Материал: Возвращение Питирима Сорокина - материалы симпозиума

Таблица 6

Вторичная занятость (ВЗ) и материальное положение рабочих

*Примечание. Вопрос не задавался.

Помимо материальных выгод, наличие вторичной занятости позволяет группам работников с высоким социально-профессиональным статусом еще более упрочить свое положение в глазах остальных работников и руководителей. «Вторичнозанятые» в большей мере, чем не имеющие ее, подчеркивают свою «независимость» от коллег по работе, от предприятия. Вывод о высоком уровне независимости «вторичнозанятых» от предприятия нашел свое подтверждение и на материалах других исследований. В частности, анализ данных, любезно предоставленных коллективом проекта «Формирование новых солидарностей в реформируемом обществе» под руководством д.ф.н., профессора В.А. Ядова, показал, что среди «вторичнозанятых» рабочих завода «Арсенал» в Санкт-Петербурге зависимость от предприятия выражалась в 5 раз реже, чем у не имеющих ее. К показателям, отражающим более выгодное положение «вторичнозанятых», можно также отнести большую их уверенность в стабильности занятости и вместе с тем более высокий уровень потенциальной текучести по сравнению с теми, у кого ее нет.

Итак, одним из следствий вторичной занятости становится рост дифференциации в среде рабочих, отсутствие возможности, работая на одном рабочем месте (особенно на «неуспешных» предприятиях), добиться относительного материального благополучия. В нестабильном обществе с наибольшей силой «срабатывает» теория: чем больше точек опоры имеет человек, тем увереннее он себя чувствует.

Другим следствием вторичной занятости является перераспределение и без того «ограниченного» вторичного рынка рабочих мест в пользу более «сильных», продвинутых групп рабочих.

Актуализация проблемы гарантий занятости на предприятии как результат сознательной политики реформирования общества в сторону рынка породила новое, ранее неведомое чувство страха потери работы. Страх потери работы можно рассматривать как новый социокультурный фактор трудовых ориентаций. Страх потери работы способствует закреплению рабочих на предприятии, резко снижает потенциальную текучесть. Например, на частном швейном предприятии только единицы из числа испытывающих страх потери работы собирались уйти с предприятия в ближайшее время. Среди не испытывающих подобного чувства число намеревающихся уйти с предприятия существенно выше (31 % в 1993г. и 56 % в 1996г.).

Страх потери работы отражается не только на завышении оценок удовлетворенности элементами производственной ситуации и работы на предприятии в целом, но и в снижении критичности и требовательности к улучшению условий труда и быта на предприятии. В частности, наиболее актуальная для всех рабочих проблема недостаточного для жизни размера зарплаты под влиянием страха потери работы притупляется, получает менее интенсивное выражение. Несмотря на то, что размер зарплаты у испытывающих чувство страха потери работы даже несколько ниже, на актуальность данной проблемы указало 60%, а среди тех, кто не испытывает такого чувства, — 78%. Данные исследований позволяют предположить, что под влиянием чувства страха потери работы происходит «психогашение» актуальных проблем труда и жизни в целом.

Таким образом, к наиболее заметным проявлениям «советского» в сфере труда в 90-е гг. можно отнести умеренный коллективизм и патернализм, а «постсоветского» — ориентацию на вторичную занятость и страх потери работы. В целом взаимосвязь «советского» и «постсоветского» характеризует сложность и неопределенность процесса трансформации сознания и поведения рабочих и вместе с тем малоподвластность реформистскому курсу на ускорение социокультурных процессов в «нужном» направлении.

Литература

1. Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. М., 1992. С.425-504.

2. Фонд времени и мероприятия в социальной сфере. М., 1989. С.40.

3. Яковец Ю.В. Русский циклизм и теория партнерства // Тенденции и перспективы социокультурной динамики. М.,1999. С.18.

4. Работающее население России: настроение и оценки (июль 1998) // Мониторинг общественного мнения: экономические и социальные изменения. 1998. №5. С.90.

Алёшина И.В.,

к.э.н., доцент

Государственного университета управления,

Москва

СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ И ПОВЕДЕНИЕ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ ТОВАРОВ, УСЛУГ, ИДЕЙ

1. Социальная стратификация и маркетинг

Социальная стратификация как иерархическое разделение общества на группы традиционно используется в маркетинге и управлении поведением потребителей в развитых странах. В России ассоциация социальной стратификации и маркетинга минимальна не только на практике, но и в теории. Это происходит по двум причинам. Во-первых, продвижение продукта на рынок как развитых, так и развивающихся стран не всегда требует жесткой идентификации социального класса. Во-вторых, до недавнего времени критерий дохода потребителя считался практиками российского маркетинга необходимым и достаточным для сегментирования российского рынка.

Однако социальная стратификация используется не только для сегментирования рынка, но и для позиционирования продукта — товара, услуги, идеи. Сегментирование рынка — это деление его на сегменты, одинаково реагирующие на комплекс маркетинга. Позиционирование продукта — это определение отличной от других позиции продукта на рынке и в сознании потребителей.

Позиционирование осуществляется нередко на основе ассоциации товара, услуги, идеи с социальным классом, к которому принадлежит или стремится принадлежать потребитель. А социальный класс, даже в России реформенного периода, не детерминируется абсолютно и статично лишь финансовыми ресурсами.

Действительно, имущественное расслоение граждан России середины 90-х достаточно велико, причем оценить его сложно по причине расхождения официальных и реальных данных. Однако даже принимая во внимание существенную дифференциацию доходов сегодняшних россиян, следует признать, что процесс экономического и социального реформирования России, начавшийся на рубеже 1980-1990-х гг., еще не завершен. Сложившаяся в первые годы реформ экономическая и социально-политическая структура России неустойчива и нестабильна. Об этом свидетельствуют постоянные перестановки фигур в высших эшелонах власти в результате периодических кризисов в финансовой и политической сферах, а также остановки былых флагманов индустрии, забастовки учителей и шахтеров, криминальные разборки “теневиков”, убийства крупных бизнесменов, политиков и влиятельных чиновников.

Сегодня развитые страны находятся на информационной (постиндустриальной) стадии цивилизационного развития, а Россия всё еще переходит из индустриальной в информационную стадию цивилизации. Этот переход в значительной мере генерируем внешними процессами глобализации экономики, информации и бизнеса. В условиях растущей глобализации (т.е. обретения явлениями мирового масштаба) с завершением первого, “дикого” этапа перераспределения собственности, в России неизбежно последует перераспределение власти и собственности в пользу тех, кто способен её цивилизованно и компетентно использовать. Это означает в перспективе рост социальной мобильности в России и приближение социальной структуры нации к моделям цивилизованных стран. Поэтому по мере трансформации социально-экономической и политической структуры российского общества растет значение социальной стратификации, используемой маркетологами развитых стран в управлении потребительским поведением.

Позиционирование многих продуктов в условиях высококонкурентного рынка базируется на существующем или желаемом социальном статусе потребителя. Например, реклама престижных товаров (одежды, автомобилей, услуг образования) апеллирует к людям высокого социального статуса, а также к тем, кто стремится достичь его. Для людей высокого социального статуса реклама ассоциирует престижную марку (модель) продукта с их высоким социальным статусом. Для тех, кто стремится к более высокому социальному статусу, престижная марка представляется как средство обретения желаемых аспектов престижного жизненного стиля.

Американцы и канадцы используют термины “социальный класс” и “социальное положение” (social standing) взаимозаменяемо, со значением “социальный ранг”.

Социальный ранг индивидуума — интегральная характеристика его свойств, которые оценивают, имеют и стремятся иметь другие.

Образование, занятие, владение или собственность, источник дохода влияют на социальное положение, как показано на рис. 1 [Hawkins (1995), p.120]. Социальное положение меняется от низшего класса до высшего. Низший класс — класс с низким уровнем или отсутствием социоэкономических характеристик, желаемых обществом. Высший класс — класс, обладающий многими социоэкономическими характеристиками, рассматриваемыми обществом как желаемые и значимые для высокого статуса.

Социально-

экономические

факторы

Занятие

Образование

Собственность

Доход

Рис.1. Социальное положение вытекает из поведения и влияет на поведение

Индивидуумы с различным социальным положением склонны вести различный образ жизнь. Говорят, что у них — различный жизненный стиль, т.е. характер использования жизненных ресурсов: временны´х, финансовых, материальных, интеллектуальных и пр. С ростом значения жизненного стиля для сегментации развитых рынков, социально-классовая система определяется как иерархическое разделение общества на относительно различные и гомогенные группы по критериям отношений, ценностей и жизненных стилей.

Концепция социально-классовой системы значима для маркетеров тем, что декларирует существование набора уникальных способов/образцов поведения членов каждого социального класса. Для маркетеров важно понимать, когда социальный класс является значимым фактором потребительского поведения, а когда — нет. Как показано на рис. 2 [Hawkins (1995), p.120], часть образцов поведения для классов — уникальны, при этом другие образцы поведения разделяются несколькими классами, т.е. являются общими.

Образцы поведения, общие для других социальных классов

Поведение,

не имеющее значения

Рис. 2. Уникальные и общие образцы поведения классов

Таким образом, использование концепции социального класса в формулировании маркетинговых стратегий достаточно специфично и часто зависит от ситуации.