УДК 81; 316.77
Государственный институт русского языка им. А. С. Пушкина TVNesterova@pushkin.institute
«Homo ludens» в непрямой коммуникации
Нестерова Татьяна Вячеславовна, к. филол. н., доцент
Аннотация
игровой коммуникация языковой русскоязычный
Статья посвящена рассмотрению игровой коммуникации в различных ситуациях обиходного русскоязычного общения (обращения, приветствия, просьбы, отказа, похвалы, благодарности, извинения и др.). Автор понимает игровую коммуникацию как разновидность непрямой коммуникации, которая связана с реализацией прагмалингвистической категории косвенности. В статье описаны косвенные полиинтенциональные шутливые (юмористические) речевые акты как основные единицы игровой коммуникации, содержащие различные средства и приемы языковой игры. На сегодняшний день данные речевые акты не получили достаточного освещения применительно к обиходному общению.
Ключевые слова и фразы: игра; игровая коммуникация; непрямая коммуникация; «Homo Ludens»; обиходное общение; прагмалингвистическая категория косвенности; игра и языковая игра; средства и приемы языковой игры; косвенный шутливый (юмористический) речевой акт.
Annotation
The article is devoted to investigating game communication in the situations of Russian everyday communication (address, greeting, request, refusal, praise, gratitude, apology, etc.). Game communication is considered as a type of indirect communication which is associated with the realization of pragma-linguistic category of indirectness. The author describes indirect multi-intentional humorous speech acts as the basic units of game communication containing different means and techniques of language game. These speech acts are still insufficiently investigated in relation to everyday communication.
Key words and phrases: game; game communication; indirect communication; “Homo Ludens”; everyday communication; pragmalinguistic category of indirectness; game and language game; means and techniques of language game; indirect humorous speech act.
Понятия «комическое», «юмор», «смеховая культура», «карнавализация» тесно связаны с теорией игр [1; 2; 3; 6; 19; 24]. Й. Хейзинга в своей работе «Homo Ludens» («Человек играющий») [24] рассматривает игру как условно-реальный вид деятельности, как универсальную категорию человеческого существования, раскрывает сущность этого феномена. По его мнению, вся человеческая культура возникает и развивается в процессе игры и в виде игры. Игра есть «добровольное поведение или занятие, которое происходит внутри некоторых установленных границ места и времени согласно добровольно взятым на себя, но, безусловно, обязательным правилам, с целью, заключающейся в нем самом; сопровождаемое чувствами и напряжения и радости, а также ощущением “инобытия” в сравнении с “обыденной жизнью”» [Там же, с. 45]. Проникая в сферу человеческого общения, игра создает особый вид обмена информацией между субъектами - игровую коммуникацию. По отношению к игре (в ее классическом понимании) игровая коммуникация трактуется как явление вторичное, как общение, происходящее во время игры [11; 14; 18]. «Игровой коммуникации свойственна несерьезность, развлекательная направленность, подразумевающая получение удовольствия от иного, искусственно сконструированного участниками и противопоставленного обыденности бытия, возможности жить по собственным правилам» [4, с. 250]; «человек играющий» в этом случае преследует цель - рассмешить, развеселить аудиторию и посмеяться, развлечься самому. В свою очередь, игровая коммуникация (языковая игра, различные речевые жанры (далее - РЖ) комического: анекдот, шутка, каламбур, бурлеска, велеризм, фрашка, эпиграмма, пародия, юмореска, карикатура, фельетон, черный юмор, сатирический рассказ/роман и др.) является разновидностью непрямой коммуникации. Непрямая коммуникация (далее - НК) - термин, введенный в Саратовской лингвистической школе (работы В. В. Дементьева [7; 8]) в начале 2000-х гг. Наиболее существенными для НК являются такие признаки как: 1) осложненная интерпретативная деятельность адресата (говорящий «говорит не то, что говорит»); 2) неконвенциональность; 3) ситуативная обусловленность; 4) креативность [7, с. 77].
Некоторые исследователи выделяют особый тип речевого акта - шутливый (юмористический) речевой акт (далее - шутливый РА), в котором присутствуют говорящий и слушающий и цель которого - не сообщить какую-то информацию, а развеселить, развлечь, рассмешить слушателя, доставить ему удовольствие, улучшить его эмоциональное состояние, развлечься самому (в том числе путем столкновения двух находящихся в оппозиции друг к другу культурных сценариев) [20; 28].
Шутливые РА относятся к единицам НК и представляют собой вербальные реализации прагмалингвистической категории косвенности [16], являясь контекстуально-ситуативными косвенными РА (далее - КСКРА) [17]. Надо отметить, что помимо основной цели (см. выше) шутливые РА могут преследовать и иные цели: подбодрить, утешить адресата, снять стресс, разрядить обстановку, вывести общение из зоны коммуникативного риска, предотвратить конфликтную ситуацию (гармоничная НК). Шутливые РА - своеобразные средства самопрезентации личности: если стратегическая цель при реализации этих единиц НК достигнута, есть запланированный перлокутивный эффект в виде положительной реакции адресата, говорящий испытывает чувство удовлетворения от своего коммуникативного поведения, у него появляется ощущение собственной значимости, его самооценка повышается, он включается в круг «своих», способен перейти из аутсайдеров в лидеры той или иной социальной группы. Эти единицы НК могут реализовывать и манипулятивные тактики.
В данной статье мы рассматриваем шутливые РА в обиходном русскоязычном общении (в ситуациях, описанных с точки зрения речевого этикета [23]). Нас интересуют шутливое обращение, шутливое приветствие, шутливое прощание, шутливая просьба, шутливая похвала, шутливый комплимент, шутливая благодарность, шутливый отказ, шутливое несогласие, шутливое извинение, шутливое поздравление, шутливое пожелание, шутливое приглашение, шутливое предложение, шутливый совет, шутливое сочувствие/утешение, шутливое соболезнование. В этом случае мы можем говорить о полиинтенциональных КСКРА, реализующих сразу две (и более) интенций: шутка + обращение, шутка + приветствие, шутка + прощание, шутка + просьба, шутка + похвала, шутка + благодарность и т.п. Знание контекста речевой ситуации обеспечивает понимание истинного смысла такого РА, коммуникативной установки говорящего.
Homo Ludens как личность, обладающая особым «лингвокреативным мышлением» [6, с. 24], создавая эти РА, использует различные средства и приемы языковой игры (далее - ЯИ).
Термин «языковая игра» был введен Л. Витгенштейном в работе «Философские исследования» [5]. Существует множество определений этого понятия [5; 6; 19; 21]. Наиболее полным нам представляется следующее толкование данного термина: «ЯИ - творческое, нестандартное (неканоническое, отклоняющееся от языковой/стилистической/речеповеденческой/логической нормы) использование любых языковых единиц и/или категорий для создания остроумных высказываний, в том числе - комического характера» [21, с. 802]. По нашему мнению, ЯИ следует рассматривать в дихотомии «язык - речь» (неслучайно некоторые лингвисты пишут о языковой и речевой игре [6, с. 7-10]). «...ЯИ имеет двойную направленность: это языковое и собственно речевое явление, ибо для реализации ЯИ первостепенное значение имеет умение творчески нарушить (перестроить) усвоенные модели стандартного употребления языка» [22, с. 657-658].
Реализуя шутливые РА, Homo Ludens может использовать различные средства (фонетические, графические, словообразовательные, лексические, морфологические, синтаксические, стилистические) и приемы ЯИ (приемы «обманутого ожидания» и «речевой маски», гиперболизацию, намеренное искажение, пародирование какогото явления, столкновение несоединимых предметов или черт, наложение фреймов и др.) [6; 13; 19; 28].
В речи ЯИ реализуется как на уровне РА, так и на уровне РЖ, дискурса (текста). Она представлена во всех ситуациях обиходного общения русских. Знание контекста речевой ситуации обеспечивает понимание истинного смысла шутливого РА, коммуникативной установки говорящего. Конечно, сделать подробный анализ всех шутливых РА в рамках данной статьи не представляется возможным, поэтому мы ограничимся лишь некоторыми иллюстрациями.
Языковое наполнение шутливых РА, реализующих названные выше интенции, может быть различным (при этом необходимо различать устную и письменную формы этих речевых реализаций): «Людк, а Людк!» (шутливое обращение к адресату по имени «Людмила»; цитата из кинофильма «Любовь и голуби» с имитацией интонации Раисы Захаровны, которую играет Людмила Гурченко); «Здорово, я бык, а ты корова!», «Привет от старых штиблет!» (шутливое приветствие или шутливый ответ на приветствие (преимущественно в детской речи): «бессмысленная», абсурдная рифма к ключевому слову в формуле приветствия; оксюморон); «Пойдем похомячим?» (шутливое предложение; окказиональный неологизм, синоним к слову «есть» («принимать пищу»), образованный от слова «хомяк»); «Пилите, Шура, пилите...» (шутливое побуждение к действию; цитата из романа И. Ильфа, Е. Петрова «Золотой теленок» [10]) (при этом данный РА может быть адресован коммуникантам, чьи действия совсем не связаны с процессом «пиления»: мужу, который режет овощи для салата; сыну, который пишет сочинение; подруге, которая печатает текст, и т.п.); «Дружище, с Новым гАдом!» (шутливое поздравление; графические модификации облика слова: гОдом/гАдом (год Змеи)); «С Бёздником!» (шутливое поздравление; трансформация английского слова birthday); «Желаю ураган веселья, цунами счастья и побед, землетрясение восхищения, пожар любви и град монет» (шутливое пожелание; гиперболизация в сочетании с полисемией (метафоризацией)); «Натюрлих, Маргарита Павловна!» (шутливое согласие; цитата из кинофильма «Покровские ворота», немецко-русская «макароническая речь» Саввы Игнатьевича (в исполнении Виктора Борцова) (при этом адресат данного РА (женщина) может иметь другое имя и отчество)); «Хочешь чаю? - Нет, спасибо, я уже отчаялся» (шутливый отказ; окказиональный неологизм: обыгрывание внутренней формы глагола «отчаяться» - «ложная этимология»); «Ноги - от коренных зубов!» (шутливый комплимент; гиперболизация), «Споки ноки!» (шутливое пожелание при прощании; фонетическая трансформация РА «Спокойной ночи»); «С Днем Рождения, подруга! Желаю тебе сесть на диету: …Восторженные взгляды на завтрак! Комплименты на обед! Ласки и поцелуи на ужин!» (шутливое парадоксальное пожелание; прием обманутого ожидания: сочетание «неблагоприятных» для адресата поздравления РА с неожиданной благоприятной концовкой); «Мы друзьянто, корешанто, / Мы твои товарищенто! О! Е! / Обниманто, поздравлянто / С днито твоего рождьенто! О! Е! / Жить сто лето сыто пьяно, / Миллионно на кормано, / Здоровенто, быть всегданто, / На проблемо наплеванто!» (здесь и далее во всех примерах из Интернета сохранена орфография и пунктуация источника - Н. Т.) [26] (шутливое «итальянское поздравление»; прием «речевой маски»: произношение слов на «иностранный манер» - пародирование лиц другой национальности) и т.п. Надо отметить, что в одной и той же ситуации можно наблюдать различные средства и приемы ЯИ, а также их комбинаторику. Так, шутливое обращение может содержать: 1) окказиональные прозвища, образованные на базе звукоподражаний и антропонимов («отантропонимические прозвища») («Гугусик» (от «гу-гу»), «Бо» (от «Борис»), «Кока» (от «Коля»), «Котя» (от «Котева»), «Цокотухин» (от Мухин)); 2) метафоры («медвежонок», «ежик мой колючий», «кнопка»); 3) фонетические трансформации лексем с обыгрыванием антропонима, например, гипокористики «Вася» («Вась-сиясь!» - «Ваше сиятельство» (устар.)); 4) цитацию с обыгрыванием антропонима, например, отчества «Петрович» («Люблю тебя, Петра творенье!»); 5) стилистически маркированные лексические единицы, не типичные для обиходной сферы (в адрес сына: «Чадо мое милое! (нар.-поэтич., возвыш.), Ясновельможный пан! (почетно-почтительный эпитет польских панов и украинских гетманов), Прошу к столу!») и мн. др.
Диапазон средств и приемов ЯИ, которые использует Homo Ludens в этих ситуациях, достаточно широк.
Его речевые реализации могут подкрепляться и игровым поведением. Рассмотрим некоторые примеры.
В обиходном общении русских активно используются экспрессивные дериваты на базе английских заимствований (молодежный дискурс, «интеллигентские игры»). Так, например, реализуя шутливый косвенный отказ, говорящий может включить в свой РА окказиональные, индивидуально-авторские неологизмы, образованные с помощью суффикса -инг, продуктивного для английских заимствований (явление гибридизации): «покуппинг», «подарринг», «колбасинг», «дуринг» и др. (по аналогии с «франчайзинг», «лизинг», «копирайтинг», «шопинг» и т.п.):
– На выставку сходить не хочешь?
– Извини. У меня сегодня шопинг и покуппинг. Дома шаром покати (запись устной речи).
Игровую коммуникацию мы часто наблюдаем в ситуации флирта. Например, шутливое предложение, которое одновременно реализует интенцию «включения контакта» («Девушка, Вашей маме зять не нужен?»), является маркером начала флирта.
В приведенном ниже примере молодой человек пытается флиртовать с женщиной и выбирает игровую форму реализации приглашения-предложения сходить с ним в ресторан («Модный фотограф... ловко сложил из куска афиши журавлика и бросил его Соне на колени. Соня развернула обрывок. Аккуратным детским почерком, крупно: “София? Гавана? Пекин?”»). В данном случае рогативы («София? Гавана? Пекин?») помимо своей основной интенции (запрос информации) выражают одновременно интенцию приглашения-предложения, являясь полиинтенциональными КСКРА. Такой тип поведения адресанта позволяет предположить, что он реализует психологическую роль ребенка (в описании реакции адресата (женщины) на почерк молодого человека также содержится сема «детский»: «…аккуратным детским почерком, крупно…»). Женщина принимает игру и отвечает мужчине шутливым косвенным отказом в письменной форме («Соня размашисто начертила на куске афиши рядом с “София? Гавана? Пекин?”: “Пхеньян”»). Надо отметить, что адресат не сразу прочитывает истинное интенциональное содержание этого РА («“Пхеньян”? Это где ж такой? Новый, что ли, открыли?»). В итоге коммуникативное поведение женщины («Соня молчала, посмеивалась») позволяет мужчине правильно декодировать смысл написанного («А-а… - догадался фотограф. - Это форма отказа?»):
Модный фотограф, воспользовавшись моментом, ловко сложил из куска афиши журавлика и бросил его Соне на колени. Соня развернула обрывок. Аккуратным детским почерком, крупно: «София? Гавана? Пекин?». Это он ее в ресторан приглашает. Надо же! Ему от силы тридцатник. На бальзаковских его потянуло! Мало ему юных субреток…
Нет уж, милый. И Соня размашисто начертила на куске афиши рядом с «София? Гавана? Пекин?»:
«Пхеньян».
Фотограф долго изучал афишный огрызок, потом вопросил шумным шепотом:
– «Пхеньян»? Это где ж такой? Новый, что ли, открыли?
Соня молчала, посмеивалась.
– А-а… - догадался фотограф. - Это форма отказа? [12, с. 56].
В ситуации похвалы адресант может использовать различные косвенные шутливые РА, содержащие прецедентные тексты (в том числе и трансформированные):
– Написала я тебе реферат. Три дня убила. Держи... (протягивает реферат).
– Сестренка, ты прелесть! Гигант мысли! Отец русской демократии! (запись устной речи).
Конструкция «(Ты) Гигант мысли (и отец русской демократии)» (прецедентный текст из сатирического романа И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев» [9]) является шутливой похвалой в адрес сообразительного собеседника (в данном случае - сестры) и одновременно косвенной благодарностью (полиинтенциональный РА).
Интенция шутливой благодарности может быть реализована с помощью:
1) употребления в обиходном стиле языковых средств других функциональных стилей. Например, говорящий может использовать прямой РА благодарности (перформатив) в сочетании с местоимением Вы («Объявляю Вам благодарность»), принятый в официальном этикете, а также обращение «сэр» (самостоятельное или присоединенное к фамилии учтивое обращение к мужчине, гражданину Англии, США или другой англоязычной страны). Данное обращение в адрес близкого знакомого, приятеля, родственника (как в приведенном ниже примере) в русскоязычной среде является шутливым или ироническим:
(мать - сыну, приготовившему ужин): - Объявляю вам благодарность, сэр! (запись устной речи);
2) трансформаций стереотипных этикетных РА (часто в сочетании с нарушением норм лексической сочетаемости). Например, РА «Большое спасибо!» трансформируется в «Большое человеческое спасибо!», а тот, в свою очередь, в «Большое человеческое мерси!». Употребляясь в современной обиходной речи, слово «мерси» приобретает фамильярно-шутливую коннотацию, а в сочетании с эпитетами «большое», «человеческое» рождает комический эффект, который может быть усилен за счет включения в данный РА жаргонного слова «позитивчег» (фонетическая трансформация слова «позитивчик» в так называемом «олбанском» языке (молодежный интернет-дискурс - чаты, комментарии к написанному): «Большое человеческое мерси за позитивчег!»).