При этом надо иметь в виду, что специфика южнороссийской социально-правовой культуры, определенные психоповеденческие стереотипы значительной части населения макрорегиона, придают практикам «купли-продажи» более широкое распространение в сравнении с некоторыми другими крупными территориальными сообществами РФ (традиция «благодарения» широко распространена в социальных практиках и национальных сообществ, и южнороссийского славянского населения).
Но если вузов полностью свободных от коррупционных схем в современной РФ (и на Юге России) может не существовать, самый существенный разбег в уровне распространенности теневых практик между отдельными учебными заведениями несомненен. Очевидно и то, что успешность борьбы с ними предполагает не только развернутый комплекс соответствующих мер на федеральном и региональном уровне, но напрямую зависит от позиции и целенаправленной работы вузовского руководства. Более того, в сложившейся ситуации (множественные декларации намерений политических лидеров при очевидном недостатке реальных мер) именно «чистоплотность» руководящего звена каждого вузовского коллектива становится основным условием минимизации данного социального порока.
Структурные сдвиги. Системный переход к рыночной экономике и демократическим формам управления, как уже отмечалось, существенным образом изменил дисциплинарно-отраслевую структуру российской высшей школы. При общей закономерности такой структурной трансформации, ее масштабы, в начале XXI в. заметно превзошли кадровые потребности инновационных сегментов. Данная общефедеральная тенденция в полной мере проявилась и на Юге России.
Ощутимый дефицит специалистов реального сектора экономики и, в целом, профессионалов прикладного естественнонаучного профиля, в последние годы позволил несколько выправить дисциплинарный дисбаланс региональной высшей школы. Впрочем, определенное возвратное движение не должно вводить в заблуждение -доминанта общественно-гуманитарной образовательной компоненты не только данность современного южнороссийского высшего образования, но и его очевидная перспектива на многие годы вперед.
Проблема, однако, не только в избыточном количестве специалистов общественно-гуманитарного профиля, но и в их низком качестве. О чем уже было сказано. По мнению экспертов в настоящее время только 3-7% выпускников по специальности «экономика» и «менеджмент» в полной мере соответствуют указанной в дипломе профессиональной квалификации; среди начинающих юристов доля высококвалифицированных специалистов - около 15% Я.Кузьминова и др. Указ. соч. // Эксперт, №37, 2009, С. 72-73.. Тем самым, центральная задача высшей школы Юга России на перспективу, перейти от количественного вала к более качественной подготовке профессионалов экономических, юридических и управленческих специальностей. В условиях сокращающегося студенческого корпуса это сделать легче. Хотя, очевидно и то, что эта задача окажется по плечу далеко не всем региональным вузам.
К структурным подвижкам можно отнести и вероятный рост дисциплинарно-отраслевой комплексности южнороссийской высшей школы. Несмотря на известную дисциплинарную фрагментарность каждой отдельной региональной вузовской сети, Юг России в целом располагал в начале XXI в. значительной частью специализаций, входивших в классификатор российской высшей школы. В том числе он был обеспечен полным набором специализаций наиболее востребованных социальной сферой, экономикой и культурой территориальных сообществ Южного макрорегиона. В южнороссийских вузах были представлены все 34 крупных образовательных направления и порядка 2/3 (более 300) специализаций (т.е. уровень комплексности был приближен к уровню столиц, поскольку для Москвы данный показатель составлял порядка 90%, а для Петербурга - 80%).
Можно предположить, что процесс увеличения комплексности южнороссийских вузовских сетей будет продолжен и в будущем в результате появления у местной экономики и социальной сферы потребности в профессионалах новых специализаций, готовить которых начнут региональные учебные заведения. Это предполагает сохранение максимально высокого уровня кадровой самодостаточности южнороссийских социумов. Основная часть специалистов ведущих сфер их социальной жизнедеятельности по-прежнему будет готовиться в местных вузах.
К специфическим структурным сдвигам, происходящим в современной высшей школе Юга России, можно отнести постепенную трансформацию национального состава студенческого корпуса, имеющего различные направленность в вузах областей/краев и республик. Если в «русских» регионах студенчество приобретает все более полиэтничный вид, то на Северном Кавказе ситуация обратная. Соответственно специфическими являются и проблемы, связанные с этим процессом.
Для учебных заведений южнороссийских областей и краев актуален поиск наиболее оптимальных форм комплексной (учебной, психоментальной, социокультурной) интеграции некоторой части приехавшей на учебу северокавказской молодежи, для которой плотное «погружение» в среду большого российского города обернулось своего рода культурным шоком, из которого существует несколько путей выхода, в т.ч. и «силовой», через демонстрацию своего превосходства. При всей своей сложности, данная проблема решаема, предполагая целенаправленную совместную работу вузовского руководства, региональных властей и лидеров диаспор. высшая школа юг социальный
Проблема республиканских вузов Северного Кавказа - устойчивое сокращение доли русской (и шире - нетитульной) молодежи в местных вузах. Еще 20 лет назад (конец советского периода) ситуация была существенно иная. Индекс представленности русских студентов в большинстве республиканских вузов превосходил аналогичный показатель титульных национальностей. В 1990-е гг. растянувшийся на десятилетия процесс коренизации республиканского студенчества существенно ускорился С одной стороны, он являлся одним из естественных следствий (и одновременно составных элементов) общей социокультурной «этнизации» республиканской жизни, с другой - выступал результатом нарастающего миграционного оттока русского и русскоязычного населения.. Политическая и социально-экономическая стабилизация начала XXI в. данной тенденции не изменила. Число «нетитульных» учащихся в подавляющем большинстве республиканских вузов продолжает сокращаться. Причем долевое убывание русских в студенческом контингенте местной высшей школы заметно превышает по темпам общую убыль республиканских русских (очевидное свидетельство их постепенной социокультурной маргинализации в республиках). Причем, речь идет о более или менее «благополучных» республиках - Северной Осетии-Алании, Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии. Практически моноэтничным (как и все население данных республик) в настоящее время является студенчество Чечни и Ингушетии, крайне невелико число русских студентов в вузах Дагестана.
Аналогичным образом меняется национальный состав и самих вузовских коллективов, постепенно теряющих присущую им с момента возникновения полиэтничность. Столь ощутимая этнизация республиканской высшей школы не может не отражаться на ее функции социокультурного интегратора, «кузницы» не только квалифицированных профессионалов, но и одного из центральных социальных «инкубаторов» обширной группы носителей «российского интернационализма» (в т.ч. из представителей национальной интеллигенции).
Однако, обозначенная проблема в обозримой перспективе решения не имеет, учитывая позицию центральной российской власти предпочитающей не заниматься всерьез решением «русского вопроса» (суммой проблем связанных с сохранением на Северном Кавказе русского и русскоязычного населения). В этом плане весьма непростая задача стоит перед республиканскими вузами - сохраниться в качестве очагов российской (т.е. прежде всего русской) образовательной и социокультурной традиции, при непрерывном сокращении русского этнического присутствия, как в вузовских коллективах и студенчестве, так и в местных социумах в целом.
Существенно и другое. Изменения этнического состава населения республик требуют определенной корректировки социопрофессиональных предпочтений национальных сообществ. Как известно инженерно-технические кадры республик в значительной мере формировались русскоязычным населением. Устойчивое экономическое развитие республик в настоящее время невозможно без ликвидации кадрового дефицита по широкому ряду инженерных и технических профессий. И можно предположить, что крайняя необходимость в таких специалистах будет исподволь воздействовать на структуру общественных приоритетов титульного населения республиканских социумов, а, следовательно, и на дисциплинарно-отраслевую структуру местной высшей школы.
Самостоятельный вопрос, имеющий отношение не только к структурным аспектам, но к жизнедеятельности южнороссийской вузовской системы в целом - перспективы ее НИР-овского сегмента. Исследовательский сектор региональной высшей школы с начала «нулевых» вплоть до 2008 г. получал все больше финансовых средств для восстановления утраченных масштабов научных разработок. Но и в последние годы, несмотря на мировой кризис 2009-2010 гг. ситуация остается достаточно стабильной, самым существенным образом отличаясь от положения в котором вузовская наука находилась в первое постсоветское десятилетие. Однако одного стабильного финансирования для комплексного восстановления исследовательского сегмента высшей школы Юга России далеко недостаточно. В 1990-е гг. прекратили существование многие региональные научные школы, распалось значительное число творческих коллективов, уехала зарубеж или ушла из науки большая часть продуктивной генерации научного сообщества, не только прекратив в южноросийских центрах свою исследовательскую деятельность, но и оборвав межпоколенную передачу опыта.
До сих пор ощутим и временной перерыв в научно-технологическом развитии отечественной экономики - за 10-15 лет российского кризиса передний край мировых исследовательских разработок ушел далеко вперед, и наверстать отставание крайне сложно. Тем более, когда оно обнаруживается во всех звеньях и на всех стадиях исследовательского процесса: в материально-техническом обеспечении, методологии, уровне подготовки научных кадров и т.д. Сказанное в полной мере относится к высшей школе и всей РФ, и непосредственно Юга России.
Если можно говорить об известной стабилизации в сфере южнороссийской вузовской науки, то достигнута она на новом уровне, в сравнительном отношении более высоком в сфере общественно-гуманитарного знания и более низком - в области естественных и точных наук, в которых были утрачены многие лидирующие позиции советской науки. Но даже в сфере естествознания ситуацию нельзя назвать совсем безнадежной, поскольку на Юге России сохраняется некоторое число научных школ, обладающих международным авторитетом, серьезным кадровым потенциалом и достаточно качественной материально-технической базой.
Итак, несмотря на множество стоящих перед ней проблем, современная высшая школа Юга России располагает значительным ресурсом развития. Масштабный научно-педагогический и инновационный потенциал, позволяет ей занимать вполне достойное место среди вузовских систем других крупных макрорегионов РФ, дает возможность смотреть на будущее южнороссийского вузовского образования с известным оптимизмом.