Статья: Зов предков и миграционные мечтания: география иммиграций и эмиграций в тамбовских селах начала XXI века

«Зов предков» и миграционные мечтания: география иммиграций и эмиграций в тамбовских селах начала XXI века

В.Л. Дьячков, В.В. Канищев, А.В. Окатов, И.А. Слетков

Тамбовский государственный университет имени Г. Р. Державина

Аннотация: В статье анализируются результаты комплексного историко-социологического исследования миграционных процессов на уровне первичного расселения. Авторы дают краткий обзор отечественных миграционных исследований на национальном и региональном уровнях, в которых раскрываются ключевые факторы миграционного поведения, миграционные установки жителей. Рассматриваются работы, посвященные историческим аспектам сельской миграции в 1990-е и 2000-е годы. Отмечается, что существующие исследования в этой области редко характеризуются комплексным подходом к проблемам сельской миграции, практически никто не рассматривает современные миграционные процессы на уровне поселений с учетом их исторической глубины. Авторами данной статьи проведен ряд эмпирических социологических исследований миграционного поведения сельского населения Тамбовской области. Опросы показали, что значительное число респондентов родились за пределами своих населенных пунктов. Этот факт побудил авторов выдвинуть гипотезу о том, что предки людей, рассеянных по территории России и стран бывшего СССР в результате бурных процессов xx века, вернулись на родину. Аргументами в пользу этой гипотезы являются этнические и религиозные особенности переселенцев, данные о значительных масштабах довоенных миграций, а также примеры биографий отдельных сельчан. Дана общая характеристика миграционных процессов ХХ - начала XXI вв. Отдельный блок статьи посвящен миграционным планам жителей Тамбовских сельских поселений. Большинство опрошенных не планируют покидать свои дома. Мотивы миграции делятся на две группы: материальные и социокультурные. Примечательно, что материальные мотивы не являются решающими для тамбовчан. В ряде населенных пунктов отмечается преобладание социокультурных мотивов. Определены желательные направления миграции населения тамбовских сел. Исследователи приходят к выводу, что доля переселенцев по «зову предков» значительно ниже, чем количество людей, желающих покинуть родное село в будущем.

Ключевые слова: миграционные процессы, иммиграция, эмиграция, сельская миграция, Тамбовская область, миграционные планы.

Abstract: the paper analyzes the results of a comprehensive historical and sociological study of migration processes at the primary settlement level. The authors provide a brief overview of domestic migration studies at the national and regional levels, which reveal the key factors of migration behavior, migration attitudes of residents. Works devoted to the historical aspects of rural migration in the 1990s and 2000s are observed. It is noted that existing research in this area is rarely characterized by an integrated approach to the problems of rural migration, almost no one considers modern migration processes at the settlement level, taking into account their historical depth. The authors of this article conducted a series of empirical sociological studies of the migration behavior of the rural population of the Tambov region. Surveys found that a significant number of respondents were born outside their localities. This fact prompted the authors to hypothesize that the ancestors of people who were scattered across the territory of Russia and the countries of the former USSR as a result of the turbulent processes of the 20th century returned to their homeland. Arguments in favor ofthis hypothesis are ethnic and religious characteristics of immigrants, data on the significant scale of pre-war migrations, and examples of biographies of individual villagers. The general characteristic of the migration processes of the twentieth - beginning of the twenty-first centuries is given. A separate block of the article is devoted to migration plans of residents of Tambov rural settlements. Most of the respondents do not plan to leave their homes. The motives of migration are divided into two groups: material and socio-cultural. It is noteworthy that material motives are not decisive for Tambov villagers. In a number of settlements, the prevalence of socio-cultural motives is noted. The desired directions of migration of the population of Tambov villages are identified. Researchers conclude that the proportion of immigrants at the «call of their ancestors» is significantly lower than the number of people who want to leave their native village in the future.

Key words: migration processes, immigration, emigration, rural migration, Tambov region, migration plans.

При наличии огромного числа исследований миграционных процессов на общероссийском уровне и уровне отдельных регионов России крайне редкими являются исследования миграции на уровне отдельных поселений. Между тем такие исследования позволяют увидеть не только количественные закономерности, но и определить мотивы миграционного поведения конкретных людей.

Эмпирической базой данного исследования послужил вторичный анализ исторических, социологических, экономических, демографических исследований миграционных процессов в сельских поселениях, сведения из электронных баз данных «Подвиг народа» и «Мемориал», позволяющих определить количественные показатели сельской миграции в довоенный период, материалы социологических исследований, проведенных осенью 2018 г. (р. п. Со- сновка и с. Подлесное, объем выборки - 1000 чел.) и весной 2019 г. (с. Туголуково и с. Искра, объем выборки - 428 чел.).

В последнее время такого рода исследования были предприняты усилиями экономистов и социологов в ряде регионов страны. Е. В. Мезина на материалах опросов в Ставропольском крае показала, что для большинства респондентов определяющими являются такие факторы миграции, как низкая заработная плата и отсутствие перспективы работы и учебы [1].

О. А. Козлова и А. А. Проворова, изучив миграционные установки населения Северного региона, определили направления желательного переезда городских и сельских жителей Архангельской области [2].

О. Н. Калачикова и А. П. Будилов представили очень интересный анализ ответов сельской молодежи Вологодской области на вопрос: «Какие чувства Вы испытываете по отношению к региону проживания?», сравнив показания 2012 и 2016 гг. Хотя в эти годы у опрошенных сохранялся высокий процент положительного отношения к месту рождения, исследование показало преобладание устремлений к переезду в город по экономическим причинам. Вместе с тем в статье указано положительное отношение части молодежи к размеренному ритму сельской жизни вкупе с хорошей экологической ситуацией и просторным жильем [3].

Среди работ, посвященных историческим аспектам сельской миграции, выделяется статья О. М. Вербицкой о миграционных процессах на постсоветском пространстве в 1990-е гг. В работе подробно рассмотрена реализация программ переселения русских людей из бывших республик СССР, в том числе на территорию Липецкой и Воронежской областей, показаны сложности, возникшие при реализации этих программ. В итоге, по утверждению автора, многие вынужденные переселенцы не задержались в сельской местности и переехали в большие города [4].

В какой-то мере исторический характер носит раздел демографического исследования Белгородской области Л. Л. Рыбаковского. Отмечая особенности этого региона, автор обратил внимание на сравнительно большой миграционный прирост в регионе, который даже в 1990-2000-е гг. обеспечивал общий положительный прирост населения. К сожалению, автор не выделил специфику миграционных процессов в сельской местности Белгородской области [5].

Как видно из обзора литературы, в исследованиях процессов миграции анализ направлений выезда/ въезда и мотивов миграционных устремлений обычно ведется раздельно, редко рассматривается историческая «глубина» этих процессов.

Целью своих исследований тамбовские историки и социологи поставили комплексное изучение современных миграционных процессов на первичном поселенческом уровне с учетом их исторической подосновы. Впервые такое исследование было проведено осенью 2018 г. в р. п. Сосновка (около 300 лет был селом, жители во многом сохраняют сельский образ жизни) и с. Подлесное Сосновского района Тамбовской области (объем выборки - 1000 чел.: 850 - в р. п. Сосновка, 150 - в с. Подлесное).

В ходе опроса неожиданно был выявлен высокий уровень иммиграции в эти поселения - 38 % респондентов в Сосновке и 42 % опрошенных в Подлесном показали, что они родились в других населенных пунктах. Этот «нелинейный эффект» дал основание для выдвижения гипотезы о возвращении на родину предков людей, разбросанных в ходе бурных процессов XX в. по огромной территории России и Советского Союза. В своей первой публикации на эту тему мы высказали предположение, что последующие социологические исследования подтвердят эту гипотезу [6].

Проведенный весной 2019 г. опрос в селах Туголуково и Искра Жердевского района во многом подтвердил наши ожидания (объем выборки - 428 чел.: 280 - с. Туголуково, 148 - с. Искра). В этих селениях доля опрошенных, которые родились в других местах, оказалась несколько меньше, чем в первых двух объектах изучения: в Искре - 34 %, в Туголуково - 20 %. Но факты переезда в эти обычные по нынешним меркам села десятков уроженцев других мест свидетельствуют о том, что и в такие села готовы переезжать люди из самых разных мест: в Искре - из 29 поселений, в Туголуково - из 25. И опять-таки вряд ли случайно выбирая конкретные поселения (табл. 1).

Таблица 1. Места рождения неместных жителей тамбовских сельских поселений

Наличие в анкетах всех четырех изученных поселений весьма отдаленных регионов Российской Федерации и бывших республик СССР дает основание утверждать, что во многих случаях зафиксировано возвращение на родину предков. Об этом можно судить по явному преобладанию русских по национальности и православных по вероисповеданию среди иммигрантов. Вряд ли случайно русские люди, родившиеся, к примеру, в Магаданской области или Таджикистане, приехали в неизвестные им тамбовские села.

Еще один аргумент в пользу неслучайного переселения нездешних уроженцев появился после анализа В. Л. Дьячковым предвоенных миграций из тамбовских сел на основе таких массовых источников, как электронные базы данных «Мемориал» (далее - ЭБД «Мемориал) и «Подвиг народа» (далее - ЭБД «Подвиг народа»). Для изучения предвоенных миграций эти базы данных позволяют определить и место рождения, и место призыва погибших участников Великой Отечественной войны, а для выживших ветеранов добавляют сведения о послевоенных перемещениях.

Выявленные материалы свидетельствуют об очень больших масштабах предвоенных миграций. Не уходя в детали сложных сличений разных групп источников, назовем порядок цифр - разница между числом родившихся в конкретных населенных пунктах и числом призванных по месту рождения составляла в каждом случае несколько сотен человек [7; 8].

Любой случайный пример конкретной биографии свидетельствует о сложности предвоенных миграций даже сравнительно молодых сельчан, а затем их послевоенных перемещений. Так, будущий директор Жердевского техникума сахарной промышленности Илья Ильич Хворостов родился в 1923 г. в Туголуково. Вскоре после его рождения семья переехала в с. Искра, где он учился в неполной средней школе, а по ее окончании поступил в Дагестанский механический техникум в Махачкале. С сентября по ноябрь 1941 г. работал техником-конструктором на заводе в Махачкале, затем призван в РККА. По демобилизации в октябре 1945 г. принят на должность преподавателя черчения в Жердевский техникум сахарной промышленности.

Илья Сергеевич Плещеев, который родился в Туголуково в 1922 г., учился до войны в техникуме в Воронеже. Прошел Великую Отечественную войну, после нее стал геологом, кандидатом наук, полжизни провел в экспедициях на казахстанском Каспии, наконец, работал и умер в Москве.

Результаты анализа баз данных участников Великой Отечественной войны показали, что 75 % мигрантов из четырех изученных поселений десятки лет назад выехали в столицы и другие регионы Европейской части России, 11 % - в Сибирь и на Дальний Восток, 9 % - в тогдашние республики СССР, 4 % - в соседние области Центрально-Черноземного региона.

Данные социологических опросов 2018-2019 гг. говорят о том, что из благоприятных для жизни и карьеры мест (столица, юго-западный, южный и другие европейские векторы довоенной эмиграции) возврат потомков имел место, но намного меньше прежнего отъезда - 41 % от всех указавших рождение за пределами Тамбовской области.

А вот масштаб возвращения в родные края потомков тех, кто уехал за пределы РСФСР, был существеннее (33 %, или почти в 4 раза больше доли уехавших в этих направлениях до войны). Такое явление понятно с учетом того, что русским людям после распада СССР стало «неуютно» жить во многих республиках СНГ.

15 % участников наших опросов составили лица, родившиеся в Сибири и на Дальнем Востоке. По удельному весу их оказалось несколько больше, чем среди мигрантов довоенного времени. Это еще раз подтверждает печальную истину о масштабном выезде жителей азиатской части Российской Федерации в западные районы страны в постсоветский период. Вероятнее всего, возврат из восточного «далёка» в каких-то случаях шел на историческую родину предков.

На малую родину предков в последние десятилетия усиленно потянуло и тех, кто родился в соседних областях Центрального Черноземья - 11 % современных иммигрантов четырех изученных поселений, что почти в три раза больше в процентном отношении, чем уехавших в том направлении до войны.

Принципиальная особенность Сосновки по части дальней миграции - первенство Донбасса, прежде всего Луганской области, в меньшей мере Москвы, Московской области, Ленинграда как ее целей. Но из этих хороших мест возврата почти не было - 1 человек из сосновского «гнезда» в Красном Луче Луганской области и 8 человек из региона Москвы. «Зов предков», т. е. обратная послевоенная миграция, зафиксированная опросом 2018 г., «протрубил» для единичных потомков тех, кто до войны массово уезжал из Сосновки на Север, на Урал, в области северного Казахстана, в Сибирь и на Дальний Восток. Очевидной группой нынешних иммигрантов в Сосновку оказываются потомки переселенных властью в войну и после нее в регионы, освобожденные от местного населения. Возвращаться в тамбовское село из Крыма желающих не было и нет, но есть среди сосновских обратных мигрантов родившиеся в Калининградской области и на Курилах. Наконец, новейшие иммигранты Сосновки представлены плодами распада СССР, вынужденными покинуть Узбекистан, Таджикистан, Армению и Грузию.

Дальняя предвоенная миграция малопуповцев (прежнее название Подлесного - Малые Пупки) весьма лапидарна - 17,5 % призвано в Красную армию в ленинградском регионе, 11,7 % - в Москве, почти 9 % - в Московской области. Почти вся «роза эмиграции» из Малых Пупок развернута в секторе Северо-Запад - Центр - Север - Урал - Сибирь - Дальний Восток с единичными выходами южнее широты родного села. Это особенное сочетание географии и амбициозности миграций начала XX в. было определено давним аграрным перенаселением старинного села и повышенной угрозой «дебилизирующего» инбридинга (10 фамилий забирали 56 % популяции, 3 фамилии - 28 %). Общая структура послевоенного «прихода» в Подлесное однородна сосновской, с добавкой в виде двух воронежцев и контрастирующего отсутствия «возвращенцев» из столь любимого и освоенного пуповцами Питера.