Материал: Sovetskaya_Rossia_Aravia_i_Persidskiy_zaliv

370 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

зерна взвешивали и расфасовывали по мешкам, весом по 100 кг каждый. Из Ходейды йеменский кофе поступал на ведущие кофейные биржи мира – в Нью-Йорк, Геную и Гамбург.

Когда в гости к советским кинематографистам, проживавшим в доме-фактории «Востгосторга», приезжал принц, то первым в помещение, согласно протоколу, входил начальник местной полиции, держа на вытянутых руках «отделанный золотом ятаган принца», символ «держателя власти» – наместника имама в Тихаме.

Если обедали у принца, то под окнами его резиденции непременно играл военный оркестр, состоявший из «15 одетых в белые одежды музыкантов, во главе с турком-капельмейстером». Надо сказать, что музыка, исполняемая ими, замечает В. Шнейдеров, переносилась с трудом. Даже верблюды, стоявшие у ограды, и те ее едва выдерживали и начинали истошно орать.

К столу подавали целиком зажаренного барашка, «начиненного рисом, изюмом и фисташками». За барашком следовал «с десяток других блюд, круто приправленных перцем, имбирем и прочими пряностями». После приема пищи переходили в кофейную комнату, где всем присутствовавшим на трапезе предлагали «кофе с кальяном». При этом кофе, приготовленным из растолченных в ступках зерен, угощали только гостей-чужестранцев; арабы попивали кишр.

Жить в Ходейде европейцу, делится своими впечатлениями В. Шнейдеров, было, судя по всему, непросто, а для здоровья – и вовсе опасно. Свидетельством тому – довольно обширное кладбище за стеной города, «приютившее» нескольких из тех, кто все же отважился приехать туда на работу. По словам сотрудников «Востгосторга», жили они в Ходейде, как на «необитаемом острове»; газеты получали с большим опозданием, и «не могли дождаться смены». Рискнули как-то вызвать семьи. Жены с детьми, оказавшись в Ходейде, практически сразу же заболели. И их пришлось срочно вывозить. Сначала – «на африканский берег, в итальянскую колонию Эритрея», а оттуда, морем, – в Одессу (39).

Автор этой книги, работавший во второй половине 1970-х годов в советском консульстве в Ходейде, может сказать, что многое из того, что видел там В. Шнейдеров в 1929 г., не изменилось и полвека спустя.

О приезде в Йемен москвичей практически сразу же стало известно англичанам в … Адене. Хотя ни одного из них в Ходейде на тот момент не проживало, сообщает В. Шнейдеров, глаза и уши у бриттов имелись повсюду. Агентов было предостаточно. Они-то и донесли английским колониальным властям в Адене о появлении русских в Ходейде, тепло и радушно встреченных к тому же наследным принцем. И в «аравийском стане англичан в Адене» поднялся переполох. Прозевав русичей в Порт-Саиде, на пути в Ходейду, англичане «ломали голову» над тем, кто они, дескать, такие; с чем пожаловали в Йемен, не спросясь у них; и с какой целью?!

Когда же англичане узнали, что русские «под видом кинодокументалистов» (как же иначе?) побывали еще и в Тихаме, у сепаратистски настроенных бедуинов из племени бану зараник, которых они также, к слову, как и итальянцы, использовали для реализации своих политических целей в Йеменском Королевстве, то обеспокоились уже не на шутку.

Встревожились и итальянцы. Объяснялось это тем, что начавшие развиваться в то время советско-йеменские торговые связи могли навредить их довольно прибыльному бизнесу в этой стране, связанному, в том числе, и с поставками оружия. Итальянский экспорт в Йеменское Королевство носил, по выражению советских дипломатов, «крайне недоброкачественный характер». Мануфактуру они поставляли «гнилую». Керосин, заметим, закупаемый в Батуми, – «разбавленный». Оружие, автомобили и аэропланы – «устарелых образцов». И продавали все это йеменцам втридорога; «раз в десять дороже реальных цен» (41). Итальянские поставщики оружия, как докладывали в Москву представители «Востгосторга», «сумели всучить йеменцам» за «звонкую полноценную монету множество старья из своих арсеналов».

Во время пребывания советских кинодокументалистов в Ходейде произошел инцидент, тут же причисленный англичанами к «козням русских». Из Ходейды в Джидду, как вспоминал В. Шнейдеров, должно было отправиться много паломников, и в их числе – несколько видных чиновников. Когда, оказавшись на борту английского судна, сановники имама попросили предоставить в их распоряжение каюты первого или второго класса, то капитан им в

372 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

этой просьбе отказал. Заявил, что их места – на палубе, что каюты первого и второго классов на его судне – не для них. Йеменцы, оскорбленные и возмущенные до глубины души, сразу же пароход покинули. О случившемся стало известно сыну имама, его наместнику в Тихаме. И он приказал всем оставшимся на этом пароходе йеменцам сойти с него, а само судно незамедлительно из Ходейды выпроводить, «без груза и пассажиров». Вследствие происшедшего инцидента английская пароходная компания понесла серьезные убытки.

Для того чтобы организовать доставку паломников, принц обратился за помощью к представителю «Востгосторга», представлявшему в то время и интересы «Совторгфлота» в Ходейде. Попросил прислать специальный пароход; на нем и отправил в Джидду паломников.

Один торговец-индус, свидетельствует В. Шнейдеров, «тесно связанный с британцами», попытался, было, сорвать рейс «Совторгфлота», а заодно и подзаработать на этом деле. Вызвал из Адена другой английский пароход, выдав его за индийский. Скинул цены на билеты, но трюк не удался. Хитрость раскрылась. Принц приказал портовым властям впредь йеменских паломников перевозить только на советских судах. Прибывший вскоре в Ходейду пароход «Ильич» и доставил их в Джидду, недорого и в срок (42).

Поведали кинодокументалистам в Ходейде еще одну забавную историю, связанную уже с совершавшим регулярные рейсы в Ходейду – по пути в Джидду – советским пароходом «Лус», названным в честь революционера Луса. В переводе с арабского языка слово «лус» значит «вор», «мошенник». Торговцы Ходейды, слыша такое наименование судна, пользоваться его услугами отказывались. Делать было нечего, и судно пришлось переименовать (43).

Расставаясь с советскими кинодокументалистами, принц подарил им на прощанье «шесть мешков лучшего йеменского кофе», долго потом напоминавшего им в Москве о гостеприимном Йеменском Королевстве (стандартный вес мешка, напомним, составлял 80 и 100 кг).

Из Ходейды кинодокументалисты отправились в г. Сана’а’. Передвигались быстро, пишет В. Шнейдеров, в сопровождении почетного караула конных гвардейцев. В проездной грамоте, имев-

шейся у них на руках, содержалось повеление принца губернаторам городов и шейхам племен «не чинить русским по пути никаких задержек». Повсюду, будь то в кофеюшках или в караван-сараях, где они останавливались, чтобы поесть или отдохнуть, В. Шнейдеров, по его словам, обращал внимание на то, как вели себя йеменцы, как принимали пищу. Еду со стола, рассказывает он, можно там брать, «как кому нравится», в «любом порядке». В домах торговцев и шейхов, где им довелось побывать, вместе с кофе обязательно предлагали наргиле (кальян). В самих гостевых комнатах воскуривали в курильницах благовонный ‘уд. Непременным атрибутом церемониала приема гостей в жилищах йеменцев являлись «скрутки ката». Подавали их на больших медных подносах, с которыми слуги обходили гостей по окончании трапезы. Во многих домах в Йемене, к немалому удивлению В. Шнейдерова, имелись русские самовары. Причем не какие-нибудь, а работы «уральских мастеров».

Уместным представляется дополнить воспоминания В. Шнейдерова о приеме гостей в йеменском доме и заметками о гостеприимстве йеменцев А. И. Ступака. Парадный обед в доме йеменца, повествует он в своей статье «Арабы Йемена», начинается с арбуза или дыни. За ними следует бинт ас-сахн, то есть лепешка из сладкого теста, залитая растопленным маслом и медом. «И только потом – молодой барашек, начиненный рисом и изюмом, миндалем

ипряностями». После барашка могут подать еще и отварное мясо с острым соусом хальба. Заканчивается обед в честь гостя бульоном. Все, как видим, не так, как в России, все наоборот. Пищу запивают водой, пропитанной дымами ладана (44).

После еды гостя обязательно попотчуют катом, кофе (с медом

ифиниками), а также чаем. Сами йеменцы, напомним, пьют кишр, напиток, сваренный не из зерен кофе, а заваренный на их кожуре (с корицей, имберем или кардамоном). Кишр, к слову, и по сей день приготавливают в Йемене в небольшом глиняном кувшине с узким горлышком, заткнутым пучком сухой травы. Чай у йеменцев – двух видов: «белый», то есть с молоком, и «красный», коим они именуют черный чай.

Перед употреблением кофе йеменцы обязательно моют руки и полощат рот. Кофе в Йемене – это символ гостеприимства. Следует

374 И. П. СЕНЧЕНКО. СОВЕТСКАЯ РОССИЯ, АРАВИЯ И ПЕРСИДСКИЙ ЗАЛИВ

помнить, что попивая кофе с финиками, нужно съедать нечетное их количество, а косточки держать в руке, и класть на грязную посуду только по окончании кофепития.

«Маджлис [встреча] без кагвы [кофе] и шиши [кальяна], что султан без дорогих одежд», – говорят кочевники-бедуины. «Тумбак [табак] без кагвы и ката, что мясо без соли», – вторят им горожане.

Делясь впечатлениями о посещении Сана’а’, В. Шнейдеров сообщает, что в предместье города располагалось тогда большое еврейское поселение, обнесенное высокой каменной стеной. Называлось оно Карйа ал-йахуди (Еврейская деревня). На ее площади находилось выстроенное из камня караульное помещение для стражи, следившей за соблюдением порядка. Следующая часть предместья, Бир ‘Азиб (Сладкий колодец), лежавшаая за поселением евреев, походила на московские Сокольники. Дома там утопали в садах

иогородах. Сам город надежно защищали толстые оборонительные стены со сторожевыми башнями. У въезных городских ворот день

иночь дежурила стража. Старый город вплотную примыкал к горе Джабаль Никкум, высотой около 3000 метров. Вершину ее венчала крепость. В пещерах на склонах этой горы «размещались войсковые казармы и склады» (45). От христианского храма, возведенного некогда Абрахой, не осталось и следа. Память о нем сохранилась лишь в преданиях.

История этого храма заслуживает того, чтобы познакомить с ней читателя. В годы властвования в Йемене абиссинца Абрахи, повествуют сказания племен «Острова арабов», воздвигли в Сана’а’ (537 г.) кафедральный христианский собор (абиссинцы господствовали в Йемене с 525 по 575 гг.). В работах одних арабских историков он фигурирует под названием Ал-Калис, в других – Ал-Куллайс; название собора происходит от искаженного в речи арабов греческого слова «церковь». Помощь в его строительстве оказал император Юстиниан I Великий (правил 527–565). Собор сложили из мраморных плит порушенного дворца царицы Савской (на его месте хотели поставить еще одну церковь). Был он высотой около 80 метров

ишириной около 25 метров; с потолком из тикового дерева, кафедрой из черного дерева, инкрустированного слоновой костью, и со ступеньками из злата и серебра.