В то же время существует проблема избыточного потока обращений к федеральным уполномоченным [9, с. 112]. Практика показывает, что даже с учетом относительно больших аппаратов федеральные уполномоченные в силу объективной ограниченности своих физических возможностей неспособны своевременно и всесторонне рассмотреть все обращения, что, в свою очередь, порождает тенденцию перенаправления обращений к региональным уполномоченным.
Соответственно, можно констатировать наличие следующих проблем во взаимодействии уполномоченных разных уровней власти: отсутствие специального механизма делегирования своих правозащитных полномочий третьим лицам и ограниченность правозащитных полномочий региональных омбудсменов. Последняя проблема может быть разрешена путем распространения компетенции региональных омбудсменов на все органы публичной власти, а вот решение проблемы излишней загруженности омбудсменов видится гораздо более проблематичным, но решаемым за счет инструментов делегирования. Во-первых, возможно учреждение должности заместителя омбудсмена. Реализована она может быть по- разному (вариант первый - заместитель омбудсмена назначается на должность в том же порядке, что и сам уполномоченный; вариант второй - назначение заместителя омбудсмена по инициативе самого омбудсмена, но тем же органом, что осуществлял и его назначение) [1, с. 77]. Во-вторых, возможно применение механизма делегирования полномочий омбудсмена ad hoc (как это имеет место в Финляндии [2], Австралии [3], Пакистане [4]), когда омбудсмен своим актом уполномочивает иное должностное лицо на проведение отдельных мер по защите прав граждан. Однако использование такой модели порождает проблему согласия уполномоченного лица на исполнение переданных ему от омбудсмена полномочий, и ее решение возможно только за счет подчинения региональных уполномоченных федеральным, что видится нежелательным.
Комплексный анализ практики деятельности правозащитных институтов в РФ показывает высокую степень их укорененности и интегрированности в систему публичного управления [5, с. 65]. Однако система взаимодействия органов власти остается неидеальной. Вынужденный массовый переход к дистанционному взаимодействию (в силу противоэпидемических мер) выявил недостаточную готовность правозащитных структур к удаленному взаимодействию. Минимизировать технические проблемы в этом вопросе можно за счет включения всех федеральных омбудсменов в единую систему межведомственного электронного взаимодействия (СМЭВ).
Традиционной для нашего государства (особенно на уровне органов власти субъекта РФ и муниципальных образований) остается проблема реагирования государственных и муниципальных органов на требования омбудсменов [8, с. 118]. Так, органы власти зачастую используют отсутствие в федеральном законодательстве сроков рассмотрения запросов и заключений омбудсменов. Исправление сложившейся ситуации возможно путем внесения изменений в законы об уполномоченных, устанавливающие конкретные сроки рассмотрения соответствующих актов омбудсменов. Еще одна предлагаемая мера - повышение мер административной ответственности за ненадлежащее рассмотрение обращений омбудсменов за счет установления соответствующей административной ответственности за невыполнение должностными лицами требований региональных омбудсменов [6, c. 715] и за счет включения нового квалифицированного состава (вторые части статей 17.2, 17.2.1, 17.2.2. КоАП) за повторное нарушение законодательства о рассмотрении обращений граждан, влекущее не только более высокий размер административного штрафа, но и дисквалификацию в качестве альтернативного вида наказания.
Объем полномочий различных омбудсменов на обращение в суд существенно разнится. Если Уполномоченный по правам человека в РФ может обращаться в Конституционный Суд РФ напрямую, то для иных омбудсменов (как федеральных, так и региональных) предоставлено только право обращаться к уполномоченным субъектам права с предложением инициировать конституционный нормоконтроль. Строго формально такое право не исключается и для любых других правозащитных институтов (равно как и для других субъектов права) и не обязывает соответствующие органы и должностных лиц направить запрос в Конституционный Суд РФ. Поэтому гораздо больший интерес представляет собой правомочие омбудсменов обращаться в суд в защиту граждан, а также осуществлять некоторые иные процессуальные действия.
В силу особенностей отечественной трехзвенной модели организации института омбудсменов Уполномоченный по правам человека в РФ получил логичное право участия в судебных процессах в рамках КАС РФ, Уполномоченный по правам предпринимателей в РФ - в рамках АПК РФ, а Уполномоченный по правам ребенка в РФ - в рамках КАС РФ и ГПК РФ. Думается, что в целях расширения возможностей омбудсменов по защите прав и свобод граждан они должны быть наделены правом вступления в судебный процесс в рамках любого вида судопроизводства, в т.ч. и в рамках КоАП РФ (в части обжалования вступивших в законную силу постановлений и решений по делам об административных правонарушениях).
Литература
1. Гуляев Д.Е. Правозащитная деятельность уполномоченных по правам человека: проблемы и перспективы // Конституционное и муниципальное право. 2020. № 10. С. 76-80.
2. Закон о Парламентском омбудсмене (197/2002) (раздел 16). URL: https://www.oikeusasiamies.fi/en/ parliamentary-ombudsman-act.
3. Закон об Омбудсмене от 1989 года A1989-45 (разделы 30, 30AA, 30AB, 32). URL: https://www.legislation. act.gov.au/View/a/alt_a1989-45co/current/PDF/alt_a1989-45co.PDF.
4. Закон об Омбудсмене провинции Хайбер-Пахтунхва от 2010 г. (ст. 19). URL: https://www.ombudsmankp. gov.pk/KP%20Ombudsman%20Act,%202010.pdf.
5. Карелина Е.М., Вилачева М.Н. Становление и формирование современной российской системы государственного управления // Проблемы и перспективы развития России: молодежный взгляд в будущее: сборник научных статей Всероссийской научной конф-ции: в 4 т. / отв. ред. А.А. Горохов. Курск, 2018. С. 65-68.
6. Кожевников О.А. Дискуссионные вопросы правоприменительной практики положений Кодекса РФ об административных правонарушениях // Административное и муниципальное право. 2015. № 7 (91). С. 714718.
7. Кожевников О.А. Право некоммерческих организаций как развивающийся комплексный институт российского права // Законы России: опыт, анализ, практика. 2007. № 7. С. 125-127.
8. Мещерягина В.А. Разграничение понятий «жалоба» и «обжалование» при реализации конституционного права на внесудебное обращение // Актуальные проблемы борьбы с преступлениями и иными правонарушениями: мат-лы четырнадцатой международной научно-практ. конф-ции. Барнаул: БЮИ МВД России, 2016. Ч. 2. С. 118-119.
9. Мещерягина В.А., Морозова А.С., Вилачева М.Н. Злоупотребление правом на обращение: современное состояние и перспективы правового противодействия // Юридическая наука и практика. 2019. № 2. С. 111-116.
10. Морозова А.С., Мещерягина В.А., Вилачева М.Н., Панченко В.Ю. Конституционно-правовые полномочия Президента Российской Федерации: в поисках пределов // Сибирский антропологический журнал. 2019. № 4. С. 98-106.
11. Сабаева С.В. Взаимодействие уполномоченных по правам человека с государственными органами и институтами гражданского общества // Конституция Российской Федерации и современный правопорядок: мат-лы конф-ции: в 5 ч. М., 2019. Ч. 2. С. 112-118.
12. Савоськин А.В. Обращения граждан к Президенту РФ: конституционно-правовое исследование // Вестник Московского государственного юридического университета. 2018. № 6. С. 97-104.