Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

380 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

Упоминают предания и о том, что так же, как слон, вел себя и Махмуд, верблюд Абрахи. «Как только его поворачивали в сторону Мекки, он тут же опускался на колени, и не сходил с места». Если же разворачивали в любую другую сторону, то сразу исполнял, что приказавыли, давая знать, тем самым, что нашествие на Мекку ничего хорошего Абрахе не сулит.

«Нечестивец Абраха, покусившийся на Достопочтимую Мекку», возвратился в Сана’а’, «битым и опозоренным». Ка’абу, как страстно желал того, «не пленил». Большую часть войска потерял. Помимо мук душевных, его «терзали и рвали на части» боли физические. Пораженный болезнью неизлечимой, он вскоре скончался. Тело этого человека, «пошедшего с мечом на Мекку», разлагалось так быстро, пишет знаток арабской древности Хишам ал-Калби (ум. 820), что «сгнивавшие части отваливались прямо кусками». Когда те из воинов Абрахи, кто выжил в этой кампании, входили в Сана’а’, то сам он, по свидетельствам очевидцев, неспособный уже передвигаться и уложенный на носилки, походил на «общипанного ципленка».

Рассказывая о походе Абрахи на Мекку ал-Калби сообщает следующее. И поставил Абраха ал-Ашрам храм в г. Сана’а’, кафедральный собор Ал-Калис, из «мрамора и прекрасного позолоченного дерева», и известил царя Абиссинии: «Возвел я для тебя церковь, подобной которой никто никогда не строил. И не оставлю я арабов [в покое], пока не отвращу их паломничество от святилища, к которому они его совершают». Прослышал об этом храме, продолжает ал-Калби, и «один из тех, чьей властью переносятся священные месяцы». И послал двух сородичей своих в Йемен. Велел им отправиться в храм и «испражниться там», что один из них и сделал. Когда узнал об этом Абраха, то страшно разгневался, и поинтересовался: «Кто осмелился на это?». Ему ответили: «Кто-то из тех, кто поклоняется Ка’абе». И тогда выступил он в поход на Мекку, «со слонами и эфиопами». «И случилось с ним то, что случилось» (49).

Заметками о поездке Владимира Адольфовича Шнейдерова и оператора Ильи Моисеевича Толчана в Йеменское Королевство поделился в своих воспоминаниях «Счастливая Аравия глазами советского полпреда» и Карим Хакимов (50). Столицу Сана’а’ он опи-

сывает как город «с узенькими, как щель, улицами», с «шумным и пестрым базаром». Упоминает о плантациях кофе и ката в горах. Лучшими сортами кофе называет «мтари» и «хайми», получившими свои названия от имен племен. Ежегодный сбор кофе в Йеменском Королевстве во время его службы там, уточняет К. Хакимов, составлял шесть тысяч тонн. В горах, помимо кофе, выращивали дурру (африканское зерно) и кат, «растение, величиной с куст сирени», лепестки которого содержат алколоиды и «действуют на организм человека, как кокаин и морфий». Не осталась незамеченной у К. Хакимова и привязанность йеменцев к табаку. Женская часть населения, по его словам, «в этом отношении» нисколько не отставала от мужской; что курили там, клали под язык какой-то нюхательный табак и жевали кат в его время даже 5-6-летние девчонки. И наблюдалось это повсеместно. Особенно запомнились сценки торговли ката и табаком, которые он наблюдал во время путешествия с советскими документалистами из Ходейды в г. Сана’а’, на рынке в местечке Сук-эль-Хамис, что неподалеку от г. Сана’а’, где каждый четверг устраивали ярмарки (йавм-ал-хамис в переводе с арабского языка значит четверг) (51).

В Ходейде, к Хакимову, который сопровождал советских кинедокументалистов, обратился с просьбой принц Сайф ал-Ислам – попросил оказать помощь в установке электрического освещения его дворца. Принц, как выяснилось позже, полагал, что раз оператор умеет пользоваться такой сложной техникой, как кинокамера, то является, дескать, квалифицированным инженером, и с таким делом, как проводка электричества, справится легко. Как бы то ни было, пишет в своих известных уже читателю очерках о Йемене В. Шнейдеров, они с оператором вынуждены были делом этим заняться (52). Из материалов, требовавшихся для выполнения работы, не имелось практически ничего. В ход шло все, что только можно было использовать, шкив от водокачки, к примеру. Проводку из-за отсутствия изоляторов крепили «на гвоздях», обернутых «шелковыми нитками», взятыми у принцессы, увлекавшейся рукоделием. Вместо изоляционной ленты использовали медицинский пластырь. Трудились день и ночь, не покладая рук. И самодельный движок-установку, первый, кстати, в Ходейде, собрали и запустили.

382 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

Обитатели дворца были в восторге.Чуть позже прибыла из-за границы и настоящая электроустановка. Шнейдеров с Толчаном смонтировали и ее.

Стех пор «русских мастеров», работавших в порту Ходейда, йеменцы приглашали и для ремонта автомобилей, и только-только появившихся в Йемене во второй половине 1970-х годов телевизоров, и для устранения неполадок в работе водокачек и электростанций, не говоря уже о подъемных кранах и холодильных установках

всамом порту. Подарки за выполненную работу наши специалисты получали от благодарных йеменцев в виде радиоприемников и тех же телевизоров; причем каждый раз, и, как говорится, от всей души.

К началу сезона ежегодных отпусков таких подарков у «рукастых русских», как отзывались о советских техниках, инженерах и специалистах-ремонтниках йеменцы, скапливалось достаточно много. Для беспрепятственного их ввоза в Советский Союз консульство СССР в Ходейде выдавало им специальные справки (наши специалисты в шутку называли их «охранными грамотами»), свидетельствовавшие, что провозимый ими технический груз составляют подарки государственных структур королевства, обложению таможенными пошлинами не подлежащих. Что, на самом деле, было сущей правдой.

Сотъездом К. Хакимова из Йеменского Королевства (покинул Ходейду 23 декабря 1931 г. и прибыл в Москву 5 февраля 1932 г.), где он проработал два с половиной года и где его с уважением называли Каримом-пашой, политический диалог между Москвой и Сана’а’ несколько притупился. Полпредом в Йеменском Королевстве после К. Хакимова служил Аркадий Борисович Дубсон (1895–1938).

Г Л А В А 2

ЙЕМЕНСКОЕ МУТАВАККИЛИЙСКОЕ

КОРОЛЕВСТВО И CОЮЗ СОВЕТСКИХ

СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК •1930ˆ1950 е годы†

Этюды о времени

В1931 г. имам Йахйа подписал договор с Ираком о предоставлении Йеменскому Королевству помощи в деле подготовки офицеров для армии.

В1933 г. заключил коммерческое соглашение с Нидерландами, не повлекшее, однако, за собой никаких практических действий, и ставшее, по выражению историков, простым клочком бумаги (то же самое можно сказать и о его договоре с Бельгией от 1936 г.).

Вначале 1930-х годов имам Йахйа, консолидировав власть

встране, решил возвратить, притом непременно, отторгнутые у Йемена Наджран и Северную Тихаму (вместе с Асиром).

Вапреле 1933 г. войска имама во главе с принцем Ахмадом заняли Наджран. Переговоры с саудовской делегацией, состоявшиеся

вг. Сана’а’, закончились ничем, как и те, что прошли в марте 1934 г.

вАбхе.

После шести недель войны стороны заключили упоминавшийся уже в этой книге «Договор о мусульманской дружбе и арабском братстве» (парафирован 20.05.1934 г. в Та’ифе, а ратифицирован 23.06.1934 г.).

Как только имам Йахйа столкнулся с угрозой войны на Севере (еще до того как войска Ибн Са’уда после безуспешных переговоров саудовцев с северойеменцами вторглись в Йеменское Королевство), он решил «покончить с трудностями на Юге». И приветствовал инициативу полковника Бернарда Родона Рейли, губернатора Адена, насчет посещения им г. Сана’а’ для обсуждения вопроса о заключении мирного договора. В ходе состоявшейся беседы, полковник недвусмысленно давал понять имаму, что подписание договора без вывода им своих войск из тех частей эмирата Дхала (Далиа’) и

384 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

султаната Аудхали, где они все еще тогда находились, едва ли возможно. В складывавшейся в то время непростой для него ситуации имам вынужден был пойти на это. В январе 1934 г. его войска покинули те земли на юге Йемена. 11 февраля 1934 г. в г. Сана’а’ состоялось подписание договора Йеменского Королевства с Англией – о «дружбе и добром соседстве», сроком на 40 лет. Англия, признав независимость Йеменского Мутаваккилийского Королевства (Северного Йемена) и отказавшись от претензий на Эль-Байду, сохранила за собой Аден и протектораты в Южном Йемене.

Так, заключив два договора, с Ибн Са’удом и с англичанами, отмечают историки Йемена, имам Йахйа «положил конец своей мечте о возвращении земель предков». Несмотря на присущие ему мужество, упорство в достижении поставленной цели и политическую сметку, он ясно понял, что его северные и южные соседи, саудовцы и англичане, – сильнее. И сосредоточил все свои усилия на внутренних делах Йемена.

От своих предшественников, управлявших страной до него, сообщали советские дипломаты, имам Йахйа не унаследовал ни регулярную армию, ни четко выстроенную и отлаженную административную систему, ни должным образом подготовленный гражданский чиновничий аппарат. Должен был заниматься всем этим практически с нуля, опираясь на тех 200 турок, которые перешли к нему на службу после развала Османской империи.

Последний турецкий генерал-губернатор Йеменского вилайета, к примеру, Махмуд-бей Надим, официально передавший имаму Йахйе управление над северойеменскими землями, находившимися в подчинении Османской империи, и ключи от г. Сана’а’, в течение нескольких лет служил личным советником имама. Известный уже читателю Мухаммад Рагиб-бей, которого советские и европейские дипломаты называли «живой реликвией» времен турецкого владычества в Аравии, занимал должность советника имама по вопросам внешней политики. За «силы национальной обороны» и работу ту- рок-инструкторов в армии имама отвечал еще один представитель бывшей турецкой администрации в землях Северного Йемена – Хассан Тахсин-паша. Его сын-дантист был женат на одной из дочерей Рагиб-бея, прелестной Вахабиййи.