Материал: Sovetskie_spetssluzhby_vostoch_vopros

националистических панисламистских партий и группировок, борьбе с бандитизмом, разработке мусульманского духовенства на территории Северного Кавказа и Дагестана, Карачае- во-Черкесской автономной области, Кабардино-Балкарской автономной области, о разработке иттихадистских (партия «Иттихад-Ислам») и других националистических группировок, разработке бехаистских организаций, групп и ячеек в Дагестане, контрреволюционных и бандитских элементов на Северном Кавказе. В сводках ПП ОГПУ Северо-Кавказского края и Дагестана приводятся характеристики низового советского аппарата, данные о деятельности мусульманского духовенства, шейхизме и мюридизме в Дагестане и ЧеченоИнгушетии, национальном движение в Чечне и «основных моментах мусульманской религии», деятельности кулацкоантисоветского элемента и мусдуховенства в Дагестане и национальных областях Северо-Кавказского края. Историческое значение имеет обзор ПП ОГПУ Дагестана от 17 ноября 1930 г. по делу ликвидированной контрреволюционной панисламистской организации «Урватул-Вуска»20.

В переписке ВО ОГПУ с подразделениями ОГПУ ВолгоУральский регион выделяется обилием документов (докладов и сводок) о политическом положении в Татарии и Башкирии, деятельности татарских и башкирских националистов и мусульманского духовенства, ваисовском движении, восстании в Мензелинском и Чистопольском уездах, об активных деятелях панисламистского движения, религиознонациональном движении среди татар21.

Особый интерес в делопроизводственных документах представляют характеристики заметных фигур российского мусульманства, приводимые сторонними наблюдателями, свидетельства их общения и сотрудничества с советскими чиновниками, например, материалы о взаимодействии М. Бигиева с работниками Восточного отдела ОГПУ.

20ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 2. Д. 68; Оп. 3. Д. 525, 539, 551, 552, 553, 554; Оп. 4. Д. 388; Оп. 7. Д. 677; Оп. 8. Д. 881; Оп. 11. Д. 1520.

21ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 1. Д. 661, 665–666, 683, 688–690; Оп. 6. Д. 428.

20

Документы свидетельствуют о том, что ВО ОГПУ очень внимательно следил за событиями, связанными с арестом М. Султан-Галиева, тщательно выявляя круг его потенциальных сторонников. Восточный отдел ОГПУ информировал советское руководство о деятельности султангалиевской татарской националистической организации в Москве, Татарии, Башкирии и Крыму, обращал внимание местных органов на активизацию националистических кругов, группирующихся вокруг Султан-Галиева. Итогом подобной активной деятельности стало раскрытие «контрреволюционной тюркской националистической организации», якобы возглавляемой бывшим представителем Татарской Республики при ВЦИК Султан-Галиевым22.

Местные органы ГПУ в Казахстане держали под постоянным контролем бывших алашордынцев, которые «попрежнему критически относились к мероприятиям советской власти, но внешне скрывали свое настроение» о чем регулярно информировали Центр23.

Причинами усиливающихся внутриродовых противоречий, национальной вражды и конфликтов между казахами и русскими были разногласия в вопросах землеустройства, рыбной ловли, пользования сенокосными полями и лесами. Враждебность между русскими и казахами приняла массовый характер24. Национальная рознь между узбеками и киргизами, узбеками и русскими возникала на почве раздела земли и воды25.

ПП ГПУ Крыма регулярно направляло в ОГПУ докладные записки и сообщения о деятельности татарских националистических группировок и мусульманского духовенства, армянских партий «Гнчак» и «Дашнак-Цутюн» на территории Крыма. Ценную информацию для востоковедов и исламоведов представляют переводы статей, подготовленных для

22Там же. Оп. 5. Д. 312; Оп. 7, Д. 408; Оп. 8. Д. 531, Н-6169.

23«Совершенно секретно»: Лубянка – Сталину о положении в стране 1922–1934. М., 2001. Т. 2. 1924 г. С. 110.

24ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 2. Д. 752. Л. 95–100.

25Там же. Л. 70–75, 97–100.

21

религиозного журнала «Асры-Мусульманлык», направлявшихся на заключение в Восточный отдел ОГПУ26.

Крымское националистическое движение носило, по мнению ОГПУ, «кулацкий характер» и опиралось на поддержку мусульманского духовенства. Их совместная работа заключалась в нелегальном преподавании религии и пропаганде против советских школ (особенно в районах Феодосии и Евпатории)27.

В самом начале деятельности Восточного отдела, в первом циркуляре 1922 г., Я.Х. Петерс отмечал, что центр планировал регулярно направлять на места: 1) разъяснения общего характера (циркулярные письма); 2) «конкретные указания по отдельным вопросам борьбы с национальной и религиозной контрреволюцией». Кроме того, «Востокотдел ежемесячно составляет обзоры по окраинам РСФСР и сопредельных стран с включением материалов, освещающих восточную политику империалистических держав и Совроссии – направляет их в регионы». Я. Петерс писал, что в архивах различных учреждений России накопился очень ценный материал по Востоку, оценивали его как «сырой материал, могущий быть использованным только при значительной его обработке достаточно компетентными лицами и притом лишь с помощью метода исторического материализма». Для разработки архивных материалов на местах необходимо было использовать «местные силы – туземных коммунистов, интеллигентов и общественных деятелей, особенно специально занимающихся изучением истории своего народа (независимо от характера их политических убеждений)». ВО ГПУ рекомендовал обратиться «к ним с просьбой о составлении исторических обзоров и разработке отдельных вопросов»28.

Мы видим, что в целом работа выстраивалась в соответствии с заявленными направлениями. Вместе с тем спустя пять лет с момента создания отдела в одном из своих документов (циркуляр № 156522 от 8 июля 1927 г.) руководство

26Там же. Оп. 1. Д. 662, 680–683, Оп. 4. Д. 401, Оп. 7. Д. 384.

27Там же. Ф. 2. Оп. 2. Д. 752. Л. 47–48.

28ЦА ФСБ России. Ф. 1. Оп. 6. Д. 19. Л. 178–183.

22

ВО ОГПУ признавало: «Абсолютное отсутствие времени и сил не дало нам возможности выполнить одну из задач, кои мы себе поставили, – дать местам некий законченный труд по интеллигенции и антисоветским партиям и группировкам на наших восточных окраинах – так, как мы ее проектировали». Тем не менее результатом деятельности ВО ГПУ-ОГПУ в 1922–1930 гг. стало: накопление разносторонней информации об обстановке на внутреннем и зарубежном Востоке, в том числе значительный объем информации «компрометирующего» характера в отношении лидеров национальных движений и организаций, отстаивавших собственную точку зрения на проблемы национального строительства. В центре «контрреволюционной» повестки вполне ожидаемо с учетом общего антирелигиозного вектора развития Советского государства очутилась и религиозная элита: исламская, буддийская или другая.

Очевидно, что сформированный в документах отдела образ «Востока», «восточных окраин», «восточных народов» был лишен аналитической абстрактности, свойственной востоковедческой науке, но вместе с тем именно он зачастую имел решающее значение при принятии политических решений высшим руководством страны. В его недрах формировался образ «хорошего» или «плохого» мусульманина, буддиста и пр.; «красного» или «контрреволюционно настроенного» представителя национальной или религиозной элиты. В связи с этим значение материалов ВО ГПУ-ОГПУ невозможно переоценить.

Не случайно, что Восточный отдел был расформирован именно в 1930 г.: идея мировой революции канула в Лету, приближалось время Большого террора, в специфической «восточной» структуре советские спецслужбы более не нуждались. Свою историческую миссию по аккумуляции компрометирующей информации работники отдела выполнили блестяще.

23

Архивы Лубянки 1920-х годов о «внутреннем»

изарубежном Востоке: от тотальной секретности

кмаксимальной открытости29

Сложное военно-политическое и экономическое положение Советской России в период Гражданской войны вызывало острую необходимость в систематическом и полном информировании руководства страны о положении в различных регионах Республики, чтобы координировать свои действия, в том числе в области управления этноконфессиональными процессами.

На основе анализа архивных документов и проведенных ранее научных исследований мы попытаемся ответить на вопросы:

1)каким было информационное обеспечение политического руководства страны по «восточной» тематике в 1920-е годы;

2)какую степень секретности имели эти документы и как они вводятся в научный оборот в современных условиях?

Источниковую основу нашего исследования составили архивные документы Информационного и Восточного отделов ГПУ-ОГПУ (как опубликованные, так и неопубликованные). К неопубликованным документам Центрального архива ФСБ России относятся материалы Восточного отдела ГПУОГПУ: «обзоры положений на восточных окраинах и в сопредельных с ними странах» (1922–1925); информационные сводки и аналитические записки по Средней Азии, Крыму, Северному Кавказу, по «контрреволюционным организациям» Кавказа, Туркестана и Крыма.

Второй источниковой группой стали информационноаналитические документы, готовившиеся в ИНФО ГПУОГПУ для высшего партийно-государственного руководства

29 Опубликовано: Память о прошлом – 2018. VII историко-архивный форум, посвященный 100-летию государственной архивной службы России (Самара, 15–17 мая 2018 г.): сб. статей / сост.: О.Н. Солдатова (отв. сост.), Г.С. Пашковская. Самара: РГА в г. Са-

маре, 2018. С. 207–213.

24