В схеме обобщены все вызовы, о которых писал Ф. Фукуяма на разных этапах своей научной деятельности. В результате исследования работ автора можно сделать вывод, что спектр вызовов постисторической цивилизации очень широк, иначе говоря «имя им легион, потому что их много» (Мк. 5:8-9), однако они могут быть сведены в несколько групп.
«Скука караванщика» или «тимос возрождённый»
Относится к микроуровню. Ф. Фукуяма для описания процесса достижения состояния общества posthistory использует метафору каравана. В результате всемирно-исторического процесса все повозки (или почти все) достигнут конечной точки. Но «конец истории печален». И, как отмечает автор, «быть может, именно эта перспектива многовековой скуки вынудит историю взять ещё один, новый старт?» [2, c. 148]. Только тимотические устремления личности могут стать новым «мотором» истории, перспективы многовековой скуки, где истинные возможности реализации тимоса (войны, революции, подвиги, борьба и др.) заменяют «низкокачественными» аналогами (спорт, отдых, рыночная экономика и др.). Поэтому «не выйдет ли так, что их пассажиры, оглядев новые места, решат предпринять ещё одно, и более дальнее, путешествие?» [2, c. 148]. Тотальная рациональность (а la теория рационального выбора), в которой сама природа всемирно-исторического процесса рациональна, где нет места истинным чувствам, где наступает конец философии и искусства, т.к. уже все сказано, где есть тотальный потребитель, но нет места человеку «исторической эпохи», столкнется с внешней и внутренней пустотой, т.к. угроз нет, которая заставит «караванщика» («последнего человека») пойти вперёд через пустыни, горы, ущелья к новой цели (или уже без цели - постмодернистское отсутствие глобальных целей: дискурс определяет сознание). Ф. Фукуяма объясняет возможность нового путешествия актуализацией тимоса, но чётко это не конкретизирует.
«Скелеты в шкафу общества posthistory» или «зёрна с привкусом плевел»
На протяжении своей научной деятельности философ не единожды обращался к пресловутому «среднему уровню», формулируя модели в рамках «теории среднего уровня» Дж. Сартори, что вкупе со значительной методологической эклектикой и противоречивостью взглядов автора создает определённую путаницу. Вызовы возможны как на институциональном уровне, так и уровне культур и идентичностей. Вопрос о взаимоотношениях институционального детерминизма (Д. Норт) и культурного детерминизма (С. Хантингтон) в философской концепции Ф. Фукуямы пока не нашёл своего решения. На мезоуровне вызовы исходят также от развития экономики, общественной организации, политической системы. На наш взгляд, Ф. Фукуяма выделяет два ключевых концепта, которые позволяют описать процесс формирования и функционирования общества posthistory. Это либеральная демократия и средний класс, причём формирование первой возможно только тогда, когда сформирован средний класс. Такие Общества имеют довольно высокий уровень экономического развития и, соответственно, достаточный уровень благосостояния населения. По мнению Ф. Фукуямы, может быть установлена корреляция между уровнем экономического развития и стабильностью демократии. И если мы рассмотрим общество posthistory в статике в период его «парадигмального взрыва», то, действительно, внутренний вызов маловероятен. Для «перезапуска истории» в данном обществе необходима ликвидация его социальной базы, а именно среднего класса. Наиболее тревожными, по мнению философа, являются последствия, выражаясь категориями Э. Тоффлера, «третьей волны», в частности технологического взрыва. Ф. Фукуяма пишет, что «блага последних волн технологических инноваций непропорционально распределились среди наиболее талантливых и хорошо образованных членов общества. Этот феномен способствовал существенному увеличению неравенства в США за последнее поколение» [15, с. 51]. Другим фактором, подрывающим доходы среднего класса в развитых странах, является глобализация, а именно формирование глобального рынка трудовых ресурсов.
Между мир-экономикой, мир-системой и мир-империей
Уровень цивилизационной абстракции никогда не привлекал специального внимания мыслителя, однако, его выделение среди вызовов представляется необходимым. Ф. Фукуяма в своих работах с завидной периодичностью обращается к опыту развития Западной цивилизации как в историческую, так и в постисторическую эпоху. Но постисторическая цивилизация объединяется вокруг, прежде всего, идей либеральной демократии, а не исторического опыта Запада (религия, культура, история, языковая близость и т.д.), что уже является уязвимым местом. На наш взгляд, альтернативы развития наиболее корректно могут быть описаны через концепцию И. Валлерстайна: от постисторической цивилизации в образе царства честной рыночной конкуренции до модели взаимодействия, имеющей природу мир-империи: core - periphery (ядро-периферия).
«Бунт мира истории»
«Под знамёнами Великих нарративов» может произойти на глобальном уровне: «clash» («столкновение») исторического и постисторического миров. Но каким может быть этот конфликт? Обобщая взгляды Ф. Фукуямы, можно сказать, что это экзистенциальное противостояние, которое может проходить как в латентной, так и в открытой форме. По мнению философа, исторический мир живёт в рамках сверхпарадигм, которые могут быть, говоря словами Ж. Лиотара, Великими нарративами [18]. В постмодерне, в котором находится постисторическая цивилизация, нарративная функция теряет свои функторы: великого героя, великие опасности, великие кругосветные плавания и великую цель. Ф. Фукуяма в работах разного периода выделяет как минимум три вызова, три идеи, которые представляют определенную опасность для постисторической цивилизации:
Таблица 2
Великие нарративы - глобальные вызовы постисторической цивилизации
|
Великий нарратив |
Когда начал представлять угрозу? |
Почему является вызовом? |
Почему является ограниченной угрозой? |
|
|
Мягкий конфуцианский авторитаризм |
Середина - конец 1990-х гг. |
Имеет значительную ресурсную базу, а также жизнеспособную идею, которая являлась идеологической основой китайской и, в меньшей степени, японской цивилизации. Попытки Китая создать китайской тотальное геополитическое поле в Азии |
Вероятно превращение этой парадигмы в «азиатскую ветвь» постисторической цивилизации, мягкий авторитаризм часто проявляется в условиях экономического роста и достижения индустриальной или постиндустриальной стадии |
|
|
Российский ревизионистский императив |
Конец 2000-х - начало 2010-х гг. |
Формирование образа лидера мира (великий нарратив), который не противостоит постисторической цивилизации |
Ограниченность экономического потенциала в условиях постиндустриального общества |
|
|
Исламский религиозный фундаментализм |
Начало 2000-х гг. |
Проблематична интеграция в постисторическую цивилизацию, является чрезвычайно активным, действует в различных сегментах геополитического пространства |
Является не естественным итогом развития исламской цивилизации, «рожден» глобализационными процессами. Не может сформировать повестку дня, альтернативную либеральной демократии |
«Зияющие высоты постисторической глобализации» или «бунт олимпийцев»
Появление этих угроз стало возможным только в условиях глобализационного сжатия-ускорения. Ф. Фукуяма определяет следующие угрозы: кризис идеологии постисторической цивилизации, создание глобального рынка труда, рост привлекательности политического популизма. Ещё одним важным «олимпийцем» является идеология мультикультурализма (например, транзит американской миграционной политики от метафоры «плавильного котла» к метафоре «миска салата»). Философ отмечает: «Здесь, в США, постепенно подходят к пониманию того, что на пути к мультикультурализму и этнической балканизации мы зашли слишком далеко и должны хоть ненадолго остановиться» [5, c. 93]. Большинство таких угроз носят латентный характер и не могут в краткосрочной и среднесрочной перспективе поколебать глобальное лидерство постисторической цивилизации, однако они могут действовать подобно «медленному яду», критически накапливаясь в структурах и институтах реципиента, что в долгосрочной перспективе является значительным вызовом.
«Разгорающаяся заря технологической сингулярности» или «последний человек versus постчеловек
К проблемам развития науки Ф. Фукуяма обращается в работе «Наше постчеловеческое будущее». Но будет ли наука всегда служить интересам постисторической цивилизации? Для ответа на этот вопрос философ обращается к природе человека. При определённом уровне развития науки категория «общечеловеческого» может быть нивелирована: «потому что мы перемешаем гены [имеются ввиду эксперименты с геномом человека в рамках супергранта «Геном человека» и других проектах, в рамках которых возможно клонирование человека - С.Ж.] человека с генами стольких видов, что уже не будем ясно понимать, что же такое человек» [8, c. 364]. Таким образом, будет создан «постчеловек», и кем он будет - вопрос остаётся открытым. С другой стороны, Ф. Фукуяма предостерегает, что подобный мир «может оказаться куда более иерархичным и конкурентным», в стиле «Дивного нового мира» [8, c. 365]. Поэтому постисторическая цивилизация не должна стать рабом научно-технологического прогресса, а сам прогресс должен стать её органичным элементом. Таким образом, научная сингулярность должна быть управляемой в рамках демократических институтов.
Таким образом, взгляды Ф. Фукуямы претерпели с конца 1980-х гг. значительную трансформацию на теоретико-методологическом и конкретно-методическом уровнях. В фокусе исследований Ф. Фукуямы находятся проблемы функционирования западных обществ, теория модернизации и вестернизации, история политической мысли и др. И, тем не менее, каждая работа, выходящая из-под пера автора, прямо или косвенно связана с проблемами развития постисторической цивилизации. В результате исследования можно определить, что эта цивилизация - цивилизация свободы, но не вседозволенности: «истинная свобода означает свободу политической общественности защищать ценности» [8, c. 366]. Данный подход и определяет ключевую трансформацию во взглядах автора: отход от тотального universalis к модели, в которой причудливо переплетаются universalis и realpolitic. Ф. Фукуямой были выделены две глобальные альтернативы: коммунизм и фашизм, которые, по мнению автора, оказались нежизнеспособны и «остались на обочине истории». Тем не менее, постисторическая цивилизация постоянно сталкивается с вызовами как внутренней, так и внешней природы, имеющими разную степень угрозы. Рассмотрение этих угроз позволяют сделать вывод, что даже Ф. Фукуяма опасается за глобальное лидерство западной цивилизации. И единственный залог сохранения ее роли и места во всемирно-историческом процессе - адекватный ответ на любые вызовы, который возможен тогда и только тогда, когда она сама будет сильной и единой. Образ постисторической цивилизации в концепции Ф. Фукуямы является очень привлекательным, а сама модель демонстрирует большую эффективность, что позволяет мыслителю говорить о ней как о «маяке» для других общностей. Постоянное обращение Фукуямы к проблеме вызовов постисторической цивилизации говорит об очень неустойчивом состоянии «конца истории», окончательный переход к которому был отложен самим философом. Да и сама структура вызовов постисторической цивилизации свидетельствует о перманентной угрозе ее глобальному лидерству.
Ключевые слова: цивилизация, постисторическая цивилизация, Западная цивилизация, вызовы Западной цивилизации, философская концепция Фукуямы.
Keywords: civilization, posthistoric civilization, Western civilization, challenges of Western civilization, Fukuyama's philosophical concept.
Список литературы
1. Francis Fukuyama // Encyclopedia Britannica.
2. Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. - М., 1990. - №3. - С. 134-148.
3. Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек / Пер. с англ. М.Б. Левина. - М.: АСТ, 2007. - 588 с.
4. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляция / Пер. с англ. А. Качалова. - М.: Рипол-классик, 2015. - 248 c.
5. Фукуяма Ф. Америка на распутье: демократия, власть и неоконсервативное наследие / Пер. с англ. А. Георгиева. - М.: ACT, 2007. - 282 с.
6. Фукуяма Ф. Неоконсерватизм в его нынешнем виде я принять не могу // The Guardian.
7. Фукуяма Ф. Великий разрыв: природа человека и восстановление социального порядка / Пер. с англ. В. Кузнецова. - М.: АСТ, 2003. - 394 с.
8. Фукуяма Ф. Наше постчеловеческое будущее: последствия биотехнологической революции / Пер. с англ. М.Б. Левина. - М.: АСТ, 2004. - 367 с.
9. Фукуяма Ф. Сильное государство: управление и мировой порядок в XXI веке. - М: ACT, 2006. - 220 с.
10. Фукуяма Ф. Отставание / Пер. с англ. А. Георгиева. - М.: Астрель, 2012. - 477 с.
11. Fukuyama F. The Origins of Political Order. - New York: Straus & Giroux, 2011. - 585 p.
12. Фукуяма Ф. Угасание государственного порядка / Ф. Фукуяма; пер. с англ. К. М. Королева. - М.: АСТ, 2017. - 702 с.
13. Identity: The Demand for Dignity and the Politics of Resentment. Review / Stanford university.
14. Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / Пер. с англ. К. Королева. - М.: АСТ, 2018. - 544 с.
15. Fukuyama F. Future of history // Foreign affairs. 2012. - N1. - Р. 45-56.
16. Lieven A. The Two Fukuyamas // National Interest. 2006. - N84. - P. 123-130.
17. Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис (Политические исследования). - М., 1994. - №1. - С. 21-35.
18. Лиотар Ж.-Ф. Состояние постмодерна. - М.: Институт экспериментальной социологии, 1998. - 160 с.