Мюррей Букчин
масс. Нет причины сомневаться в том, что либертарный муниципализм может быть восстановлен сегодня, когда движения сквоттеров, организации городских сообществ, соседские группы возникают и исчезают, чтобы появиться опять, как хронически повторяющийся импульс, который национальное государство не в силах устранить.
Экологическое общество
Сегодня в нашем распоряжении прекрасный репертуар новых идей, планов, технологических решений и необходимых нам данных для того, чтобы построить графическое изображение экологического сообщества и демократии участия. Аргументы за переход от агробизнеса к экологическим формам производства продуктов питания обычно таковы: органическое земледелие может удовлетворить наши потребности в химически безопасной пище, предоставить нам необходимое количество питательных веществ и улучшить почву.
Но органическое фермерство означает много больше. Оно связано не только с потреблением, но и с производством пищи. Оно вводит нас в пищевую цепь, которая начинается в почве, цепь, в которой мы являемся одним из компонентов и играем трансформирующую роль. Оно приближает нас к миру природы в целом, от которого мы были отчуждены. Экологическое общество, структурированное вокруг конфедеральной коммуны коммун, каждая из которых организована в согласии с экосистемой и биорегионом, в котором она расположена, смогло бы применить этот ансамбль технологий очень искусным способом. Оно могло бы начать использовать местные ресурсы, брошенные по причине их нерентабельности для техники массового производства.
Экология и экономика
Либертарный муниципализм предлагает холистический подход к экологически ориентированной экономике. Политика
336
Как стоит реконструировать общество
и конкретные решения, касающиеся сельского хозяйства и промышленного производства, будут приниматься горожанами на своих ассамблеях — как гражданами, а не как просто рабочими, фермерами и специалистами, которые в любом случае будут менять род своей деятельности, независимо от их профессиональной квалификации. Как горожане они будут работать
втаких ассамблеях на своем высшем уровне — человеческом уровне — а не как загнанные в социальные гетто существа. Они смогут выразить свои общечеловеческие интересы, а не просто частные интересы, связанные с их статусом.
Вместо национализации и коллективизации земли, фабрик, мастерских и распределительных центров экологическая община сможет муниципализировать свою экономику и объединиться с другими муниципалитетами в инте - грации своих ресурсов в региональную конфедеральную систему. Земля, фабрики и мастерские будут контролироваться народными ассамблеями свободных сообществ, а не национальным государством или рабочими-производите- лями, в которых очень быстро развивается собственнический интерес.
Каждый будет функционировать как гражданин, а не как самозаинтересованное эго, человек класса или обособленный «коллектив». Классический идеал рационального гражданина, вовлеченного в дискурсивные, лицом к лицу отношения с другими членами своего сообщества, мог бы получить экономический фундамент и охватить все аспекты общественной жизни. Такой индивид свободен от частного интереса в сообществе,
вкоторое каждый вносит своей вклад в меру своих способностей и берет из общего фонда все, что ему или ей нужно, мог бы придать гражданству беспрецедентную материальную прочность, которая выходит далеко за рамки частной собственности.
Не такая уж фантастика предполагать, что экологическое общество будет состоять из среднего размера муниципалитета, каждая коммуна — из небольших хозяйственных коммун или частных жилищ, которые встроены в естественные
337
Мюррей Букчин
экосистемы. Жить в коммуне или индивидуально решат будущие поколения, индивид за индивидом.
Промышленные производства, основанные на маленьких, многоцелевых машинах, последних инновациях в соразмерной человеку технологии, производстве качественных благ, минимальном использовании энергии, будут расположены внутри региона так, чтобы обслужить максимально возможное число поселений без безумного дублирования производства одних и тех же вещей, как это происходит в рыночной экономике.
Каждый революционный проект основывается на том, что люди смогут развить новое сознание, если они воспримут идеи, которые смогут удовлетворить их потребности, и если объективная реальность — будь это история, или природа, или все сразу — поставит их перед необходимостью социальных перемен. Без этих объективных условий, которые благоприятствуют новому сознанию и дают средства выразить его публично, не может быть существенных перемен или даже маленьких шажков, необходимых для достижения революционных целей. Каждый революционный проект, помимо всего прочего, является образовательным. Он должен отталкиваться от реального мира, в котором живут люди, и происходящих в нем изменений.
Анархизм — это не продукт труда гения, который провел свою жизнь в лондонском музее. Либо это общественный продукт, усложненный и утонченный способными теоретиками, но происходящий из глубочайших, благородных и свободолюбивых стремлений людей, либо ничто. Так было в случае с испанским анархизмом между 1880 и концом 1930-х годов или итальянским и русским анархизмом до Муссолини и Сталина, когда труды Бакунина, Кропоткина и Малатесты были теоретическим выражением стремлений угнетенного народа. Где бы ни укоренялся анархизм, это происходит потому, что он становится голосом свободы томящихся людей и говорит на их языке об их самых дорогих идеалах, надеждах, используя особые идиомы их наречий. Эта глубоко народная черта, укорененность анархизма в общественной жизни людей
338
Как стоит реконструировать общество
и их сообществах делает анархические идеи глубоко экологическими. Именно это превратило теоретиков анархизма в инициаторов радикальных экологических идей в наши дни.
339
ПОСЛЕСЛОВИЕ