сюиты A-dur (BWV 806)., где никаких сведений об англичанах не приведено, вполне можно допустить, что и в случае с сюитой A-dur И. Кр. Бах всего лишь удостоверил принадлежность ее музыки своему отцу, а дополнительную информацию про англичан вписали значительно позднее. При таком допущении, казалось бы, логически стройная конструкция, призванная на документальной основе обосновать возникновение названия «Английские сюиты», рискует разрушиться как карточный домик.