Чьяпас: мексиканская Рожава
и привело к «индигенизации» СНО/САНО как с точки зрения дискурса, так и с точки зрения организационных процессов.
Существует опасность того, что чрезмерное внимание к стратегиям вооруженных групп приведет к представлению о других негосударственных акторах как о чрезмерно пассивных в сравнении с вооруженными формированиями. В дополнение к вопросу о том, почему СНО выбрали Чьяпас, можно задать такой же важный вопрос, почему местные коренные жители Чьяпаса выбрали СНО/САНО. Особенно в свете того факта, что другие формы борьбы были доступны как до, так и после прибытия СНО.
Удобренная почва
Как замечает профессор Центра социологических исследований Эстрада Саверда, СНО не оказались в социополитическом вакууме в Чьяпасе. Поскольку официальные институты государства в основном отсутствовали в регионе, его население само создало прочные сети взаимной солидарности
исотрудничества. Эти сети проявлялись в различных формах общинного взаимодействия: например, в строительстве дорог, поликлиник, школ, профсоюзной и кооперативной деятельности. Это позволяло жить почти автономно от мексиканского государства. Чьяпас также славился разнообразием социальных, религиозных и политических сил. Начиная с 1960 года, епархия Сан-Кристобаль под предводительством священника Самуэля Руиза активно участвовала в развитии прав человека
исоциальной справедливости, а также сохранении культурного многообразия в сельве.
После расстрела протестующих студентов в Мехико в 1968 году в Чьяпасе появилось несколько маоистских групп. СНО обвинила эти группы в том, что они превратились в «реформистов и экономистов», потому что фокус их внимания сместился от революционной борьбы к агитации за социальную
иэкономическую справедливость через демократические ассамблеи, кооперативы, профсоюзы. В конце концов из-за
291
Фрэнсис Патрик О’Коннор, Леонидас Ойкономакис
идеологических разногласий о деспотичной природе религии маоисты дистанцировались от епархии и были изгнаны из региона местными жителями, которые находились под влиянием церкви.
В первое время своего присутствия в сельве СНО разумно не стала вызывать гнев епархии, как это сделали маоисты. СНО уважала религиозность коренных жителей и избегала критики церкви. В свою очередь, епархия не поддерживала СНО, но терпела их активность в регионе. Одним из первых шагов СНО было внедрение в агентство епархии по развитию (Социальное
иэкономическое развитие коренных мексиканцев, DESMI), для того чтобы установить близкие контакты с местными жителям
иобщинами.
Позднее СНО/САНО столкнулась с епархией из-за революционных свадеб Маркоса (это церемония заключения брака
вобход церкви), его нескрываемого атеизма и распространения противозачаточных таблеток в местных сообществах. Напряженность возникла в тот момент, когда СНО/САНО достаточно укрепила свое влияние в регионе и больше не боялась разрыва с церковью.
Священник Самуэль Руиз писал: «СНО/САНО прибыли для того, чтобы запрыгнуть на оседланную лошадь», имея в виду долгую работу в области прав человека, проведенную епархией
вместных сообществах. Клир теологии освобождения актуализировал исторические вопросы социального и экономического неравенства в регионе, тем самым подготовив почву для плана СНО/САНО по решению этих проблем — вооруженной революции.
Между 1978 и 1980 годами СНО использовали убежище
вСан-Кристобаль-де-лас-Касасе. Там организация сконцентрировалась на развитии отношений и взаимного доверия с коренными сообществами. Стратегия вербовки СНО не была направлена на массовый рекрутинг среди всего населения, но по большей части на имевших репутацию марксистов студентов и преподавателей из университетов по всей Мексике. Таким образом, вербовка продолжалась среди представителей
292
Чьяпас: мексиканская Рожава
среднего класса, имевших высшее образование, вдали от самого театра военных действий в сельском Чьяпасе.
Именно в этот период был сагитирован «Захария» (Zacarias) — будущий субкоманданте Маркос САНО. Мобилизация началась и в самом Чьяпасе. Для этого была организована сеть контактов с коренными жителями через создание проектов в их сообществах, таких как литературные курсы и предоставление медицинской помощи. Это подчеркивало важность позитивного взаимодействия повстанцев со своими предполагаемыми сторонниками.
Гибкая тактика
Эхидо (ejido) — одна из главных форм землевладения в Мексике. Это результат Мексиканской революции и отражение идей Эмилиано Сапаты. Отличается от частной собственности тем, что является правительственным даром для групп, нуждающихся в земле, управляется коллективно через комиссию эхидо, которая определяет использование земли эхидо членами общины. Согласно мексиканской конституции эхидо не могут быть проданы или куплены. В 1978 году СНО сблизились с эхидо (коммуной) Ласаро Карденаса, которое имело репутацию одного из самых радикальных и политически активных в регионе.
Это эхидо без применения насилия заняло 190 гектаров земли, принадлежащих богатому землевладельцу. Для изгнания коммунаров правительство отправило армию. 10 июня 1976 года более тысячи солдат убили несколько десятков коренных мексиканцев, принадлежащих к народностям чол и цоциль, двух из них сбросили с вертолета в реку, местные женщины подверглись сексуальному насилию, сотни других местных жителей оказались в тюрьмах.
СНО стратегически выбрали эхидатариос (коммунаров) Ласаро Карденаса из-за глубоко укоренившегося недовольства государственными силами. Здесь стратегия СНО на микроуровне повторяет стратегию РПК: смещение деятельности
293
Фрэнсис Патрик О’Коннор, Леонидас Ойкономакис
врегионы, являющиеся носителями коллективного недовольства государством. Между 1978 и 1980 годами СНО заключили соглашение с эхидатариос. Местные коренные жители предоставляли СНО материальную поддержку и новобранцев. Взамен армия должна была учить их навыкам, которыми они не владели раньше, например, использованию оружия. Это соглашение, однако, включало условие, согласно которому СНО будет уважать католическую веру местных жителей, что демонстрировало степень идеологической гибкости
Несколько подростков из эхидо в возрасте 11—14 лет были приглашены в дом организации в Сан-Кристобале с правом вернуться в свою деревню, если им не понравится подпольная жизнь. В дополнение к получению марксистского политического образования молодые новобранцы учились читать и писать на испанском, обучались практическим навыкам: приготовлению еды, вождению, обслуживанию механической и электрической техники.
Некоторые из коренных новобранцев этого поколения впоследствии поднялись до звания майора в СНО/САНО, а один из них, Мойсес, достиг звания субкоманданте. После того как обучение молодых бойцов было завершено, они вернулись
всвои родные деревни, чтобы самим стать инструкторами, поделиться своими знаниями и подыскать новобранцев. Таким путем постепенно создавались сети личной и семейной поддержки, формируя зачатки социальной базы СНО/САНО.
В1983 году СНО наконец удалось создать свою базу в сельве. 17 ноября шесть членов СНО, три метиса и три коренных активиста, установили лагерь. Эта горстка бойцов стала партизанской армией САНО, вооруженным крылом СНО, авангардом, который должен был свергнуть мексиканское государство.
Роль государства
С практической точки зрения есть целый ряд путей, которыми государство может влиять на мобилизацию противоположной стороны, особенно на ранних стадиях. Государства
294
Чьяпас: мексиканская Рожава
могут препятствовать притоку ресурсов к организаторам, ужесточать наказание за участие в борьбе, саботировать кампании, разрушать имидж движения, вызывать внутренние конфликты и подрывать дух. Как в случае Турции, так и в случае Мексики государство играло заметную роль в формировании политических противоречий, подтверждая гипотезу о том, что власти своей политикой подстегивают создание революционных и повстанческих групп. Согласно исследователю Гудвину, «возникает ощущение, что определенные государственные структуры и практики активно формируют или “конструируют” революционные движения, причем так же эффективно, как и лучшие профессиональные революционеры, направляя и организуя политические разногласия по радикальным направлениям».
Репрессивные меры турецкого и мексиканского государства подрывали начинающуюся политическую мобилизацию, одновременно разжигая еще большее недовольство населения. Тем не менее ни одно государство не может осуществлять полный контроль над всей своей территорией, тем самым оставляя свободные пространства для социального действия, чем воспользовались РПК и СНО/САНО, найдя свою социальную базу на периферии влияния государства.
В 1975—1980 годах в Турции политическое насилие унесло около пяти тысяч жизней в столкновениях между левыми и правыми активистами, в конфессиональных столкновениях суннитов с алавитским меньшинством в центральных и восточных регионах страны, а также во время начальной фазы курдского восстания. Новый виток государственных репрессий начался в декабре 1978 года после массового убийства мирных алавитов в Мараше, вместе с введением военного положения в Стамбуле, Анкаре, большей части Курдистана и многих провинциях, населенных алавитами. Алавиты — приверженцы собственной версии ислама — отличались большой симпатией к демократическим идеям.
Постановление о режиме военного положения разрешало арестовывать за любую политическую активность, включая
295