Экономический советник кантона Джазира Абдурахман Хемо в своем интервью Джанет Биэль рассказывает об экономических сложностях, с которыми сталкивается автономия. Джазира — экономический мотор всего Курдистана: там располагаются нефтяные запасы, которые могут быть использованы курдами для восстановления разрушенных городов. На основе анализа экономики Джазиры можно понять общие перспективы всех кантонов.
I. Общественная экономика
Наш экономический проект сходен с политическим. Мы называем это «общественная экономика», и в ней участвуют все части общества. Это кооперативы. Мы строим кооперативы в самых разных секторах: у нас есть торговые кооперативы, компании-кооперативы, строительные кооперативы. Кооперативы — это организационная модель нашей экономики. Наша цель — быть самодостаточными. Если здесь останется лишь одна хлебная лепешка — мы все ее разделим. Это главный принцип кооперативов.
В течение двух лет мы пытались развивать этот тип экономики. До [революции] культура была другой, поэтому сейчас мы открыли школы для поощрения кооперативного менталитета.
206
Тройная экономика: общественная, военная и открытая
Мы организовываем семинары и дискуссии для того, чтобы общество убедилось в преимуществах этой системы. Сейчас вовлеченность местных жителей на хорошем уровне.
Основной вид экономической деятельности в этом регионе — сельское хозяйство, и именно этим занимается большинство кооперативов. Это наша общественная экономика. Другие кантоны функционируют схожим образом. Все три кантона осаждены врагами — на нашу продукцию наложено эмбарго. В Рожаве в изобилии природные ресурсы и развито сельское хозяйство, но мы не получаем никаких инвестиций в инфра - структуру. На международном уровне здесь нет никаких инвестиций. Мировым сообществом Западный Курдистан не признан — и поэтому он не существует. Если мы хотим развивать Рожаву, то должны создавать все своими силами.
Воплощая этот принцип, во время революции мы создали компании по развитию сельского хозяйства и по обеспечению семенами крестьян, чтобы они могли продолжать обрабатывать свои земли. Мы также обеспечиваем их дизельным топливом для сельхозтехники.
Также мы создали компании для переработки нефти, производства дизельного топлива и других продуктов. Производство дизеля фактически обходится дешевле воды. Пол-литра воды стоит 25 центов, когда столько же стоит литр дизеля. Вода в два раза дороже нефти. В кантоне Джазира у нас сотни нефтяных месторождений. Но в данный момент только 200 из них используются — куда нам доставлять нефть? Из-за эмбарго мы не можем торговать с окружающим миром. Поэтому мы просто используем эту нефть для наших собственных нужд здесь, в Джазире.
Некоторые наши месторождения находятся под контролем ИГ — один эмир владеет пятью или шестью месторождениями. ИГ может продавать свою нефть Турции — они торгуют и поддерживают контакты с турецкой стороной. У нас тысячи нефтяных месторождений, но мы не можем разрабатывать их даже для использования в остальной части Сирии. Мы добываем нефть только для собственного использования, для удовлетворения собственных потребностей. Еще мы создали компании
207
Абдурахман Хемо
для развития инфраструктуры и строительства асфальтных дорог. Это все местные компании, потому что мы ниоткуда не получаем помощи.
Решения, как распределять излишки, принимают разные органы: демократическое самоуправление, комитеты по сельскому хозяйству и финансам и различные компании. Некоторые компании являются частными, и самоуправление кантона их никак не контролирует. Некоторые заключили соглашения с самоуправлением, поэтому они сотрудничают. Допустим, нефтяная компания может быть частной, но при этом иметь договор с самоуправлением. Нам принадлежит нефть, а они дают нам дизельное топливо. Комитет по энергетике решает, насколько чистым должен быть продукт и какую цену за него платить. Аналогично с сельским хозяйством — частные компании также заключают договоры с самоуправлением. Но пока это экономика выживания. Зарплат нет. У некоторых людей корова — единственный способ выжить.
II. Военная экономика
Второй большой сектор экономики Рожавы — военная экономика. В рамках демократического самоуправления 70 % бюджета тратится на оборону — на Отряды народной самообороны, Отряды женской самообороны и службу охраны (YPG, YPJ и Асайш). Война обходится нам в 20 миллионов долларов ежегодно. Мы сами покупаем оружие, которое очень дорого стоит. У нас есть армия, которой необходима одежда и продовольствие. Необходимость финансировать армию вынуждает нас централизовать военную экономику — иначе бойцы не смогут существовать в таких условиях.
Остававшаяся часть бюджета используется самоуправлением для собственных нужд и предоставления коммунальных услуг. Самоуправление покрывает все расходы школ в Рожаве. Мы обеспечиваем школы дизельным топливом. До революции школы финансировал режим, но сейчас это должны делать мы. Также мы обеспечиваем тепло в помещениях.
208
Тройная экономика: общественная, военная и открытая
Еще мы обеспечиваем жителей хлебом. Каждая семья может получить три лепешки в день. Каждая лепешка стоит 100 сирийских лир, а мы даем их людям за 60 лир. И мы должны покрывать эту разницу. Только для того, чтобы на месяц обеспечить население хлебом, мы тратим 20 миллионов сирийских лир.
70 % бюджета идет на оборону, а 30 % — на коммунальные услуги. Доход поступает от продажи нефтепродуктов на внутреннем рынке. При это люди должны платить за нефть. Плюс получаем некоторый доход от погранпереходов. Мы решили не собирать налоги. Если бы мы начали этим заниматься — всему бы быстро пришел конец. Поэтому у нас нет фиксированного дохода
вформе налогов, чтобы поддерживать финансами систему.
Стех пор, как мы живем в условиях экономической блокады, мы не получаем помощь из-за рубежа. Все, что мы производим, расходуется на наши собственные нужды. У нас ограничены запасы электроэнергии, чистой воды, товаров первой необходимости для бытовых потребностей. Раньше мы получали электроэнергию из Ракки, но теперь Ракка под контролем ИГ. Дизельные электрогенераторы — все, на что нам приходится полагаться.
Сюда, в земли курдов, приходит множество беженцев, и они находятся на грани выживания. В условиях войны службы ООН обязаны обеспечить доступ к электроэнергии и чистой воде. Образование и здоровье — основные потребности человека. В лагерях беженцев действует несколько международных организаций, и им следовало бы помочь нам обеспечить удовлетворение этих потребностей, но они присутствуют здесь символически.
Сначала гражданской войны в Сирии режим Асада получил от ООН, США и Евросоюза миллионы долларов в качестве гуманитарной помощи. При этом курдские территории не получают никакой поддержки со стороны международных организаций. Ни одно государство не помогает нам защитить себя и не оказывает помощь. Мы все едим общий хлеб, а когда хлеба нет, нам неоткуда его взять.
209
Абдурахман Хемо
III. Открытая экономика
Экономика в кантоне Джазира, да и во всей Рожаве работает на обеспечение базовых потребностей для выживания. Другие кантоны, Африн и Кобани, зависят от благосостояния Джазиры. Наша экономика жизненно необходима для них. Мы оплачиваем все издержки на организацию самоуправления и общественные службы. У нас нет избытков для реинвестиций в экономику. У нас нет средств, чтобы ее развивать. Эти средства необходимо вкладывать в другие сферы, но мы не можем это осуществить.
Сейчас мы не можем создать ситуацию, в которой каждый имеет возможность трудиться, где специалисты могут получить работу, потому что у нас нет возможностей для создания компаний. Доход с общественной экономики — все, что мы имеем. Издержки растут по причине войны. И аппарат самоуправления, который нам приходится финансировать, тоже разрастается.
Если мы не получим доступа к внешнему миру, наша экономика останется в том же положении. Развития не будет. Нам нужны инвестиции из-за рубежа. Чтобы привлечь их, администрация приняла закон об «открытой экономике». Любому инвестору пришлось бы уважать принципы общественной экономики.
Однако развития не последовало. Сопротивление Кобани муссировалось мировыми СМИ, но с официальной точки зрения Рожавы не существует. Международным организациям, которые хотят осуществлять свою деятельность здесь, заявляют, что им необходимо действовать через Региональное правительство Иракского Курдистана или через Дамаск. Мы в политической изоляции. Турецкие власти не видят ничего хорошего в происходящем здесь. Наша граница с Турцией составляет около 900 километров.
ВАфрине есть контрольно-пропускной пункт, но он закрыт.
ВКобани есть один, в Джазире — три, но все они официально закрыты.
210