Материал: Zatelepin_O_K_Kvalifikatsia_prestupleniy_protiv

--------------------------------

<487> Хотелось бы обратить внимание на то, что в УГ и КС ВС РФ 2007 г., в приложении N 14 "О гауптвахте", речь идет именно о военнослужащих (выделено мной. - О.З.), заключенных под стражу и содержащихся на гауптвахте.

Вместе с тем указанные военнослужащие, учитывая основания нахождения их на гауптвахте, обладают также статусом участников соответствующих уголовно-процессуальных отношений. В частности, они обязаны соблюдать специальный порядок, обеспечивающий реализацию избранной в отношении их меры пресечения, не препятствовать установлению истины по делу и т.д. На этих военнослужащих, наряду с общими обязанностями военной службы, возложены также обязанности по содействию осуществлению правосудия.

Таким образом, побег данных лиц с гауптвахты представляет собой уклонение от исполнения не только обязанностей военной службы, но и от обязанностей в сфере правосудия. Общественная опасность побега заключается в прерывании исполнения решения суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и, как следствие, в отвлечении сил и средств для поиска бежавшего, в создании опасности совершения этим лицом нового преступления и т.п. При этом важно обратить внимание на то, что в самой ст. 313 УК РФ, устанавливающей ответственность за побег из-под ареста или под стражи, цель - уклонение от уголовной ответственности в качестве конструктивного или квалифицирующего признака не указана. Совершая побег, лицо всегда осознает, что оно таким образом уклоняется от привлечения к уголовной ответственности и причиняет вред интересам правосудия.

Побег с гауптвахты военнослужащих рассматриваемых категорий во всех случаях представляет собой посягательство на два объекта уголовно-правовой охраны - военную безопасность государства (порядок пребывания на военной службе) и интересы правосудия, налицо так называемая идеальная совокупность преступлений. Это обстоятельство требует квалифицировать такой побег по ст. 313 УК РФ и в зависимости от конкретных обстоятельств дела по ст. 337 или ст. 338 УК РФ.

Представляется, что не совсем последовательной была позиция Военной коллегии Верховного Суда СССР, согласно которой указанная совокупность могла быть только при совершении побега с гауптвахты, сопряженного с дезертирством (например, упоминавшееся выше дело Ч.). Противоречивым, на наш взгляд, является и подход Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации, сформулированный, правда, не по конкретным делам, а в Обзоре 2001 г. С одной стороны, признается, что военнослужащий исключается из сферы воинских правоотношений в связи с применением к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а с другой стороны, утверждается, что такие лица продолжают оставаться военнослужащими и в полной мере обладают всеми признаками субъекта преступления против военной службы, за исключением уклонений от военной службы, поскольку они не могут причинить вред порядку пребывания на военной службе.

Поскольку лица, содержащиеся на гауптвахте по решению суда об избрании в отношении их меры пресечения в виде заключения под стражу, продолжают оставаться военнослужащими, а гауптвахта для них является местом прохождения военной службы, то не только уклонение от военной службы вовсе следует квалифицировать по совокупности, но и временное оставление места службы (в данном случае - гауптвахты) на срок свыше двух (десяти) суток должно квалифицироваться как побег из-под ареста или из-под стражи (ст. 313 УК РФ) и самовольное оставление места службы (ст. 337 УК РФ).

В тех случаях, когда военнослужащий осуждается военным судом к лишению свободы, до вступления приговора в законную силу в отношении его избирается (либо сохраняется) мера пресечения в виде заключения под стражу. Такие военнослужащие могут находиться на гауптвахте (или в следственном изоляторе) до вступления обвинительного приговора в законную силу и в этот период совершить побег.

Предложенные выше правила квалификации, несмотря на то что указанные лица формально сохраняют статус военнослужащих до момента их увольнения с военной службы в связи с осуждением к лишению свободы, вряд ли применимы в полном объеме. В данном случае важное значение для квалификации приобретает цель совершения побега. С учетом осуждения таких военнослужащих к реальному лишению свободы и вследствие этого увольнения их с военной службы после вступления приговора в законную силу можно предположить, что целью такого побега является уклонение от реализации уголовной ответственности. Поэтому содеянное должно оцениваться, как правило, только по ст. 313 УК РФ.

На гауптвахте могут содержаться также военнослужащие, осужденные к аресту. В юридической литературе предлагается побег указанных лиц рассматривать только как воинское преступление, поскольку такие военнослужащие хотя и отбывают уголовное наказание, но при этом продолжают проходить военную службу <488>.

--------------------------------

<488> См., напр.: Военно-уголовное право: Учебник. С. 196.

Действительно, указанные лица не утрачивают статус военнослужащих и продолжают проходить военную службу. Однако на них помимо обязанностей военной службы (общих) возложены и дополнительные обязанности по соблюдению требовании федеральных законов, других нормативных правовых актов, определяющих порядок и условия отбывания этого наказания, в интересах правосудия. Общественная опасность побега военнослужащих, отбывающих уголовный арест, также заключается в прерывании исполнения приговора суда, в отвлечении сил и средств для поиска бежавшего и т.п. Поэтому, безусловно, побег указанных лиц причиняет вред интересам правосудия.

С учетом сказанного выше представляется, что побег с гауптвахты военнослужащих, осужденных к аресту, должен квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 313 и 337 или 338 УК РФ.

Военнослужащие, в отношении которых избрана мера пресечения - заключение под стражу, содержатся на гауптвахте в виде исключения. Как правило, указанные лица находятся в следственных изоляторах. В связи с этим возникает вопрос о квалификации побега военнослужащих из следственных изоляторов. В юридической литературе существует мнение, что военнослужащие, содержащиеся в следственных изоляторах, на основании соответствующих процессуальных актов также исключаются из сферы военно-служебных отношений и, как следствие, их побег во всех случаях следует квалифицировать только по ст. 313 УК РФ.

Представляется, что такое утверждение является не бесспорным. Предпочтительной следует признать точку зрения тех авторов, которые утверждают, что побег указанных военнослужащих из следственных изоляторов необходимо квалифицировать так же, как и их побег с гауптвахты, т.е. по совокупности ст. ст. 313 и 337 или 338 УК РФ <489>.

--------------------------------

<489> См., напр.: Ашитов З.О. Указ. соч. С. 19 - 20.

В соответствии с презумпцией невиновности лица, содержащиеся под стражей в связи с обвинением в совершении преступления, считаются невиновными, пока их виновность не будет доказана и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49 Конституции Российской Федерации). В ст. 6 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" определено, что арестованные лица пользуются правами и свободами и несут обязанности с ограничениями, предусмотренными этим Законом и иными федеральными законами.

Действующее федеральное законодательство не содержит положений, согласно которым военнослужащие, содержащиеся под стражей в следственном изоляторе, утрачивали бы свой правовой статус. Наоборот, в п. 11 ст. 38 Федерального закона "О воинской обязанности и военной службе" говорится именно о военнослужащих, находящихся под следствием, в том числе, видимо, и о тех, в отношении которых избрана мера пресечения в виде заключения под стражу и которые содержатся в следственных изоляторах. Согласно п. 4 ст. 42 названного Закона военнослужащие, в отношении которых возбуждено уголовное дело и которые находятся в распоряжении командира (начальника), считаются проходящими военную службу не на воинских должностях до вынесения решения по уголовному делу.

Представляется, что военный суд своим решением (постановлением или определением) о применении к военнослужащему заключения под стражу в качестве меры пресечения не может исключить его из сферы военно-служебных отношений, т.е. фактически лишить правового статуса военнослужащего на период содержания под стражей в следственном изоляторе. Принятие такого процессуального документа само по себе не является юридическим фактом, создающим, изменяющим или прекращающим правовые отношения по поводу реализации правового статуса военнослужащих. Соответствующее решение по уголовному делу может входить только в состав так называемых сложных юридических фактов, изменяющих некоторым образом правовое положение данных лиц, но не лишающих их полностью статуса военнослужащих.

Военнослужащие, содержащиеся под стражей в следственных изоляторах, проходят военную службу, а значит, и обладают, хотя и весьма специфическим (в определенном смысле ограниченным), правовым статусом военнослужащих. Содержание под стражей в следственных изоляторах является своеобразным периодом прохождения военной службы, поскольку военнослужащие, по существу, не выполняют большую часть служебных обязанностей (в частности, должностных и специальных). Последнее обстоятельство является одним из главных аргументов тех авторов, которые утверждают, что в данном случае соответствующим судебным актом военнослужащий фактически исключается из сферы военно-служебных отношений. Однако следует помнить, что общие обязанности военнослужащих в одинаковой мере распространяются на всех военнослужащих в целях реализации их статуса, поддержания субординационных отношений и выполнения требований законности, независимо от времени и места их действия <490>. Представляется, что общие обязанности распространяются и на военнослужащих, содержащихся по решению суда под стражей в следственном изоляторе. Для сравнения, при нахождении на лечении, в плену, положении заложника или интернированного военнослужащие также не исполняют фактически должностных и специальных обязанностей военной службы, но тем не менее считаются исполняющими обязанности военной службы (видимо, речь идет об общих обязанностях), а значит, и проходящими военную службу.

--------------------------------

<490> Титов А.В. Указ. соч. С. 8 - 9.

Военнослужащие, содержащиеся в следственных изоляторах под стражей, не освобождаются полностью от исполнения возложенных на них обязанностей военной службы и ответственности за их нарушение. Иное понимание данного вопроса может привести к неверным решениям, в частности, при разграничении ряда насильственных воинских преступлений со сходными общеуголовными. Например, если полагать, что военнослужащие, находясь в следственных изоляторах, утрачивают статус, то они не только лишаются прав, но и освобождаются от обязанностей по военной службе, т.е. становятся фактически гражданскими лицами. Как же быть в тех случаях, когда данные лица совершат насильственные действия в отношении своего начальника (в связи с исполнением им своих обязанностей по военной службе) при проведении очной ставки? Если считать, что они исключены из сферы военно-служебных отношений, то они, соответственно, не могут и посягать на различные стороны военной безопасности государства, охраняемые в гл. 33 УК РФ. В таком случае в приведенных примерах отсутствуют соответствующие составы воинских преступлений и подобные деяния необходимо квалифицировать как преступления против личности (например, ст. ст. 111, 112 УК РФ). Представляется, что с таким выводом согласиться нельзя.

С учетом особенностей правового статуса военнослужащих, содержащихся в следственных изоляторах, они не могут исполнять, как и военнослужащие, содержащиеся на гауптвахте, только должностные и специальные обязанности военной службы. Указанные лица могут быть привлечены к уголовной ответственности за нарушение ими общих обязанностей по соответствующим статьям гл. 33 УК РФ наравне с другими военнослужащими, в том числе и за уклонения от военной службы. При этом следует также помнить, что данные военнослужащие одновременно являются и участниками правоотношений в сфере правосудия (как и те военнослужащие, которые содержатся на гауптвахте).

Таким образом, и побег военнослужащих, находящихся в предварительном заключении, из следственных изоляторов следует квалифицировать не только как побег из-под стражи (ст. 313 УК РФ), но и как соответствующее преступление против военной службы (ст. 337 или ст. 338 УК РФ), т.е. по правилам квалификации идеальной совокупности преступлений.

Подводя черту под рассмотренным в настоящем параграфе вопросом, необходимо прийти к следующим выводам. Во-первых, военнослужащие, содержащиеся по различным основаниям на гауптвахте, не исключаются из сферы военно-служебных отношений и могут быть субъектами преступлений против военной службы. Во-вторых, побег с гауптвахты военнослужащих, отбывающих там наказание в виде ареста или содержащихся под стражей в качестве меры пресечения, должен квалифицироваться по совокупности преступлений, предусмотренных ст. ст. 313 и 337 или 338 УК РФ. В-третьих, побег военнослужащих, находящихся в предварительном заключении, из следственного изолятора представляет собой также идеальную совокупность - побег из-под стражи и соответствующий вид уклонения от военной службы.