Материал: Zatelepin_O_K_Kvalifikatsia_prestupleniy_protiv

При квалификации содеянного виновным как неисполнение приказа, совершенное группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой (ч. 2 ст. 332 УК РФ), суды должны исходить из общих требований, предусмотренных ст. 35 УК РФ.

Признавая подсудимого виновным в совершении преступления по признаку "группа лиц", суду недостаточно установить лишь сам факт отказа от исполнения приказа, заявленного одновременно (как правило, непосредственно после отдачи приказа) несколькими военнослужащими.

Неисполнение приказа группой лиц является соучастием в преступлении (соисполнительством) и, как следствие, предполагает умысел и согласованность в действиях двух и более военнослужащих. Применительно к данному составу преступления это может выражаться, в частности, в том, что отказ выполнить требование приказа, заявленный одновременно несколькими военнослужащими, представляет собой проявление определенной линии их совместного антиуставного поведения, хотя в конкретном случае между ними не было сговора по поводу места, времени или способа неисполнения данного приказа. Например, ряд военнослужащих договариваются в будущем вести себя таким образом, чтобы всячески дискредитировать определенного командира и тем самым подорвать его авторитет среди подчиненных, но при этом между ними отсутствует сговор по поводу каких-то конкретных действий.

При отсутствии таких условий одновременный отказ нескольких военнослужащих от исполнения приказа может являться случайным стечением обстоятельств, а не соучастием в преступлении.

Так, старший сержант К. и рядовой С. отказались исполнить отданный им в установленном порядке командиром подразделения подполковником М. устный приказ о заступлении в наряд по столовой. Гарнизонный военный суд осудил К. и С. по ч. 2 ст. 332 УК РФ за неисполнение приказа, совершенное группой лиц.

В данном случае из приговора, который постановлен в предусмотренном гл. 40 УПК РФ особом порядке, не видно, в чем конкретно выразилась согласованность в поведении указанных военнослужащих, необходимая для признания наличия соучастия в преступлении.

Предварительный сговор на неисполнение приказа может иметь место до получения или во время отдачи приказа, а также после его получения, когда подчиненные договариваются о его неисполнении.

По уже упоминавшемуся делу в отношении М.А., М.Р., К., В., Г. и К. суд квалифицировал содеянное виновными как неисполнение приказа, совершенное группой лиц. Из приговора видно, что М.А. и К. обратились к командиру взвода и командиру роты с просьбой вернуть принадлежащие им спиртные напитки. При этом они предупредили, что в случае невыполнения их просьбы военнослужащие данной роты откажутся нести службу в суточном наряде по офицерской столовой. Осужденные военнослужащие отказались исполнять приказ дежурного по столовой сразу после его отдачи, пояснив при этом, что они приступят к несению службы в наряде, если им вернут изъятые в спальном помещении роты спиртные напитки. При таких обстоятельствах имела место предварительная договоренность на неисполнение данного приказа и содеянное следовало квалифицировать по признаку группы лиц по предварительному сговору.

В случае совершения преступления организованной группой отдельные военнослужащие (участники такой группы) могут непосредственно не принимать участия в выполнении объективной стороны неисполнения приказа, но участвовать в подготовке этого преступления. При этом все участники организованной группы признаются соисполнителями совершенного преступления, их действия подлежат квалификации по ч. 2 ст. 332 УК РФ без ссылки на ст. 33 УК РФ.

Субъективная сторона преступления, предусмотренного ст. 332 УК РФ, характеризуется виной в форме умысла или неосторожности. При этом определяющим является отношение к последствию. Например, неисполнение приказа может быть совершено сознательно (военнослужащий осознанно отказывается выполнять те или иные предъявляемые к нему требования), однако это само по себе не дает оснований для признания содеянного умышленным, поскольку умысел, как и неосторожность, категория уголовно-правовая, применяемая при оценке только тех деяний, которые предусмотрены уголовным законом в качестве самостоятельных преступлений. Неисполнение приказа без последствий не образует самостоятельного преступления.

В соответствии с ч. 2 ст. 24 УК РФ (в редакции Федерального закона от 25 июня 1998 г. N 92-ФЗ) если форма вины в статье не указана, значит, преступление может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности (более подробно об этом говорилось в гл. 1 настоящего издания). В случае если в статье предусмотрена вина в форме неосторожности, то квалифицировать по ней умышленное преступление нельзя.

В ч. ч. 1 и 2 ст. 332 УК РФ вина может быть как умышленной, так и неосторожной, в ч. 3 этой статьи вина имеет форму только неосторожности. При разграничении преступлений, предусмотренных ч. ч. 2 и 3 ст. 332 УК РФ и совершенных с неосторожной формой вины, судам необходимо обратить внимание на следующее.

В ч. 2 ст. 332 УК РФ предусмотрена ответственность за открытый отказ от исполнения приказа (неповиновение) и иные формы сознательного неисполнения приказа. В результате указанных деяний наступают тяжкие последствия, отношение к которым может иметь форму неосторожности (к примеру, лицо осознанно не исполнило приказ начальника и при этом предвидело возможность наступления тяжких последствий, но без достаточных к тому оснований самонадеянно рассчитывало на их предотвращение). Уголовно наказуемой в ч. 3 ст. 332 УК РФ является специфическая форма неисполнения приказа, которая связана с забывчивостью, невнимательностью, неточностью и т.п., что само по себе свидетельствует только о неосторожной форме вины в данном составе преступления. При этом неосторожная вина в ч. 2 может иметь вид только легкомыслия, а в ч. 3 - небрежности (подробнее об этом см. гл. 1 настоящего издания).

Если неисполнение приказа имело форму неповиновения или иного сознательного невыполнения требований приказа, квалификация содеянного по ч. 3 ст. 332 УК РФ исключается, в том числе и при условии неосторожного отношения к наступившим тяжким последствиям.

Определенную сложность для квалификации представляет отграничение единичного преступления от множественности преступлений в случае неоднократного неисполнения приказа. В судебной практике наиболее часто встречаются следующие ситуации: 1) неисполнение подчиненным одного и того же приказа, отданного неоднократно; 2) неисполнение подчиненным разных приказов.

Неисполнение одного и того же приказа, отданного неоднократно, следует квалифицировать как единое преступление. При этом одним и тем же приказом являются требования, обращенные к одному и тому же подчиненному (подчиненным) и совпадающие по содержанию, способу и времени их выполнения. В данном случае для квалификации содеянного как единого преступления не имеет значения, отдавался приказ одним лицом или разными начальниками, поскольку умысел виновного направлен на неисполнение фактически одного приказа.

Рядовой Э. на территории гауптвахты в присутствии арестованных военнослужащих открыто отказался выполнить приказ майора М. по наведению порядка в туалетной комнате. Э. отказался выполнить аналогичный приказ, отданный ему через пять минут командиром первой дисциплинарной роты майором Ш. Органы предварительного следствия квалифицировали содеянное Э. по совокупности двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 332 УК РФ. Гарнизонный военный суд правильно исключил из обвинения излишне вмененную ч. 1 ст. 332 УК РФ и усмотрел в содеянном Э. единое неисполнение приказа, поскольку требования о наведении порядка, повторенные разными начальниками, в данной ситуации являются по существу одним и тем же приказом.

Неисполнение подчиненным нескольких приказов (различных по содержанию и времени отдачи) может представлять собой совокупность преступлений или единое преступление.

Неисполнение приказа является продолжаемым преступлением в случае, когда оно складывается из ряда юридически тождественных деяний, имеющих общую цель и единый умысел, составляющих в целом одно преступление. При этом между отдельными актами неисполнения приказа должно быть внутреннее единство, свидетельствующее об определенной линии устойчивого поведения, направленного на реализацию единого умысла. Для признания неисполнения приказа единым продолжаемым преступлением не имеет значения, отдавались приказы одним и тем же лицом или разными начальниками.

По уже приводившемуся делу в отношении Д., который шесть раз отказался в течение двух месяцев подряд от исполнения приказов о заступлении в суточный наряд части, суд правильно квалифицировал содеянное по ч. 1 ст. 332 УК РФ как единое преступление. При этом в приговоре установлено, что осужденный не исполнял приказы начальников, поскольку его воспитание не позволяло нести службу во внутреннем наряде и выполнять "грязную" работу. В данном случае неоднократный отказ от заступления дневальным по роте свидетельствует о наличии устойчивой антиуставной линии поведения и является реализацией единого умысла, направленного на отказ нести службу в составе суточного наряда.

В тех случаях, когда подчиненные неоднократно в течение длительного времени не исполняют приказы, совпадающие по содержанию (например, заступление в наряд, наведение порядка в подразделении), в целях правильной квалификации содеянного как продолжаемого преступления или по совокупности преступлений судам необходимо устанавливать, объединены или нет все эпизоды преступной деятельности единым умыслом и общей целью.

По приговору гарнизонного военного суда рядовой Г. осужден за совершение пяти преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 332 УК РФ, выразившихся в том, что 8 марта, 28 апреля, 2, 10 и 13 мая 2005 г. он не исполнял приказы командира части. В приговоре, постановленном без проведения судебного разбирательства, не раскрыто содержание этих приказов, не указана обстановка совершения преступлений, а также из него не видно, охватывались эпизоды неисполнения приказов общей целью и единым умыслом или нет. При таких условиях квалификация содеянного по совокупности пяти преступлений вызывает сомнение.

В тех случаях, когда деяние, начавшееся как неисполнение приказа (неповиновение), перерастает в более тяжкое посягательство на порядок воинской подчиненности (сопротивление начальнику или принуждение его к нарушению обязанностей военной службы, насильственные действия в отношении начальника), действия виновного не образуют совокупности преступлений и подлежат квалификации соответственно по ст. 333 или ст. 334 УК РФ.

Правильно, например, только по п. "а" ч. 2 ст. 334 УК РФ осуждены гарнизонным военным судом рядовые М., К., Н., Г. и В., которые вначале не исполнили приказы капитанов И. и А., прапорщика М. о прекращении избиения старшего лейтенанта У., а затем, проявляя недовольство их требовательностью, избили указанных военнослужащих.

Глава 5. КВАЛИФИКАЦИЯ ВОИНСКИХ НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

Одним из основных направлений развития военной организации государства является укрепление законности, правопорядка и воинской дисциплины, в том числе обеспечение соблюдения уставного порядка взаимоотношений между военнослужащими.

Воинские насильственные преступления сопряжены с применением насилия к военнослужащим и, как следствие, сопровождаются причинением вреда здоровью, снижают уровень боевой готовности воинских частей и подразделений, нарушают основные принципы взаимоотношений между военнослужащими - единоначалие, уважительное отношение к подчиненным и войсковое товарищество, обусловливают самоубийство, уклонение от военной службы и иные тяжкие последствия.

Неуставные взаимоотношения среди военнослужащих являются одной из наиболее острых проблем не только для России, но и для мирового сообщества, в частности они распространены в армиях стран НАТО. В ст. 2 Европейской социальной хартии прав военнослужащих по призыву обращается внимание государств на необходимость прилагать все усилия к предотвращению насилия среди военнослужащих по призыву и между военнослужащими по призыву и кадровыми военнослужащими (данный документ принят в сентябре 1991 г. организациями - членами Европейского совета организаций военнослужащих по призыву (ЕСОВ) и получил вначале название "Европейская социальная хартия военнослужащих по призыву", в 1996 г. этот документ был переименован).

В специальных докладах Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации "О нарушении уставных правил взаимоотношений между военнослужащими при отсутствии между ними отношений подчиненности" (17 июня 2000 г.) и "О соблюдении прав граждан в связи с прохождением военной службы" (1 июня 2005 г.) подчеркивается, что воинские насильственные преступления держат первенство в ряду негативных явлений, характерных для военных организаций государства, они представляют собой главную проблему не только с точки зрения защиты прав военнослужащих, но и применительно к боеспособности армии и флота, их моральному духу.

Анализ статистических данных о судимости военнослужащих показывает, что на сегодняшний день пока не удалось кардинальным образом изменить неблагополучную ситуацию с воинскими насильственными преступлениями. Несмотря на принимаемые меры и даже снижение в последние годы количества осужденных за эти преступления, уровень судимости военнослужащих, в том числе офицеров, за насильственные преступления продолжает оставаться высоким, а сами неуставные отношения приобретают все более скрытый и устойчивый характер.

Успех системного воздействия на преступные проявления насилия в сфере военной службы, выбор стратегии борьбы с насильственной преступностью <157> зависят от ряда моментов, среди которых большое значение имеют степень теоретической разработанности признака насилия в преступлениях против военной службы, наличие в уголовно-правовой доктрине четкого определения воинских насильственных преступлений и их видов, специальных (частных) правил их квалификации.

--------------------------------

<157> Более подробно о стратегиях борьбы с преступностью см., напр.: Кудрявцев В.Н. Стратегии борьбы с преступностью. М., 2003.

Различные аспекты преступного насилия в сфере военной службы рассматривались в работах военных юристов: Х.М. Ахметшина, З.М. Абдуллаева, В.Г. Белявского, Ф.С. Бражника, Г.И. Бушуева, А.П. Васецова, А.А. Герцензона, С.М. Иншакова, И.В. Крупнова, В.В. Лунеева, И.М. Мацкевича, Е.А. Моргуленко, К.Д. Нечевина, Е.В. Прокоповича, А.С. Самойлова, Е.А. Самойлова, А.А. Смердова, А.А. Тер-Акопова, А.А. Толкаченко, А.И. Хомякова, В.М. Чхиквадзе, Н.А. Шулепова, В.П. Шупленкова и др.

Вместе с тем проблема квалификации насильственных преступлений против военной службы не может быть признана окончательно разрешенной.

В уголовно-правовой науке достаточно основательно разработаны понятия насилия и насильственных преступлений, всесторонне исследованы их признаки, уделяется много внимания анализу отдельных видов насильственных преступлений. Вместе с тем на сегодняшний день понятие воинских насильственных преступлений в уголовно-правовой доктрине исследовано недостаточно.

К воинским насильственным преступлениям принято относить лишь посягательства на порядок уставных взаимоотношений между военнослужащими (ст. ст. 333 - 335 УК РФ). Отдельные авторы относят к ним и превышение должностных полномочий, совершаемое воинскими начальниками (ст. 286 УК РФ). Однако преступное насилие возможно и в других преступлениях против военной службы, в частности в преступлениях против порядка несения специальных видов военной службы (ст. ст. 340 - 344 УК РФ). Несмотря на то что эти деяния в целом хорошо изучены в теории, их насильственный характер слабо освещен в юридической литературе.