Материал: Sovetskie_spetssluzhby_vostoch_vopros

страны – ежемесячные обзоры социально-политического и экономического положения в СССР (1922–1930).

Изучение архивных источников и научной литературы свидетельствует о том, что еще в период Гражданской войны в Советской России в Политбюро ЦК РКП(б) неоднократно обсуждался вопрос создания в структуре советской спецслужбы специального подразделения, которое бы боролось с «восточной контрреволюцией» и способствовало продвижению советских интересов в пограничных государствах Ближнего и Среднего Востока. События, развернувшиеся в начале 1920-х годов в Средней Азии и Крыму, в Татарии и Башкирии, на Северном Кавказе, а также задача революционного «пробуждения Азии» потребовали от руководителей органов безопасности найти решение сложных задач по обеспечению интересов нашей страны на Востоке.

Специфика работы в своеобразной национальной и культурной среде, отличающейся от привычной, православной, русскоязычной, требовала соответствующих специалистов и исполнителей. В сложившихся условиях было принято решение образовать самостоятельное подразделение в ГПУ для работы на восточном направлении. В начале 1921 г. было создано 14-е специальное отделение Особого отдела ГПУ, которое вело наблюдение за миссиями восточных государств в Москве, но оно не смогло решить поставленные перед ним задачи.

Создание в июне 1922 г. Восточного отдела и выделение борьбы со шпионажем восточных государств в самостоятельное направление деятельности в руководстве ГПУ имело не только сторонников, но и противников. Так, помощник начальника Особого отдела Р.А. Пилляр в докладной записке высказал свое несогласие с передачей функций по противодействию шпионажу восточных государств из Контрразведывательного отдела во вновь образованный Восточный отдел. По его мнению, «так называемый восточный шпионаж тесно сплетён со шпионажем государств Европы» и, соответ-

ственно, «методы борьбы с восточным шпионажем тождественны методам борьбы со шпионажем государств

25

Европы и Америки» (выделено нами. – В.Х.)30. На находящемся в нашем распоряжении экземпляре этой записки есть резолюция заместителя председателя ГПУ Уншлихта о постановке вопроса на заседании Коллегии, которая в итоге поддержала идею существования самостоятельного «восточного» подразделения.

Подобная работа являлась для ГПУ-ОГПУ совершенно новым и непривычным видом деятельности. Начальник новой структуры Я.Х. Петерс отмечал, что «методы борьбы с враждебными силами должны быть иными, гораздо более совершенными, чем применявшиеся в прошлые годы» и учитывать особенности объекта воздействия31.

Полномочные подразделения ГПУ были созданы в районах компактного проживания нерусского населения в Туркестане, Крыму, в Татарии, Башкирии, Киргизском крае (Казахстане), на Урале и в Сибири.

Восточный отдел ГПУ-ОГПУ вел сбор разносторонней информации по сопредельным странам Востока и регионам страны с компактным проживанием мусульманского населения, наладив координацию и взаимодействие с различными учреждениями и ведомствами, а также региональными структурами контрразведки. В числе взаимодействующих ведомств были Наркомат иностранных дел, Наркомат по делам национальностей, Разведывательное управление Народного комиссариата обороны (НКО), внешнеторговые организации и информационные агентства.

Для того чтобы организовать работу по «восточной линии», ВО ГПУ готовил и направлял на места циркулярные указания, в которых рекомендовал региональным структурам тщательно разобраться в различных течениях и группировках и отличить действительную контрреволюцию от вполне «законных национальных стремлений», изыскивать целесообразные методы подхода к ним. ВО ГПУ надеялся расширить свои знания о Востоке, получая информацию с мест, и поэтому требовал от местных органов ГПУ собирать соответ-

30ЦА ФСБ России. Ф. 1. Оп. 6. Д. 19. Л. 5.

31Там же. Л. 181–183.

26

ствующие материалы, составлять исторические обзоры исторического и текущего развития национально-религиозного движения в данных регионах с явно материалистическим уклоном32.

Начальник ВО ГПУ Я. Петерс, отмечая, что в архивах различных учреждений России накопился очень ценный материал по Востоку, оценивал его как «сырой материал, могущий быть использованным только при значительной его обработке достаточно компетентными лицами и притом лишь с помощью метода исторического материализма». Для разработки архивных материалов на местах необходимо было использовать «местные силы – туземных коммунистов, интеллигентов и общественных деятелей, особенно специально занимающихся изучением истории своего народа (независимо от характера их политических убеждений)». ВО ГПУ рекомендовал обратиться «к ним с просьбой о составлении исторических обзоров и разработки отдельных вопросов»33.

В целях разработки архивов рекомендовалось выявлять «всех лиц, могущих выполнить эту работу», и негласно собирать на них биографические сведения и информацию, характеризующую их с политической стороны, выясняя их роль в национальном движении в прошлом и в настоящем. Это было необходимо делать для того, чтобы понимать, «насколько можно довериться» подготовленным ими материалам. От лиц, знакомых с историей национально-религиозного движения в других восточных окраинах и сопредельных странах, не входящих в сферу компетенции местного органа ГПУ, требовалось «извлечь все возможное и прислать в ВО ГПУ». Рекомендовалось соблюдать осторожность, «во-первых, чтобы не расконспирировать текущую техническую работу и,

32 ВО ГПУ разработал план составления исторических обзоров национально-религиозного движения стран Востока, в котором рекомендовалось излагать фактический материал в материалистическом ключе, т. е. сопровождать его анализом социальноэкономических предпосылок общественных движений (ЦА ФСБ России. Ф. 1. Оп. 6. Д. 19. Л. 178–189).

33 Там же. Л. 178–183.

27

во-вторых, во избежание опасности подпасть под влияние одностороннего освещения какого-либо одного течения». Для критического отношения к составлявшимся обзорам к работе необходимо было привлекать «лиц всех политических оттенков, ибо при этом условии мы будем иметь освещение каждого вопроса со всех точек зрения, не исключая и заведомых врагов соввласти»34. Копии обзоров, отзывы, а также сведения об источнике получения информации и лицах, составивших обзоры, направлялись в ВО ГПУ.

Фактически с момента своего создания в июне 1922 г. Восточный отдел (ВО) ГПУ приступил к написанию «Обзоров положения на восточных окраинах РСФСР-СССР и в сопредельных странах Востока», которые освещали различные аспекты национально-религиозных движений внутри страны и антиили просоветские настроения в Персии, Турции, Афганистане и других восточных странах.

Сведения о положении на «восточных окраинах» также регулярно появлялись в виде фрагментов различных разделов ежемесячных обзоров ИНФО: «Националистические движения»; «Религиозные течения»; «Бандитизм». Основными поставщиками информации в этом случае выступали и Контрразведывательный (КРО), и ИНФО, и Восточный отделы.

Говоря о проявлениях «националистических движений», ежемесячные обзоры фиксировали обеспокоенность наличием в государственном аппарате волго-уральских и кавказских республик «националистов». По мнению ОГПУ, «процесс башкиризации» советского аппарата носил националистический характер, она проводилась даже в районах, где башкиры составляли всего 5 % населения, что вызывало «обострение отношений между туземным и европейским населением (вы-

делено нами. – В. Х.)» и недовольство в русских кантонах35. Крымское националистическое движение носило, по мне-

нию ОГПУ, «кулацкий характер» и опиралось на поддержку мусульманского духовенства. Их совместная работа заключалась в нелегальном преподавании религии и пропаганде

34ЦА ФСБ России. Ф. 1. Оп. 6. Д. 19. Л. 181–184.

35ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 2. Д. 752. Л. 41–51.

28

против советских школ (особенно в районах Феодосии и Евпатории)36.

Местные органы ГПУ в Казахстане постоянно контролировали бывших алашордынцев, которые «по-прежнему критически относились к мероприятиям советской власти, но внешне скрывали свое настроение»37.

Причинами усиливающихся внутриродовых противоречий, национальной вражды и конфликтов между казахами и русскими были разногласия в вопросах землеустройства, ловли рыбы, пользования сенокосными полями и лесами. Враждебность между русскими и казахами приняла массовый характер38, на почве раздела земли и воды между узбеками и киргизами, узбеками и русскими возникала национальная рознь39.

Раздел обзоров под названием «Религиозные течения» помимо информации о православном духовенстве иногда включал в себя сведения о мусульманском духовенстве: борьбе между прогрессивной (джадидами) и традиционно настроенной частями мусульманского духовенства в Центральном духовном управлении, дискуссиях внутри ЦДУ по вопросам о равноправии женщин и отношении к свержению халифа в Турции, усилении влияния мусульманского духовенства40.

Часть обзоров, именовавшаяся «Бандитизм», регулярно приводила статистические данные ОГПУ о количестве отрядов басмачей, регионах их активности в Бухаре, тактике действий командиров, данные о получении ими оружия и лошадей из Афганистана41.

36Там же. Л. 47–48.

37«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране 1922–1934. М., 2001. Т. 2. 1924 г. С. 110.

38ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 2. Д. 752. Л. 95–100.

39Там же. Л. 70–75, 97–100.

40«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране 1922–1934. М., 2001. Т. 2. 1924 г. С. 53, 88, 110, 159.

41Там же. С. 137, 160, 187, 231, 246, 278.

29