Константин Труевцев
Билет в Утопию и другие повороты курдской саги
Эксперты сейчас утверждают, что ближневосточный конфликт подходит к концу, но что считать ближневосточным конфликтом? Если говорить о его сирийском измерении — скорее да, чем нет. Но другие составляющие конфликта — иракское, палестино-израильское, турецкое, йеменское, саудовское — отнюдь не близки к исчерпанию. Кое-где, скорее всего, все только начинается.
Эта книга в основном посвящена одному из фрагментов многослойной ближневосточной драмы — Сирийскому Курдистану. То, что происходит там, вызывает интерес, смешанный с удивлением, даже если скользить по поверхности событий. По мере погружения в материал ответы на некоторые вопросы вроде бы проясняются. Например, на вопрос о том, почему именно сирийские курды достигли наибольших успехов в борьбе с «Исламским государством» по сравнению со всеми другими участниками противоборства. Но вместе с тем вопро- сов-то становится все больше и они начинают носить все более фундаментальный характер.
В Рожаве, когда она только возникла, многие увидели прямое продолжение проекта Иракского Курдистана, в котором государственность уже состоялась, хотя и в рамках (пока?) федеративного Ирака. Ну и, соответственно, следующий шаг к созданию единого Курдского государства.
342
Билет в Утопию и другие повороты курдской саги
Ан нет. В отличие от Иракского Курдистана, построенного формально по всем лекалам представительной демократии
смногопартийностью, президентско-парламентским устройством, за которым фактически скрывается доминирование клана Барзани в центре — Эрбиле и клана Талабани в Сулеймании, в Рожаве мы видим совершенно иной общественнополитический проект. И этот вариант абсолютно несовместим
спервым.
Построенная снизу, в соответствии с разработанными лидером Рабочей партии Курдистана (РПК) Оджаланом принципами муниципальной демократии, политическая система Сирийского Курдистана имеет сегодня относительно завершенный вид. Она включает в себя временную конституцию, парламент, Народный совет Западного Курдистана, правительство, многопартийность, в которой доминирующую позицию занимает Демократический союз и, наконец, полностью сформированные вооруженные силы под названием Отряды народной самообороны.
Итак, практически выстроенная государственность, но сами сирийские курды (вслед за Оджаланом) на это отвечают: «Нет, государства нет и не будет вообще». А вместо него будет конфедерация автономий, где вся общественная, политическая и экономическая жизнь строится на принципах прямой демократии. Причем не только для курдов, но и для всех без исключения народов и конфессий, населяющих Ближний Восток.
Стоп. Где-то это мы с вами уже читали. Если об экономике — это описание работы коммуны Роберта Оуэна. Если о политическом устройстве, не вдаваясь в детали, — это «Город Солнца» Томмазо Кампанеллы. А если и о том, и о другом вме - сте — покупайте билет на остров Утопия в исполнении сэра Томаса Мора.
Но между тем это работает. И работает по крайней мере уже четыре года, с того времени, как начала выстраиваться курдская автономия на севере Сирии. Причем работает не только политическая структура, но и экономика, где не только
343
Констатин Труевцев
производство, но и цены регулируются общим собранием членов муниципальной общины. Во всяком случае, работает так, что обеспечивает основными продуктами, пусть и на минимальном уровне, население курдских кантонов. И это в то время, когда во многих частях Ближнего Востока не редки случаи гибели людей от голода.
С высоты прожитых в СССР лет понимаешь, что нередко на каждую «Утопию» может найтись свой «Чевенгур», а на каждый «Город Солнца» возможен свой «Котлован». И тем не менее сегодня фактор Рожавы — не только противопоставление проекту Иракского Курдистана. Это еще и противопоставление существующим национальным государствам, прежде всего сирийскому и турецкому. Но опять же не только. Многие исследователи отмечали, что привлекательность «Исламского государства» вовсе не ограничивается аудиторией индоктринированных малообразованных молодых обитателей исламского мира. Фактор североамериканских, европейских и славянских неофитов среди новобранцев ИГИЛ в этом контексте приобретает особое значение. Это обозначает цивилизационную привлекательность этого исламистского проекта как антитезы «гнилой» западной цивилизации.
«Пьем за яростных, за непокорных. За презревших грошевой уют. Вьется по ветру “Веселый Роджер”. Люди Флинта гимн морям поют», — пел бард Юрий Визбор про корсаров. Теперь вместо моря Сирийская пустыня, а флаг такой же черный, что и пиратский «Веселый Роджер». «Исламское государство» — ведь тоже утопия, хоть и больно уж зверская. Но тут, когда пространство ИГИЛ обнаружило свою конечность, ресурсы его понемногу начинают иссякать, а лидеры и полевые командиры нередко обнаруживают вопиющее несоответствие провозглашенным идеалам, начиная от запрета на курение и алкоголь и кончая всем остальным, привлекатель - ность образа начинает понемногу таять. А вместе с тем уменьшается и поток неофитов, особенно из числа той молодежи, чей культурный код не был изначально связан с исламскими традициями.
344
Билет в Утопию и другие повороты курдской саги
И как раз в этот момент обнаруживается, что совсем по соседству с «Исламским государством» возник совершенно иной утопический проект. Причем для молодежной контркультуры Запада, да и России тоже (почему бы нет?) гораздо более понятный и привлекательный.
Вновь после 1968 года слышимые по всему Западу призывы к прямой демократии — пожалуйста, вот вам прямая демократия: все решения принимаются большинством на собраниях граждан. Вместо атомизации индивида — групповая солидарность. Вместо угнетающего эпатажа — открытая, пусть чуть наивная, но достигаемая без насилия чистота нра - вов. Вместо суррогатного мультикультурализма — позабытый, но воскресший интернационализм. Поэтому и письма бойцов, приехавших в Рожаву с разных концов света, от Америки до Китая, и портреты этих ребят, приводимые в книге, — все это столь напоминает и документы интернациональных бригад Гражданской войны в Испании, и почти документальный роман «По ком звонит колокол» Эрнеста Хемингуэя.
Не забыт и женский вопрос. Вместо западного феминизма третьей волны здесь на каждом выборном посту два сопредседателя — мужчина и женщина. И еще — женские отряды самообороны как одна из важнейших частей народной армии, наводящая особый ужас на исламистов в связи с их поверьем, что убитый женщиной не попадет в рай.
Один из видимых парадоксов заключается в том, что политическая система Рожавы возникла прежде всего как альтернатива сирийскому режиму, но сегодня ее армия фактически выступает в качестве союзника государственной армии Сирии, а главными противниками после ИГИЛ оказалась Сирийская свободная армия и другие силы сирийской оппозиции, за которыми теперь уже прямо стоят вооруженные силы Турции. Последние вошли на сирийскую территорию в рамках операции «Щит Евфрата» под предлогом борьбы с ИГИЛ, но их главной задачей стало воспрепятствовать воссоединению курдских кантонов на севере Сирии.
345