Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

Достаточно напомнить, что в США дотации сельскому хозяйству выплачиваются с 30-х годов, а в ЕС — с 50-х годов.

Во-вторых, производство многих общественных организаций (кооперативов производителей и потребителей, общественных ассоциаций и пр.) ведется не для получения прибыли, а в целях снижения издержек или обеспечения необходимого качества продукта или услуги; в противном случае, они просто не были бы созданы.

В-третьих, деятельность самостоятельно занятых, объединяющих в одном лице работника и предпринимателя, приносит не прибыль, а доход, ибо, как уже отмечалось, в основе этого лежит невозможность отделения продукта труда от самого труда. Этот доход ни по одной теоретической схеме не может быть разделен на заработную плату и прибыль. Таким образом, в экономике развитых стран сложились достаточно крупные сектора, деятельность которых мотивируется различными стимулами. Иными словами, у каждого из этих секторов возникает своя мотивация производства.

Таким образом, капитализм в развитых странах эволюционным путем замешается новым способом производства, отличающимся иными закономерностями воспроизводства. По-видимому, одним из показателей нового способа производства является возрастание значения внешних факторов развития. Отражением этого стала прогрессирующая интеграция, порождаемая как сходством социально-экономических процессов, так и политическими причинам. В свою очередь, интеграция многократно усиливает все виды контактов между странами-участницами, тем самым размывая национальные особенности и способствуя дальнейшей кристаллизации европейской цивилизации, проявлению ее наиболее общих характеристик.

Иное положение складывается в современных развивающихся странах. Ни в одной из них не наблюдалось спонтанного зарождения капитализма на внутренней основе; повсеместно он был привнесен извне, из-за границы. Поэтому привнесенный капитал вынужден был действовать в социально чужеродной среде. Хотя в колониально-зависимых странах проводились социальные преобразования, однако последние были направлены не столько на создание условий для развития местного капитализма, сколько на дальнейшее втягивание периферии в мировое хозяйство и подчинение ее законам последнего. В данных условиях местный капитализм развивался замедленными темпами, постоянно переплетаясь с низшими формами капитала. В результате на периферии капитализм к середине XX в. выступал в качестве лишь одного из укладов многоукладной экономики, в наиболее развитых из них — в качестве системообразующего. Однако в системе «метрополия — колония» взаимодействие капиталистической экономики метрополии и капиталистического уклада периферийной страны придавало последней капиталистическую оболочку.

Достижение политической независимости означало распад системы «метрополия — колония», что влекло за собой достаточно противоречивые последствия. В странах, где капитализм превратился в системообразующий уклад, распад этой системы привел к более благоприятным условиям для развития капитализма из-за устранения дискриминации, к сокращению изъятия чистого продукта, уменьшению административного вмешательства и пр. В менее развитых странах, где капитализм еще не смог превратиться в системообразующий уклад, ограничение влияния метрополии и мирового хозяйства, в том числе внеэкономического,

повлекло за собой стагнацию местного капитализма. Более того, в наиболее проблемных странах гаснущие потенции местного капитализма вызвали такое обострение противоречий, что последовали антикапиталистические перевороты, сопровождавшиеся попытками перехода на какие-то иные пути развития.

К этому следует добавить, что условия для развития местного капитализма изменились еще в одном отношении. С одной стороны, необходимость подтягивания периферии к новому, модернизированному международному разделению труда и недопущения социального взрыва в обстановке невозможности применения внеэкономического принуждения вынудила правящие круги развитых стран существенно увеличить экономическую составляющую своих отношений с периферией. Но эта задача была осуществима лишь при организации взаимодействия с однотипными социально-экономическими укладами в развивающихся странах. С другой стороны, элита большинства периферийных стран осознавала, что в новой обстановке сохранение ее позиций зависит от экономического прогресса, а последний основывается на последовательном устранении докапиталистических отношений. Иными словами, интересы правящих элит Юга и Севера по осовремениванию социально-экономического пространства периферии впервые относительно совпали.

Среди множества факторов, воздействовавших на страны периферии во второй половине XX в., можно выделить три, в наибольшей степени способствовавших развитию капитализма.

Первый из них — изменение роли национального государства. Многоукладность и влияние взаимопротиворечивых сил, внешняя опасность (реальная или мнимая), а также традиции сильного государства, унаследованные от восточной деспотии и колониального аппарата, придавали здесь государству своеобразную автономность, способность выполнять несколько функций, не всегда отвечавших интересам всех слоев элиты. Именно государство устраняло в этой группе стран докапиталистические отношения, проводя социальные преобразования и ликвидируя остатки личной зависимости. Далее, государство, форсируя внутренние и привлекая внешние накопления, создавало приоритетные инфраструктурные и производственные объекты. Следствием этого явилось формирование системы государственного капитализма. То же государство путем льгот, прямых субсидий и займов, оказания технической поддержки и подготовки кадров способствовало ускорению развития капитализма на частной основе. При этом широкая поддержка мелкого предпринимательства вызывала более глубокую и комплексную капиталистическую перестройку социально-экономического пространства периферийных стран. Не менее важную роль имело и создание более равноправных условий для включения местного предпринимательства в мировое хозяйство и международное разделение труда. Тем самым создавались условия для более полного использования внешних факторов роста, имеющих столь большое значение на начальных этапах развития.

Другой фактор — существенное изменение подхода правящих кругов развитых государств к странам периферии. В политическом плане они были заинтересованы в недопущении социального взрыва на периферии, так как в обстановке конфронтации и холодной войны он мог привести к усилению потенциального противника. Основным условием недопущения такого развития событий была активная поддержка социальных реформ в развивавшихся странах. В экономическом плане развитые страны нуждались в подтягивании периферии к потреб-

ностям нового разделения труда, вызванного к жизни научно-техническим прогрессом. Поэтому Запад был заинтересован в перестройке структуры периферии, примерно аналогичной той, которая происходила в Европе в конце XIX — начале XX в. Как отмечалось выше, проведение такой перестройки первоначально осуществлялось путем предоставления экономической помощи, межгосударственных кредитов, массовой подготовки кадров и пр., а с 70-х годов — за счет расширения прямых иностранных капиталовложений и выноса предприятий транснациональных корпораций. Деятельность Запада способствовала развитию капитализма как в его государственных, так и частных формах.

Наконец, большое влияние на развитие национального капитализма на периферии оказало и новое разделение труда, которое начало складываться в мировом хозяйстве с 70-х годов. В соответствии с потребностями мирового рынка в 70–90-х годах развивающиеся страны превратились из поставщиков сырья и продовольствия (точнее, в дополнение к этой роли) в производителей и поставщиков трудо-, ресурсо- и энергоемких изделий; наиболее развитые из них начали выходить на рынок и с наукоемкими товарами. Производство всех этих изделий осваивалось как дочерними предприятиями ТНК, так и местными предпринимателями, действовавшими самостоятельно или по контракту с потребителями из развитых стран. Ориентация на внешний рынок позволяла, во-первых, увеличивать производство темпами, превышавшими расширение внутреннего рынка; во-вторых, приближать технологический уровень местного производства к международным стандартам; в-третьих, менять пропорции занятости таким образом, что все большая ее часть сосредотачивалась в капиталистически организованных отраслях; в- четвертых, развивать мелкое и среднее предпринимательство, стимулируя развитие его субподрядных функций. В итоге следствием нового международного разделения труда стало не только расширение масштабов капиталистических отношений, но и изменение качественного характера последних.

Хотя за годы независимости темпы развития капитализма в странах Юга неизмеримо возросли, однако, как представляется, до полной победы этого строя в данной группе стран еще далеко. Однако различия воздействия внутренних и внешних факторов и их соотношения (наряду с отличиями в уровнях существовавшими исходно) привели к заметной дифференциации развивающихся стран по социально-экономическим показателям.

Уже выделявшаяся ранее небольшая группа стран, преимущественно новоиндустриальных или малообремененных сельской периферий, благодаря высоким темпам развития, добилась перевода населения из застойных секторов в современные и стала капиталистической. По основным параметрам они, видимо, немногим отличаются от развитых стран середины XX в. В большинстве стран капиталистический уклад превратился в системообразующий, направляющий и формирующий другие уклады в своих интересах. Здесь наблюдается сокращение доли населения в застойных докапиталистических секторах; тем не менее они сохраняются. В наименее развитых странах капитализм выступает лишь одним из укладов многоукладной экономики, пока будучи неспособным без серьезной помощи извне преобразовать ее в целостную систему. По самым различным причинам число таких стран возрастает.

В таких странах, как Южная Корея и Тайвань, капитализм уже сформировался. Поэтому его расширенное воспроизводство как в социально-экономическом, так и в технологическом плане может происходить ныне на внутренней основе. В тех

странах, где капиталистический уклад превратился в системообразующий, его расширенное социально-экономическое воспроизводство также может происходить автономно, на внутренней основе. Однако повышение технологической структуры капитала до международного уровня все еще требует постоянной подпитки из-за рубежа. В наименее развитых странах продолжает сохраняться необходимость поддержки капиталистического уклада извне: в противном случае его развитие может смениться стагнацией или очередным антисистемным переворотом.

Социально-экономическая дифференциация, соотношение капитализма и предшествующих ему форм и большая или меньшая зависимость от внешних капиталистических импульсов порождают еще одну проблему. Капитализм, формирующийся в той или иной стране на внутренней основе, неизбежно несет на себе отпечаток докапиталистических отношений, национального характера, социально-психологических и религиозно-культурных установок, т. е. отличается значительными национальными особенностями. Внешние импульсы, поступающие из развитых капиталистических стран, ограничивали или стирали эти отличия. Но если капитализм на Западе ныне сменяется новым социальноэкономическим строем, то капиталистические импульсы, получаемые периферией, начинают затухать. Следовательно, на Юге увеличивается свобода формирования национальных капитализмов, существенно различающихся между собой.

3.ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И НАЦИОНАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВО

Вусловиях подобной разнонаправленности векторов социальноэкономического развития не весьма ясны перспективы нынешней модели глобализации, которая в теории могла бы стать основой единого мира. В 90-х годах само понятие «глобализация» стало необычайно популярным. О ней пишут ученые и журналисты, экономисты и политики, ее обсуждают международные организации. Под ней обычно понимается превращение мировой экономики из суммы национальных экономик, связанных потоками товаров и капиталов, в единую производственную зону и единый рынок, в котором свободно перемещаются капиталы, товары и услуги.

К этому нередко добавляются еще два показателя — институционализация (унификация законодательных положений, регулирующих международные экономические отношения) и духовно-интеллектуальный (складывание относительно единого культурного пространства под влиянием стандартизации образования, взаимодействия огромных масс населения в международных контактах и пр.).

При таком подходе не учитывается влияние глобализации на национальную экономику. В недавнем прошлом в каждой стране в международном разделении труда участвовала небольшая группа экспортных отраслей, тогда как остальная экономика прикрывалась таможенными пошлинами, нетарифными барьерами, правительственными субсидиями и распоряжениями, стандартами. Поэтому национальная экономика участвовала в международном разделении труда лишь в той мере, в какой она была связана цепочкой прямых и обратных связей с экспортными отраслями. Ныне же, в процессе либерализации, вся национальная экономика и общество превращаются в субъект внешнеэкономических связей, в часть мировой экономики. Поскольку в любой национальной экономике отдельные отрасли обладают различным соотношением производительности по отношению к мировой, то результаты глобализации во многом непредсказуемы.

Глобализация — явление далеко не новое: она активно развивалась еще в конце XIX — начале XX вв. Действительно, вывоз капитала за границу составлял около 12% ВВП индустриальных государств, тогда как ныне он равен примерно 10% их ВВП. Экспорт 17 промышленных государств, по которым имеются сопоставимые данные, в 1913 г. составлял 13% ВВП, в 1994 г. — 14,5% ВВП, т.е. принципиально не изменился. К тому же в начале XX в. наблюдались огромные миграции населения, которые сокращали аграрное перенаселение, выравнивали условия труда и квалификации работников. Ныне же международные миграции носят ограниченный характер; более того, развитые страны постоянно ужесточают правила и масштабы иммиграции.

В чем же отличие нынешнего этапа глобализации от ее первой фазы? Как нам кажется, отличие состоит не столько в размерах экономических потоков, сколько в их характере.

Во-первых, столетие назад потоки товаров и капиталов перемещались преимущественно в рамках колониальных империй и их зон влияния, экономические же взаимоотношения между империями и их зонами влияния носили подчиненный, менее значимый характер. Ныне же субъектами этих потоков выступают десятки независимых государств. Во-вторых, изменилась структура товарных потоков: в них сократилась доля сырья за счет возрастания удельного веса обработанных изделий и быстрого роста торговли услугами. В нем появился и поток технологии, значение которого непрерывно растет. В-третьих, хотя чистые потоки капитала остаются ниже уровня конца XIX в., однако валовые потоки капитала выросли; увеличилось число стран-инвесторов, появился поток международного финансирования. Изменилась и сфера приложения капитала, в которой все большую роль играют обрабатывающая промышленность и услуги. В-четвертых, изменились и формы ведения торговли: в ней быстро возрастала доля операций внутри ТНК. Эта торговля в известной степени носит автономный характер, так как она развивается в соответствии с общей долгосрочной стратегией материнской компании и мало подвержена конъюнктурным изменениям, а также ведется по назначаемым ценам.

На более абстрактном уровне различия первой и второй фаз глобализации можно сформулировать таким образом. На первой фазе объективные процессы в мировом экономическом пространстве, связанные с интернационализацией национальных производственных операций, превращали стабильность мирохозяйственных связей в важный и постоянно действующий фактор обеспечения экономического роста государств, находившихся на различных ступенях социальноэкономического развития. На второй фазе глобализация экономики превращает мирохозяйственные связи в основной фактор расширенного воспроизводства как национального экономического комплекса в целом, так и собственно производственного сектора. Дальнейшие изменения в нем, в том числе технологического и наукоемкого характера, расширение кооперации во все большей степени определяются потребностями и задачами гарантированного сбыта продукции за пределами национальных границ.

Нынешний этап глобализации был подготовлен целым рядом новых процессов в мировой экономике. Прежде всего, произошло значительное техническое совершенствование транспорта и связи, а также их удешевление. Величина фрахта в морском судоходстве за 1920–1990 гг. снизилась почти на 70%, тогда как в международном авиасообщении стоимость перевозок (в расчете на 1 милю) за 1960– 1990 гг. снизилась на 60%. Еще большим было снижение тарифов и связи: за