Продолжая рассуждения о взаимной помощи в обществе, автор рецензируемой книги отмечает, что он не знает ни одной человеческой расы, ни одного народа, которые не прошли бы в известном периоде через деревенскую общину. Деревенская община представляла собою естественно выросшее учреждение, а потому полного однообразия в ее построении не могло быть. Вообще говоря, она являлась союзом семей, считавших себя, происходящими от одного общего корня и владевших сообща известной территорией. П.А. Кропоткин отмечает, что деревенская община была главным оружием варваров в их тяжелой борьбе с враждебной природой. Она также являлась связью, которую варвары противопоставляли угнетению со стороны наиболее ловких и сильных, стремившихся усилить свою власть в те тревожные времена. Конечно, в современном обществе вряд ли получится выделить какой-нибудь институт такой взаимопомощи, но первое что приходит на ум, это добровольная пожарная охрана как социально ориентированные общественные объединения пожарной охраны, созданные по инициативе физических/юридических лиц – общественных объединений для участия в профилактике и тушении пожаров и проведении аварийно-спасательных работ. Более того, такие отношения прошли полную фазу институциализации, оформившись в Федеральный закон «О добровольной пожарной охране». Анализируя деревенские общины, так называемых варваров, в тот период, когда они вступали в новый период цивилизации, после падения западной римской империи, Кропоткин отмечает о необходимости изучить те новые формы, в которые вылились общественные потребности масс в течение средних веков, в особенности – поскольку они нашли себе выражение в средневековых гильдиях и в средневековом городе. Необходимо проследить дальнейшее развитие той же, всегда присущей человеку, склонности ко взаимной помощи. В частности, автор апеллирует к средневековому городу, «где его главной задачей было обеспечение свободы, самоуправления и мира, главною же основою городской жизни, как мы сейчас увидим, когда будем говорить о ремесленных гильдиях, являлся труд»[5].
П.А. Кропоткин говорит, что «чем более мы знакомимся со средневековым городом, тем более мы убеждаемся, что он не был простой политической организацией для охраны известных политических свобод. Он представлял попытку организации – в более широком размере, чем это было сделано в деревенской общине, – тесного союза для целей взаимной помощи и поддержки, для потребления и производства, и для общительной жизни вообще, – не налагая для этого на людей оковы государства, но предоставляя наоборот полную свободу для проявления созидательного гения каждой отдельной группы людей, в области искусства, ремесел, науки, торговли и политического строя»[6].
Автор рецензируемой книги задается вопросом: «Все эти ассоциации, общества, братства, союзы, институты и т. д., которые можно насчитывать десятками тысяч в одной Европе, причем каждый из них представляет собою огромную массу добровольной, бескорыстной, бесплатной или очень скудно оплачиваемой работы – разве все они не являются проявлениями, в бесконечно разнообразных формах, всей той же вечно живущей в человечестве потребности взаимной помощи и поддержки?»[7]. Безусловно, развитие города, ремесла и торговли способствовали созданию современных институтов взаимопомощи. Наиболее ярким классическим примером можно назвать профсоюзы как добровольное общественное объединение людей, связанных общими интересами по роду их деятельности на производстве, в сфере обслуживания, культуре и т. д.
Еще одним ярким примером городской жизни, П.А. Кропоткин называет объединения мастеров и подмастерьев в городском укладе жизни. Если провести параллели с современным миром, то можем назвать такой институт – это саморегулируемые организации – некоммерческие организации, объединяющие субъекты предпринимательской деятельности, работающие в определенной отрасли производства товаров (работ, услуг), либо объединяющие субъекты профессиональной деятельности определенного вида. Разве это не будет являться элементом проявления взаимопомощи через институциональные проявления? Немаловажным фактором стоит назвать регулирование торговли. В частности П.А. Кропоткин пишет о регулировании торговли в так называемых свободных городах, где сформировался специальный орган при администрации свободного порта, который устанавливал предельные цены. Да, конечно, кто-то может сказать, что здесь такого «взаимопомощного»? Но ведь не допустить необоснованного повышения цен – разве это не элемент взаимопомощи всему населению? Мне представляется да. А современный оформившийся институт – антимонопольная служба, например. Немаловажным фактором, который отмечает в своей книге П.А. Кропоткин – в городе являлось создание собственной юрисдикции. Автор книги пишет: «Самым существенным пунктом для освобождавшегося города была собственная юрисдикция, которая влекла за собой и собственную администрацию. Но город не был просто «автономной частью государства» – подобные двусмысленные слова еще не были изобретены в то время, – он составлял государство само по себе»[8]. Конечно, в современном обществе слабо можно было представить собственную юрисдикцию, но отдельные институты такой помощи мы можем назвать. В первую очередь это институт государственных адвокатов. Будь у тебя деньги, или нет, бесплатная юридическая помощь будет доступна каждому гражданину. Немаловажным институтом является различного рода правозащитные организации, которые присутствуют в современном российском обществе. А если взять международный масштаб, то, к примеру, деятельность таких институтов в США в 60-70-х годах прошлого века привела к значительным уступкам во внешней политике администрации США, в частности вывод войск из Вьетнама
Возвращаясь к деревенскому сообществу, П.А. Кропоткин отмечает, что «значительная часть работ производится сообща: дороги, мечети, фонтаны, оросительные каналы, башни для защиты от набегов, деревенские ограды и т.п., – все это строится деревенской общиной, тогда как большие дороги, мечети более крупных размеров и большие базары являются делом целого рода. Многие следы общинной обработки земли существуют до сих пор, и дома продолжают строиться всем селом, или же с помощью всех мужчин и женщин своего села. Вообще, к «помочам» прибегают чуть ли не ежедневно, для обработки полей, для жатвы, для построек и т.п.»[9]. Что в настоящее время может проявляться таким же образом в современном обществе? Кто будет собираться и строить дороги, мосты и проч.? Что будет являться той организующей силой, что было свойственно в древние века, кроме органов государственной и муниципальной власти и отчасти религиозных организаций? Хотя П.А. Кропоткин в своем произведении и заявляет, что происхождение государства носило далеко не вооруженное основание своего происхождения, а, по его мнению, это была скорее добровольная передача таких полномочий узкому кругу лиц, можем заметить, что такими институтами взаимопомощи, отчасти, является государство и институт налогообложения. Никто не соберет сейчас достаточное число людей, техники и документации строить, к примеру, мост через Яузу, или Сетунь. Налогообложение, отчасти, в современном обществе являет собой тот институт, который позволяет выступать в своего рода деревенской «помочи»[10]. А государству выступать той генерализирующей силой, которая может объединить для всеобщего созидания назревших потребностей.
1.2 Социальные корни взаимопомощи
Альтруизм – важнейшее понятие этики Кропоткина. Его можно рассматривать как одну из категорий философии культуры. Кропоткин расширяет сферу понимания альтруизма в социокультурном и природном значении, доказывая его естественно-природные истоки. В различных этических доктринах определения альтруизма могут существенно различаться, но общее содержание в принципе едино: это моральная обязанность человека приносить пользу другим. Поэтому можно остановиться на общем определении этого термина в энциклопедическом словаре по философии: «Альтруизм – нравственный принцип, предписывающий бескорыстные действия, направленные на благо (удовлетворение интересов) других людей»[11].
Для Кропоткина рассуждения об альтруистических наклонностях имели важное значение в построении его синтетической философии. Отметим, что на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков, с накаленной идеями революционизма общественной атмосферой, на первый план философских споров был поставлен вопрос: что важнее – извечная борьба за существование или сострадание и солидарность. Эволюционная теория Дарвина многими философами и представителями естественных наук воспринималась и трактовалась однобоко. Но при внимательном прочтении его труда, учитывая атмосферу современных ему обсуждений и последующих реакций, можно сделать вывод: борьба межвидовая и внутривидовая за существование объявлялась Дарвином существенным, но НЕ единственным фактором эволюции. На этом фоне полемик вокруг этой проблематики, меняющих мировоззренческие ориентиры, П.А. Кропоткин пытается соединить все лучшее, что получается в результате этих дискуссий. По итогам трудной личностной эволюции на основе титанического «перелопачивания» работ многих ученых и философов (стоит только посчитать количество ссылок на имена в его «Взаимной помощи»!), Кропоткин создает свою синтетическую философию.
В определении содержания кропоткинской философии сошлемся на московского философа В.М. Артемова: «Синтетическая философия П.А. Кропоткина, опираясь на открытое миропонимание, обосновывает идеал справедливого самоуправляющегося общества, субъектами которого выступают знающие, высоконравственные, свободные личности и их объединения»[12].
Проблемы морали в контексте синтетической философии Кропоткина разрабатывались им в ряде работ: «Справедливость и нравственность», «Нравственные начала анархизма», «Моральный выбор Л. Н. Толстого», «Взаимная помощь как закон природы и фактор эволюции», «Записки революционера», «Современная наука и анархия», «Хлеб и воля», «Этика». Основные понятия синтетической философии Кропоткина – это «взаимопомощь» и «инстинкт общительности». В истории человечества, по Кропоткину, взаимная помощь и поддержка, с одной стороны, и инстинкт общительности как фактор природный, с другой стороны, всегда были более значимы, чем «взаимная борьба за средства существования». Взаимопомощь в человеческом сообществе, по Кропоткину, неразрывно связана с такими коллективистскими ценностями, как солидарность, сотрудничество и справедливость. Понятия взаимопомощи и инстинкта общительности детально разрабатывались Кропоткиным в труде «Взаимная помощь как фактор эволюции».
По Кропоткину (опиравшемуся на концепцию Л. Г. Моргана), на заре человечества в эпоху дикости люди естественным образом вырабатывали первоначальные общественные учреждения. Родовые обычаи становились простыми нормами нравственности. Из родовых обычаев вырастает община, устроенная на началах взаимопомощи, солидарности и самоуправления. В эпоху варварства идет объединение деревенских общин в союзы или федерации, а в духовной жизни общества распространяется принцип равенства, получивший религиозно-нравственную санкцию. Цивилизация ознаменовалась возникновением «народоправства вольных городов», и этическое понятие братства становится важной чертой жизни и быта. Ценности «равенства» и «братства» обеспечивают взаимосвязь социально-политическим и духовно-нравственным аспектам жизни общества. Они выступают модусами категории «справедливость» и равнозначны как в природе, так и в обществе.
Справедливость в синтетической философии Кропоткина выступает в качестве общечеловеческого начала. В работе «Нравственные начала анархизма» он пишет: «...равенство … и вытекающая из него солидарность – вот самое могучее оружие животного мира в борьбе за существование. Равенство – это справедливость. Объявляя себя анархистами, мы заранее тем самым заявляем, что мы отказываемся обращаться с другими так, как не хотели бы, чтобы другие обращались с нами … Равенство во всем – синоним справедливости»[13].
Кропоткин прослеживает эволюцию взаимопомощи, начиная с различных видов насекомых (по преимуществу «общественных» – пчёл, муравьев, термитов), затем у птиц и животных, заканчивая людьми. Обстоятельства жизни заставляют их всех объединяться.
В социологии, по Кропоткину, закон взаимопомощи определяет формирование нравственных начал человеческой жизни. «Мы легко различаем три основных элемента, три составные части нравственности; сперва – инстинкт общительности…, затем понятие о справедливости…, на почве этих двух развивается третий элемент нравственного – чувство, которое мы называем … самоотвержением или же самопожертвованием, альтруизмом, великодушием»[14].
Для синтетической философии Кропоткина понятие альтруизма служит синонимом взаимосвязи природного и общественного, оно дополняется также понятием жизненности или жизненной силы. В человеческом обществе именно они (альтруизм и жизненность) разрешают противоречие между личным и общественным, индивидуальным и общим. Как пишет современный исследователь, Кропоткин «постоянно применял слова «альтруизм» и «эгоизм» в своих рассуждениях, оговариваясь, что «альтруизм» есть лишь часть инстинкта общительности… Однако часть эта – наивысшее проявление инстинкта. Во многих своих работах Кропоткин показывал, как из инстинкта взаимопомощи рождается … потребность – безвозмездная помощь, самопожертвование»[15].