По этой модели построен и такой шутливый РА благодарности как «Огромное сенькью!», где слово «сенькью» (англ. thank you - благодарю вас, спасибо вам) в русскоязычной (преимущественно молодежной) среде является шутливой или фамильярной формой благодарности (дружеское или семейное общение).
В обиходе возможны различные окказиональные, индивидуально-авторские трансформации РА «Большое спасибо!». Например:
– Спасибо!
– Спасибо на хлеб не намажешь!
– Тогда большое тебе человеческое масло! (запись устной речи).
РА «Большое человеческое масло!» возникает в результате обыгрывания высказывания «Спасибо на хлеб не намажешь!» («намазывать масло на хлеб» > «Большое тебе человеческое масло!»). «Спасибо на хлеб не намажешь!» представляет собой шутливый РА побуждения коммуниканта к действию в форме намека (намек на особую форму выражения благодарности - в виде спиртного или денег) (из серии: «Из спасиба шубы не сошьешь!», «Спасибо в карман не положишь!», «Спасибом сыт не будешь», «Спасибо в стакан (в рюмку) не нальешь!»). Интенция благодарности может быть выражена и такими шутливыми фонетическими трансформациями как: «Вот спасибки!», «Пасибки!», «Сипасиба!» («японское»; пародирование речи лиц другой национальности).
Косвенные шутливые РА активно используются и при реализации интенции извинения. Так, в приведенном ниже примере описана следующая ситуация: мужчина вынужден задержать женщину и ее ребенка в квартире своих друзей (ему нужно дождаться их прихода). Друзья поручили ему забрать из детского сада их сына по имени Петя, а он перепутал детей и забрал ребенка этой женщины, которого тоже зовут Петя. Женщина хочет уйти со своим сыном домой. Мужчина ее не отпускает, предлагая дождаться прихода своих друзей - родителей одного из мальчиков. Женщина рассержена. Мужчина пытается восстановить кооперацию в общении, используя шутливые тактики (вербальные и невербальные). Сначала он сообщает о возможных негативных последствиях для здоровья женщины, если она будет продолжать обижаться, - шутливое предостережение с обыгрыванием многозначного глагола «дуться»: 1. Наполняться воздухом; раздуваться; 2. на кого (что). Выражать своим внешним видом неудовольствие, обиду (разг.) [25] («У меня серьезные опасения, - неожиданно заявил Михаил, - по поводу вашего здоровья. <…> Дело в том, - пояснил Михаил, - что глубоководные рыбы, поднятые на поверхность, из-за разницы давления начинают раздуваться и лопаются. Говорю как специалист, я ихтиолог по профессии. А вы все дуетесь и дуетесь!»). Эти речевые реализации не имеют запланированного перлокутивного эффекта: женщина дает ироническую реакцию отторжения («Заметно, - процедила Ольга, - что большую часть жизни вы провели под водой») с последующим обвинением адресата - «Сами виноваты!». Затем мужчина предпринимает еще одну попытку примирения: реализует модель поведения провинившегося ребенка - встает в угол («стал лицом к стене»). При этом он использует ссылку на мнение детей, играя на материнских чувствах (манипулятивная тактика) («Что вы делаете? - Стою в углу. Оба Пети едины во мнении, что если долго стоять в углу, то мама простит. Один из Петь точно ваш, значит, его рекомендации можно доверять»). Данные речевые и поведенческие реализации говорящего (которые можно считать шутливым косвенным извинением) имеют положительный перлокутивный эффект - прощение («Ладно! - рассмеялась Ольга. - Выходите из угла! Садитесь»):
«От ужина, вина, чая, кофе Ольга отказалась. Накормила мальчиков, села на диван в большой комнате, выразительно и зло скрестив руки на груди. Михаил не оставлял попыток разговорить ее. Задавал вопросы по ходу фильма в телевизоре, о внешней и внутренней политике, о погоде, об искусстве, о кулинарии, о домашних животных. Ольга сидела скалой - суровой и безмолвной.
– У меня серьезные опасения, - неожиданно заявил Михаил, - по поводу вашего здоровья.
Ольга губ не разомкнула, но повернулась к нему и удивленно посмотрела.
– Дело в том, - пояснил Михаил, - что глубоководные рыбы, поднятые на поверхность, из-за разницы давления начинают раздуваться и лопаются. Говорю как специалист, я ихтиолог по профессии. А вы все дуетесь и дуетесь!
– Заметно, - процедила Ольга, - что большую часть жизни вы провели под водой.
– Точно! - обрадовался Михаил. - С рыбами я легко нахожу общий язык, даже с морскими гадами. Но вы - он выразительно вытер лоб - меня до испарины довели.
– Сами виноваты!
– Признаю! Каюсь!
– Отпустите?
Михаил изобразил глубочайшее сожаление, развел руками. Вскочил со словами:
– Подождите, мне требуется совет! И ушел к детям.
Через несколько минут вернулся, оглядел комнату, отодвинул торшер и стал лицом к стене.
Ольга ждала, рассматривая его широкую спину. Он не двигался.
– Что вы делаете? - не выдержала она.
– Стою в углу. Оба Пети едины во мнении, что если долго стоять в углу, то мама простит. Один из Петь точно ваш, значит, его рекомендации можно доверять.
– Ладно! - рассмеялась Ольга. - Выходите из угла! Садитесь» [15].
В ситуации извинения, примирения возможно использование прецедентных текстов:
Жена: - Да как ты можешь так говорить! Ты соображаешь вообще?!
Муж: - Был неправ, вспылил, считаю свое предложение безобразной ошибкой, прошу дать возможность загладить свою вину. Искупить. Все (кланяется).
Жена (смеется): Дурачок... (запись устной речи).
В данном диалоге шутливое косвенное извинение мужа представляет собой цитату из речи министраадминистратора, которого играет А. Миронов в фильме «Обыкновенное чудо». Ответная реплика жены может быть интерпретирована как шутливое косвенное прощение («дурачок» - ласково о том, кто ошибся, сделал что-нибудь не так (обычно о ребёнке)).
В ситуации извинения нами зафиксирован пример, в котором отсутствуют шутливые РА, однако коммуникативное поведение адресанта извинения производит комический эффект. Вспомним кадры из кинофильма «Ширли-мырли» (режиссер Владимир Меньшов), где не совсем трезвая женщина (ее играет Инна Чурикова) просит прощения у своих племянников, повторяя каждый раз одну и ту же фразу, в которой меняется только обращение: «Прости меня, Васенька/Кешенька/Ромочка/Патрик, дуру грешную… Виновата я, ой как я виновата…». Невербальное поведение героини также стереотипно: она падает на колени, прижимает руки к груди и автоматически произносит данный текст (как выученную роль). Такое поведение адресанта является формальным, нарушающим максиму искренности. Оно не типично для семейного общения, предполагающего в данной ситуации теплоту, искреннее раскаяние, глубокие чувства. Надо отметить, что в обиходе эти РА могут использоваться как шутливое извинение (в этом случае они представляют собой цитату из фильма «Ширли-мырли» с имитацией интонации Инны Чуриковой). Такие диалоги мы наблюдали в семейном и дружеском общении:
Диалог подруг:
– Ну, сколько можно ждать? Я уже замерзла!
– Прости меня, Леночка, дуру грешную… Виновата я, ой как я виновата… (запись устной речи).
Инициатор извинения желает создать максимально благоприятную атмосферу для достижения примирения, изменить настроение адресата в лучшую сторону, вызвать у него улыбку. С этой целью он может использовать различные открытки, которые содержат элементы юмора. Здесь большую роль играет визуальная составляющая открытки. Так, например, в шутливых косвенных извинениях присутствуют изображения сердца (символа любви) или руки с белым флагом (атрибут парламентера) в сочетании с надписью «Давай помиримся!» (косвенный полиинтенциональный РА предложения-извинения).
Рис. 1 [27]
Такого рода открытки могут использоваться в различных ситуациях обиходного общения.
Для игровой обиходной коммуникации типичны парадоксы, всякого рода антиномии, аномалии, семантическая диффузность и амбивалентность текстов, игровое взаимодействие фреймов (столкновение, наложение, деформация, интеграция) и сценариев (скриптов) [6; 13, с. 293; 19; 28, р. 99].
Конечно, рассмотреть все речевые реализации шутливых РА в обиходном общении в рамках одной статьи не представляется возможным. Мы ограничились анализом лишь некоторых примеров, продемонстрировав игровое взаимодействие коммуникантов.
В заключение отметим, что шутливые РА как единицы НК рассматриваются в работах многих лингвистов. Однако на сегодняшний день они не получили достаточного освещения применительно к обиходному общению. В связи с этим интересным представляется описание того, каким образом, с помощью каких средств и приемов реализуются интенции шутливого согласия, отказа, благодарности, похвалы, комплимента, утешения и т.п. Создание типологии шутливых РА в этих ситуациях имеет большое значение для описания подобных явлений в других сферах общения и типах дискурсов (в русскоязычной и межкультурной коммуникации). Результаты описания такого рода могут быть полезны в практике преподавания иностранных языков, русского языка (в том числе как иностранного (на высших этапах обучения)) и в переводческой деятельности.
Изучение национального характера через язык народа будет неполным, если не принимать во внимание игровое коммуникативное поведение. С этой точки зрения становятся актуальными исследования, посвященные межкультурному и лингводидактическому аспектам игровой НК.
Список источников
1. Бахтин М. М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. 2-е изд-е. М.: Художественная литература, 1990. 543 с.
2. Берн Э. Игры, в которые играют люди. Люди, которые играют в игры. Психология человеческой судьбы. М.: Лист Нью; Центр общечеловеческих ценностей, 1997. 336 с.
3. Борботько В. Г. Игровое начало в деятельности языкового сознания // Этнокультурная специфика языкового сознания: сб. ст. / отв. ред. Н. В. Уфимцева. М.: ИЯ РАН, 1996. С. 40-54.
4. Бочкарева Ю. Ю. Юмористический дискурс как сфера игровой коммуникации // Вектор науки Тольяттинского государственного университета. 2013. № 2 (24). С. 249-250.
5. Витгенштейн Л. Философские исследования // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1985. Вып. XVI. С. 79-128.
6. Гридина Т. А. Языковая игра: стереотип и творчество. Екатеринбург: Уральский гос. пед. ун-т, 1996. 215 с.
7. Дементьев В. В. Непрямая коммуникация. М.: Гнозис, 2006. 376 с.
8. Дементьев В. В. Основы теории непрямой коммуникации: автореф. дисс. … д. филол. н. Саратов, 2001. 40 с.
9. Ильф И., Петров Е. Двенадцать стульев [Электронный ресурс]. URL: http://librebook.ru/dvenadcat_stulev/vol1/2 (дата обращения: 25.03.2017).
10. Ильф И., Петров Е. Золотой теленок [Электронный ресурс]. URL: http://az.lib.ru/i/ilfpetrov/text_0140.shtml (дата обращения: 24.03.2017).
11. Красникова О. С. Формирование игровой коммуникации в технико-тактических действиях юных баскетболистов: дисс. ... к. пед. н. Сургут, 2005. 174 с.
12. Мареева М. Е. Зависть богов, или Последнее танго в Москве: роман. М.: АСТ; Олимп, 2001. 416 с.
13. Минский М. Остроумие и логика когнитивного бессознательного // Новое в зарубежной лингвистике. М.: Прогресс, 1988. Вып. XXIII. С. 281-308.
14. Морозов И. А. «Физиология» игры (к анализу метафоры «игра как живой организм») // Логический анализ языка. Концептуальные поля игры / отв. ред. Н. Д. Арутюнова. М.: Индрик, 2006. С. 42-59.
15. Нестерова Н. Театр двойников [Электронный ресурс]. URL: http://e-libra.ru/read/137470-teatr-dvojnikov.html (дата обращения: 24.03.2017).
16. Нестерова Т. В. Актуальные проблемы коммуникативной лингвистики (к уточнению понятий «коммуникативная категория», «категория непрямой коммуникации», «категория косвенности») // Русский язык за рубежом. 2016. № 1. С. 103-109.
17. Нестерова Т. В. Непрямая коммуникация в обиходной сфере (русскоязычное общение) // Филологические науки. Вопросы теории и практики. 2015. № 5 (47): в 2-х ч. Ч. I. C. 156-162.