Материал: Estestvennoe_pravo_i_istoria_pdf

ОТ ПЕРЕВОДЧИКОВ

Нет, пожалуй, ни одной области человеческого знания столь подверженной субъективизму, как политическая философия. Похо< же, что всякий, обращающийся к ней, изначально считает себя и политиком, и философом сразу. А если учесть ту легкость и просто< ту, с которой с подобного рода «философы» и «политики» обраща< ются с историческим материалом, то совершенно понятна и не уди< вительна их привычка судить о вещах не занимаясь их изучением, а вычитывая и переписывая мнения об этих вещах, зачастую пристра< стные и ангажированные. В полной мере чашу пристрастности и субъективизма испил и Лео Штраус.

Он родился 20 сентября 1899 г. в Германии, под Марбургом. Учился в гимназии при университете Марбурга, где начал читать Ницше и Шопенгауэра. Уже тогда у него зародилась мечта о «философской жизни». Он хотел вести скромную жизнь деревенского почтмейсте< ра, разводить кроликов и проводить свободное время в философс< ких беседах с друзьями и чтении Платона. Но, едва начав летом 1917 г. учебу в Марбургском университете, был призван на службу в армию и прослужил до декабря 1918 г. в качестве переводчика в оккупиро< ванной Бельгии. После возвращения с армейской службы учился в Марбурге, Франкфурте<на<Майне, Берлине, Гамбурге, где изучал в основном философию, математику, естественные науки. Степень доктора философии он получил в Гамбурге, где защитил работу «Об эпистемологии в философской доктрине Ф. Г. Якоби». Еще в нача< ле 1920<х Штраус познакомился с работами Спинозы, Маймонида, Мендельсона, которого переводил с иврита для юбилейного акаде< мического издания; тогда же он впервые столкнулся с работами Гоб< бса. «Этот безрассудный, проказливый экстремист<ниспровергатель, этот первый плебейский философ, столь привлекательный как пи< сатель в силу его почти детской прямоты, его неослабевающего гу< манизма и его изумительной ясности и мощи»1, произвел на Штра< уса достаточно сильное впечатление, следы которого прослежива<

1 – см. стр. 158<159.

ются в самом языке «Естественного права и истории». В 1932 г. Штраус перебрался в Париж, откуда в 1934<м, не видя для себя воз< можности вернуться в ставшую к тому времени нацистской Гер< манию, отправился в Англию. В Англии в 1935 г. он некоторое вре< мя работал в Кембридже, но поскольку не смог найти там постоян< ной работы (а был он уже женатым человеком и обязан был заботиться о семье), в 1937 г. уехал в Соединенные Штаты Амери< ки. С 1938<го по 1948 гг. Штраус работал лектором политологии в Новой Школе Социальных Исследований Нью<Йорка. Работа, по всей видимости, была не очень доходной; приходилось подрабаты< вать, читая выездные лекции в колледжах штатов Вермонт, Масса< чусетс, Коннектикут. В 1949 г. Штраус получил в Университете Чи< каго место профессора политологии. В октябре 1949 г. прочитал шесть уолгриновских лекций «О естественном праве и истории». В 1953 г. эти лекции увидели свет в виде книги «Естественное право и история».

Скончался Лео Штраус 18 октября 1973 г. Все его родственни< ки, оставшиеся в Германии, погибли в концлагере в 1942 г.

Критический ум и широта интересов сыграли со Штраусом злую шутку. Его интересы простирались на всю политическую филосо< фию от досократиков, Фукидида, Платона и Аристотеля через Аль< Фараби, Маймонида, Макиавелли, Гоббса, Спинозу до Ницше, Хай< дегера и Вебера. И хотя у Штрауса, кажется, нет ни одной работы «на злобу дня», до сих пор в работах «критиков» и «аналитиков» он предстает перед читателем в ипостасях то «главного политическо< го философа неолиберализма, то «крёстного отца неоконсервато< ров», а то и вовсе «фашиствующего профессора». Его обвиняли в «антиамериканизме» и «марксизме», а с другой стороны, приписы< вали ему гипертрофированный американский патриотизм, обеспо< коенный выработкой устойчивости к угрозе «коммунизма» и «вос< точного деспотизма». Томас Пэнгл (Thomas L. Pangle) во введении к сборнику «Возрождение классического политического рациона< лизма» после краткой подборки подобных «отзывов» писал: «Я пе< речислил эти обвинения (я уж не говорю о самых невменяемых и взбешенных) не только для того, чтобы дать некоторое представле< ние о восприятии Штрауса в некоторых научных журналах, но и для того, чтобы показать высоту и толщину стены неприязненного предубеждения, которая блокирует доступ к мысли Штрауса. Мое желание очевидно – помочь непредвзятому читателю прорваться или перепрыгнуть через эту стену; и я знаю, что нет иного способа

сделать это, кроме как поставить такого читателя лицом к лицу пе< ред этой стеной»2.

Российского читателя даже от этой самой стены загораживает еще и «языковой барьер». Мы надеемся, что наша работа будет спо< собствовать лучшему знакомству русского читателя с политической философией Лео Штрауса. В процессе перевода «Естественного права и истории» мы видели свою задачу в том, чтобы предоставить читателю текст, наиболее точный перевод, передать содержание оригинала на русском языке. Перевод философских текстов – все< гда в некотором смысле их толкование. Нам не хотелось выступать в роли толкователей философии Лео Штрауса, для этого есть поли< тики и философы. Мы же видели свою цель в достижении макси мальной точности перевода. При этом нам хотелось по возможности сохранить стилистику оригинала; хотелось, чтобы читатель почув< ствовал «легкий излом» английского языка, на котором говорил и писал эмигрант из Германии, для которого, по отзывам близких, ан< глийский так и не стал родным. О том, насколько нам это удалось, судить читателю, но в случае противоречия этих двух требований мы, руководствуясь любимым выражением Штрауса о предпочти< тельности «буквального» («literal translation») перевода, всегда пред< почитали точность стилистике. «Нет высшей удачи для перевода философской книги, чем предельная буквальность, что он in ultimitate literalitatis3, если воспользоваться латынью тех чудесных средневе< ковых переводчиков, чьи переводы с арабского на иврит или с лю< бого языка на латынь бесконечно превосходят большинство совре< менных переводов, несмотря на то, что их латынь в особенности часто in ultimitate turpitudinis4. Трудно понять, почему многие совре< менные переводчики испытывают такой суеверный страх перед бук< вальным переводом. Это приводит к тому, что человек, который вынужден всецело полагаться на современные переводы философ< ских работ, не способен достичь точного понимания мысли автора. Соответственно, даже самые слабые лингвисты (такие как ваш ны< нешний оратор), вынуждены читать оригиналы. В Средние века было не так. Средневековые ученики Аристотеля, которые не знали ни

слова по<гречески, как интерпретаторы Аристотеля намного пре< восходят современных ученых, которые обладают просто несмет< ными знаниями о греческой античности. Это превосходство пол< ностью обязано тому факту, что средневековые комментаторы рас< полагали самыми буквальными переводами аристотелевского текста, и они придерживались текста и терминологии текста»5.

Стоит также отметить, что сам текст «Естественного права и истории» возник из цикла лекций, который был сначала прочитан Штраусом, а потом оформлен в виде книги, и многие ссылки в тек< сте являются скорее пересказом, чем прямыми цитатами из работ других авторов. Поэтому, чтобы не плодить неточности, мы позво< лили себе оставить ссылки «как есть» и не согласовывать их с изве< стными читателю изданиями этих авторов на русском языке.

В предисловии к седьмому изданию «Естественного права и ис< тории» Штраус писал: «Почти несомненно, что если бы я писал эту книгу заново, я написал бы ее иначе. Но я убеждаюсь со всех сто< рон, что эта книга, как она была написана, была полезна и продол< жает оставаться полезной»6.

Б. П.