Дмитрий Петров
в Москве мы получили весточку от друзей, что Клаусу и Пьеру все же удалось перебраться на сирийскую сторону безопасным путем.)
«Сегодня пойдем в Центр революционной молодежи, — однажды сказал Марвин. — Там есть товарищ Джихан — ответственный и серьезный человек. Возможно, он сможет вам помочь». В молодежном центре, где собираются сторонники Движения освобождения — левой организации Иракского Курдистана, нас ждал радушный прием. Хозяева терпеливо пытались понять наши рассказы на курдском о себе и о том, зачем мы приехали. Все здесь называли друг друга «хевал» — по-курдски это нечто среднее между «товарищем» и «другом». Кроме местных мы познакомились с тремя испанскими анархистами — двумя парнями и девушкой, которые только что вернулись из Рожавы, где провели три месяца. Погранконтроль они прошли с помощью международных пресс-карт, которые сделали по знакомству. Курды общались с ними, как со своими, называя курдскими именами.
Длинноволосый испанец с небольшой бородкой — хевал Сипан — рассказал, что все трое участвовали в Рожаве в волонтерских проектах. Но куда больше ему запал в душу интенсивный курс языкового и идеологического образования Рабочей партии Курдистана. О членах РПК Сипан говорил с неподдельным почтением: «Эти люди приносят вам чай, убирают за вами и делают все не для себя, а для других. Это и есть самые главные кадры партии. Если еды мало, они не едят, чтобы другие поели. В их готовности жертвовать своими интересами ради других заключен их принцип. Именно такие люди, начав с себя, потом меняют общество, потому что за ними идут другие». Сипан с товарищами возвращались воодушевленные планами применить полученный в Рожаве опыт на родине: «Теперь у нас много идей, как реорганизовать наше движение и изменить самих себя». Спустя дней восемь иссякли все идеи насчет того, как попасть в недосягаемую Рожаву. Спасибо курдским товарищам, которые помогли съездить в другое интерес - ное место — Махмур.
26
Как курды строят утопию среди войны
Перекресток Махмур
Мы ехали через пол-Курдистана на коллективном такси вместе с двумя попутчиками. Здесь это оптимальный способ передвижения: брать отдельное такси дороговато, а автобусы идут медленно из-за долгих проверок документов и багажа на КПП.
Весь путь, особенно участок возле Киркука, усеян блокпостами. Иракский Курдистан де-факто разделен на две части: одна находится под контролем Патриотического союза Курдистана, другая — Демократической партии Курдистана, которой руководит президент автономии Масуд Барзани. Блокпосты ДПК вреднее и придирчивее, чем «патриотические». Почему, сказать сложно, но говорят, что «демократы» более коррумпированы и авторитарны.
Обе партии вели вооруженную борьбу с режимом Саддама Хусейна и заявляли о социалистической ориентации, а потом решили повоевать друг с другом. В 1990-е годы лидер Демократической партии Масуд Барзани переориентировался на Запад и Турцию. А «патриотический союз» до сих пор считается соци- ал-демократическим, хотя некоторые эксперты и говорят о его ориентации на Иран. Мирное соглашение между двумя крупнейшими политическими силами Курдистана было подписано лишь в 1997 году.
Блокпост похож на пограничную заставу: трасса перекрыта шлагбаумами в несколько рядов. На обочине — подсобные помещения солдат и полицейских. К машине подошел проверяющий и через опущенное стекло взял паспорт. Если во время расспросов привлекли особое внимание — паспорт уносят на проверку, просят выйти и показать вещи.
В Эрбиле делаем пересадку — нас встретили знакомые. По дороге мы вперемежку с Александром Непомнящим и «Гражданскойобороной»слушаемпесниРабочейпартииКурдистана. В ней много этнических мотивов и чувствуется вольность духа. Радостно было слышать песни на курманджи — чуть более знакомом, чем сорани, на котором обычно говорят в Сулеймании, где мы провели первые десять дней своей поездки.
27
Дмитрий Петров
Есть в Иракском Курдистане и территории, контролируемые Рабочей партией Курдистана. В одно из этих мест, в Махмур, мы и направили свой путь из Сулеймании — культурной столицы автономии. Махмуров в Курдистане целых два. Один — обычный небольшой городок со смешанным ара - бо-курдским населением, а второй — разместившийся в нескольких сотнях метров от него лагерь беженцев из Турецкого Курдистана.
Турецкие курды пришли сюда в 1998 году. За 18 лет Мах- мур-2 превратился из лагеря в автономное поселение со своей коммунальной системой, самоуправлением и небольшим производством. Здесь живут 12 тыс. человек. Охраняют лагерь партизаны РПК и местное ополчение — власть Эрбиля, столицы Курдистана, на это место фактически не распространяется.
Народная самооборона
Миновав все блокпосты правительственных солдат — пешмерги — мы наконец подъехали к бетонным блокам, что перегораживают въезд в лагерь Махмур. Эти плиты необходимы, чтобы помешать смертникам, минуя пропускной пункт, въехать на полной скорости в жилую зону. Последний джихадист на заминированной машине был остановлен на этом пункте буквально за несколько дней до нашего приезда.
Махмур находится совсем близко к линии фронта с ИГ. Как стемнеет, все время слышен грохот, похожий на раскаты грома. От Махмура 70 километров до Мосула — одного из крупнейших городов Ирака, контролируемых ИГ. В мае, когда мы были в Курдистане, силы коалиции уже вели активную артподготовку.
В 2014 году во время стремительного наступления ИГИЛа Махмур был на два дня захвачен. Мирное население успело уйти, а местные отряды самообороны отошли на гору за лагерем. Пешмерга же просто оставила Махмур на произвол судьбы. Вскоре, однако, прибыли отряды РПК и вместе с местными выбили исламистов.
28
Как курды строят утопию среди войны
При этом Махмур в любое время дня производит мирное впечатление: вооруженных ополченцев и партизан мы видели на улицах лишь пару раз. Хотя в гостевой дом неоднократно заглядывали партийцы со своими «калашниковыми». Однажды даже довелось видеть трофейную винтовку М16, доставшуюся от джихадистов.
Сегодня самооборона Махмура состоит из трех частей. Как нам рассказали, взрослые жители лагеря по желанию про - ходят военное обучение. Затем раз в 20 дней, получив оружие у кадров РПК, они заступают на дежурство по периметру охраны лагеря, который окружен оборонительной траншеей
ивышками. Есть и постоянная местная милиция — Асайш (по-курдски «безопасность»). Асайш держат автоматы дома
ив положенное им время патрулируют улицы лагеря или контролируют его границы. Третья линия защиты — бойцы РПК, чей лагерь находится неподалеку от Махмура.
Самокритика
ВАсайш командиров выбирают. И в местной милиции,
ив партизанских отрядах РПК регулярно проводят такмиль — встречу для критики и самокритики. Как нам рассказали, осо - бенно жестко критикуют на таких встречах именно командиров. Суть такмиля в том, чтобы каждый член отряда мог высказать критику собственного поведения и все, что ему не нравится в товарищах. Пререкаться на такмиле не принято — вся критика спокойно принимается к сведению без личных разборок. Эти собрания призваны способствовать личностному росту бойцов и поддерживать в их рядах демократическую культуру. Старый партизан, которому взрывом мины оторвало полноги и несколько пальцев на руках, рассказал нам, что в РПК «никогда не прощают» ошибки командиров: их критикуют в первую очередь, а в крайнем случае могут отстранить от руководства.
Вэтом движении напрямую участвуют десятки тысяч людей, а косвенно — миллионы. Здесь и курдские патриоты,
29
Дмитрий Петров
которых интересует в первую очередь национальный вопрос, и революционеры старой закалки — настоящие марксистыленинцы. Молодежь настроена особенно революционно
иблизка к анархизму — критикует институт государства как таковой. Здесь очень заметно почитание павших бойцов. Их называют знакомым россиянам словом шехид (şehîd), то есть мученик. Махмурская ассоциация семей мучеников объединяет около 700 семей. Задача ассоциации — дополнительная социальная поддержка в случае материальных трудностей
ипроблем детей с учебой. Ассоциация построила большой Зал мучеников, похожий на небольшой храм. На стенах здесь нет свободного места — на посетителей смотрят сотни лиц. Это фотографии погибших партизан, так или иначе связанных с Махмуром. Портреты мучеников можно увидеть всюду — в библиотеках, школах.
Сад среди пустыни
По словам местных, в 1998 году на месте будущего лагеря была гиблая пустыня, где кишели змеи и скорпионы. За 18 лет здесь выросло полноценное поселение — с парками, садами и огородами. Зелени, деревьев и цветов здесь намного больше, чем в Махмуре-1. Архитектура довольно неказиста, под стать тяжелому быту беженцев: прямоугольные дома и общественные здания обычно сделаны из бетона или камня.
Мы жили в местном гостевом доме, где останавливаются многие странники, приезжающие в Махмур. Среди них иностранные журналисты, исследователи и активисты, однако еще больше самих курдов — участников движения или родителей партизан РПК, которые надеются найти в махмурском гарнизоне своих чад.
В гостевом доме ранний легкий завтрак — в 7:00. Это обычно сыр, оливки, сладкая кунжутная паста и хлеб. В Махмуре небольшие батоны белого хлеба — свежего и хрустящего. Чай же, в полном соответствии со слухами, курды пьют литрами, щедро засыпая сахаром.
30