Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

большей части населения и появление значительной прослойки безработного, нищего населения. Таким образом, оппозиция Север — Юг подразумевает громадные различия не только в методах производства и характере общественных отношений, но и в уровне доходов населения, его положении.

Еще одно важнейшее различие между Севером и Югом — характер власти. На Севере после второй мировой войны, а точнее в 60–70-х годах, повсеместно устанавливались демократические режимы. На Юге же, при самых различных формах государственности, в большинстве стран продолжают существовать тоталитарные или авторитарные режимы, что является в немалой степени следствием традиций восточной деспотии либо колониального прошлого.

Существует несколько этапов взаимоотношений Севера и Юга. На первом этапе, охватывавшем формирование колониальных империй и зон влияния (XVIII — середина XX вв.), вряд ли можно выделить какие-либо скоординированные действия Севера или Юга, тем более их сколько-нибудь организованное противостояние.

На этом этапе все великие державы того времени по экономическим, политическим, а иногда демографическим причинам пытались всемерно расширить свои колониальные владения и создать зоны влияния в сохранявших независимость странах. При этом происходили довольно жесткие столкновения между великими державами, нередко приводившие к военным действиям. Поэтому взаимодействие стран Севера по колониальным вопросам ограничивалось временными соглашениями по поводу спорных территорий (Англия — Франция по поводу Сиама, Франция — Германия — по поводу Марокко).

Еще меньшие возможности взаимодействия существовали у Стран Юга. Разделенные различными уровнями социально-экономических отношений, конфессиональными перегородками, традиционно-культурными подходами и обычаями при архаичности путей сообщения многие народы в то время просто не подозревали о существовании друг друга. Кроме того, в XVIII–XX вв. эти народы во все большем числе подпадали под колониальное владычество великих держав.

Потеря суверенитета оказала достаточно противоречивое влияние на страны Юга. С одной стороны, вхождение в колониальную империю способствовало установлению определенных контактов между этими странами, прежде всего экономических (в виде внешней торговли и движения капитала) и, в меньшей мере, политических. Более того, после первой мировой войны, и особенно в годы мирового экономического кризиса, многие метрополии пытались организационно укрепить свои империи, вводя общую систему таможенных тарифов, общую валюту и т.п., тем самым подкрепляя общность входивших в нее стран. Но все эти меры были направлены на закрепление преимуществ данной метрополии в собственной колониальной империи. С другой стороны, колонии и зависимые страны были политически и экономически неравноправными членами империи, поэтому все переговоры об изменении своего статуса они могли вести лишь «стоя на коленях», направляя петиции, просившие об устранении наиболее грубых злоупотреблений. Отсюда — и ничтожность достигнутых результатов.

Начало второго этапа во взаимоотношениях Север — Юг связано с окончанием второй мировой войны. Победа сил антигитлеровской коалиции привела к военному освобождению колоний Италии и Японии. Быстрое складывание двух конфронтационных блоков, каждый из которых пытался опереться на народы колониальных стран, противоречия в лагере союзников и, наконец, подъем

национально-освободительного движения привели к довольно быстрому — к началу 60-х годов — распаду колониальной системы. При этом в мире сложилась такая обстановка, что никто не мог не только захватить новые колонии, но даже и удержать старые. Небольшое число колониальных войн велось не вообще против освобождения колоний, а против захвата власти в них представителями одного из глобальных противостоящих блоков.

Новая обстановка породила два новых явления — организационное оформление государств, входивших в Север и Юг, и организационное противостояние этих блоков на мировой арене, прежде всего в международных экономических организациях.

Что касается Севера, то входившие в него страны стали членамиучредителями самых различных организаций, начиная от международных и кончая региональными, имевшими разный профиль. Во всех организациях эти страны должны были выработать не только скоординированную политику собственных взаимоотношений, но и политику по отношению к третьим странам. Хотя в течение длительного времени эти организации и концентрировались на отношениях с Советским Союзом и странами Варшавского договора, но по мере распада колониальной системы, многочисленной смены режимов в развивающихся странах и частых поворотов в их ориентации все большее место в этой скоординированной политике стали занимать развивающиеся страны. Необходимость выработки такой единой консолидированной политики стран Севера диктовалась, во-первых, началом операций по предоставлению «официальной помощи развитию», которая влияла на темпы роста и политическую ориентацию страныполучателя, равно как и на состав элит, находившихся у власти; во-вторых, созданием Конференции по торговле и развитию ООН (ЮНКТАД), которая пыталась поставить на равноправные условия все отношения Севера и Юга, добиваясь определенных преференций для последнего; в-третьих, топливноэнергетическим кризисом, подрывавшим традиционно сложившуюся систему производства на Севере и потребовавшим, с одной стороны, консолидации всех сил Запада, а с другой — вынуждавшим Север впервые подойти к требованиям развивающихся стран с равноправных позиций. Иными словами, на смену индивидуальных отношений каждой метрополии со своими колониями на втором этапе пришла единая консолидированная позиция всего Севера. Нужно отметить, что выработке такой позиции в немалой степени способствовало безоговорочное лидерство США в западном мире, которое подавило возражения и сопротивление других держав.

При оценке формирования общей позиции Севера по отношению к Югу необходимо учитывать два обстоятельства. Напомним, что леворадикальные экономисты из развивающихся стран считают, что и в 50-60-х годах политика Севера была направлена на закрепление отсталости Юга. С таким утверждением вряд ли можно согласиться. С конца XIX в. экономика развитых стран претерпела огромную структурную ломку. Она уже не нуждалась в таких количествах тех видов сырья и продовольствия, которые поставляла периферия; не смогли развивающиеся страны стать и сколько-нибудь емкими рынками сбыта новых отраслей. Это отражалось в снижении потока инвестиций в колониально-зависимые страны и относительном сокращении получаемых из них прибылей. Поэтому перед Севером стояла задача осовременить экономику Юга таким образом, чтобы она отвечала его нынешним воспроизводственным потребностям. В то же время

это осовременивание не должно было превратить Юг в мощного конкурента Севера. Отсюда — постоянные изменения в экономических отношениях с ними.

Далее, лишь неоспоримый лидер Севера — США — и, в меньшей степени, Великобритания и Франция пытались добиться политических и экономических целей на Юге. Что же касается других стран Севера, то для них основными были не политические цели, а захват экономических позиций на территориях бывших колониальных империй. Поэтому единство подходов к Югу могло быть только относительным: в каждый данный момент возникали противоречия между экономическими и политическими целями, между экономическими интересами отдельных развитых стран.

Гораздо более сложно изложить причины организационного объединения стран Юга. Во-первых, вся эта группа стран обладала сравнительно однотипными социально-экономическими характеристиками. Они имели преимущественно докапиталистические общественные структуры, где капитализм (обычно иностранный) выступал в качестве доминирующего уклада; экономика концентрировалась на сельскохозяйственном производстве и отличалась низкой производительностью, низким уровнем доходов и производительного накопления. Пышный фасад колониальных империй в какой-то степени маскировал эту нищету и убожество.

С достижением политического суверенитета эта отсталость выявилась особенно отчетливо, и народы развивающихся стран впервые ясно осознали масштабы своего отставания от наиболее передовых обществ. В связи с этим лозунгом всех освободившихся государств стал экономический рост и достижение экономического суверенитета. Иными словами, Юг впервые начал понимать общность своих экономических интересов.

Во-вторых, в 50-х годах наиболее популярной экономической теорией была идея «порочного круга нищеты», которая постулировала, что низкая производительность труда ведет к низкому уровню доходов, а последний влечет за собой низкий уровень накоплений и инвестиций, а следовательно, и низкую величину производительности и дохода. Иначе говоря, «порочный круг бедности» мог быть разорван только путем массового привлечения ресурсов из-за рубежа. Помимо экономической необходимости притока ресурсов для разрыва «порочного круга бедности», страны Юга рассматривали этот приток и как компенсацию за предшествовавшую многолетнюю эксплуатацию их Севером. Вместе с тем они понимали, что разрозненными, индивидуальными действиями такой компенсации они не добьются.

В-третьих, конец 40 — начало 50-х годов характеризовался возникновением множества вооруженных конфликтов, вызывавшихся многочисленными спорными вопросами, оставленными в наследство колониализмом; в некоторых случаях эти конфликты умышленно подогревались бывшими метрополиями. В данных условиях нужна была какая-то организация, которая могла бы способствовать мирному решению конфликтов. Инициаторами созыва такой конференции выступили видные лидеры национально-освободительного движения — Дж. Неру, Сухарно, Чжоу Эньлай, Кваме Нкрума. Следует отметить, что СССР

открыто поддерживал (через Китай) идею создания такой организации, которая в какой-то мере могла нейтрализовать влияние ведущих держав, прежде всего США, в «третьем мире».

Постепенно численность Движения неприсоединения, возникшего в 60-х годах, росла, и к концу 80-х годов она стала охватывать большую часть освобо-

дившихся стран. В нее стали вступать не только страны Юга, придерживавшиеся нейтралистской позиции по отношению к двум противоборствующим блокам, но и те, которые пытались приобрести некоторый статус равноудаленности: в обстановке сохранявшихся антиимпериалистических настроений это могло повысить престиж у собственного населения.

Первоначально деятельность организации носила преимущественно политический и, отчасти, культурный характер. Однако сама обстановка 60-х годов толкала к расширению сферы деятельности этой организации. Во-первых, структурные изменения в промышленности Севера вызывали перенос спроса с сельскохозяйственного сырья, поставляемого Югом, на минеральное сырье и топливо. Далее, с окончанием второй мировой войны европейские страны начали проводить мероприятия по повышению самообеспеченности продовольствием за счет внутреннего производства, что уменьшало спрос на продовольствие, производимое на Юге. Положение усугублялось и тем, что с ликвидацией колониальных империй возросла подвижность факторов производства и возникла достаточно острая конкурентная борьба между странами Юга по отдельным товарным группам. Поскольку Юг поставлял на мировой рынок главным образом продовольствие и сельскохозяйственное сырье, то изменения в мировой экономике вызвали неуклонное ухудшение условий торговли, т.е. за каждую единицу своего экспорта страны Юга получали все меньше, а за каждую единицу импорта они платили все дороже. Следует отметить еще одно обстоятельство: в рамках колониальных империй страны Юга обладали, как правило, положительным сальдо торгового баланса; если же возникал дефицит платежного баланса, то он урегулировался метрополией. С распадом колониальных империй страны Юга вынуждены были урегулировать платежный баланс с помощью кредитной системы, что сдерживало обороты внешней торговли.

Во-вторых, ухудшение условий торговли потребовало ограничения импорта или замены его местным производством, что и породило мысль об импортзаменяющей индустриализации. Казалось бы, что она давала возможность скачкообразно повысить производительность, вовлечь в производство недоиспользуемые факторы, уменьшить аграрное перенаселение, повысить уровень доходов и ослабить зависимость от мирового рынка. Отсюда — почти повсеместное принятие среднесрочного планирования как инструмента осуществления индустриализации.

Однако проведение индустриализации в странах Юга оказалось далеко не столь простой задачей, как это представлялось их лидерам. Прежде всего, развитие промышленности предполагалось как некий саморазвивающийся процесс, не связанный или мало связанный с другими отраслями. В результате промышленный рост значительно опережал другие отрасли, которые должны были обеспечивать ее сырьем, энергией, полуфабрикатами, транспортировкой и т.п. Возникшие диспропорции препятствовали полному использованию установленных мощностей, что было равнозначно омертвлению вложенных капиталов. Далее, создание промышленности требовало привлечения значительных ресурсов. Поскольку Юг в тот период не обладал собственным потенциалом ни производства основного капитала, ни научно-техническими разработками, ни системой подготовки квалифицированных кадров, большая часть этих ресурсов должна была поступать из-за рубежа. В обстановке ослабления позиций на мировом рынке и дефицитности платежных балансов эти ресурсы по большей части поступали в виде иностранных инвестиций или помощи. Между тем в Европе в 50-х годах

еще продолжался период структурной перестройки, поэтому ресурсы, которые могли бы быть направлены в страны Юга, оказались ограниченными. Нестабильность политической обстановки и радикализм заявлений в этой группе стран также сдерживали приток иностранных ресурсов. Определенное значение играло и то, что возникавшие в тот период в странах Юга производства конкурировали с издавна существовавшими на Севере отраслями. Относительное и абсолютное сокращение рынка, рост издержек, в том числе зарплаты, снижал конкурентоспособность промышленности Севера. Для ее защиты он начал прибегать к дискриминационным мерам — повышению пошлин, введению квот и т.п.

Хотя индустриализация к середине 60-х годов существенно повысила экономический потенциал Юга, однако на том этапе она не решила полностью ни одной из поставленных Югом задач. Из-за низкого качества изделий и высоких издержек деятельность промышленности могла поддерживаться только с помощью высоких импортных тарифов, что препятствовало вывозу ее изделий на внешний рынок. Поскольку новые предприятия использовали значительное число импортных компонентов, вспомогательных изделий и пр., их импорт должен был оплачиваться за счет обычного экспорта, что отражалось в углублении дефицита платежного баланса.

Индустриализация на Юге носила в основном импортзамещающий характер, т.е. была направлена на вытеснение ввозимых изделий с национального рынка. По мере того, как внутренний рынок насыщался такими изделиями, а экспорт оставался невозможным, промышленное развитие начинало замедляться, что сопровождалось ухудшением всех экономических показателей. Наконец, сравнительно современный характер импортируемой технологии обуславливал относительно небольшое воздействие индустриализации на расширение занятости. Вследствие всех этих причин к концу 60-х годов первый этап импортзамещающей индустриализации на Юге практически завершился, что проявилось как в падении темпов промышленного развития, так и в существенном нарастании внутриотраслевых диспропорций.

К 60-м годам относится и резкое ухудшение продовольственной ситуации на Юге. Демографический взрыв и быстрый рост населения порождали дополнительный спрос на продовольствие, а рост доходов в городах и вызываемое этим осовременивание потребления повлекли за собой изменение его качества. Ни с одной из этих задач местное сельское хозяйство, оснащенное архаической техникой и отягощенное докапиталистическими пережитками, справиться не могло. Поэтому на протяжении 60-х годов не просто нарастал импорт продовольствия в страны Юга, а происходило неуклонное повышение доли импортного продовольствия в его общем внутреннем потреблении. Поскольку развивающиеся страны не имели средств для оплаты этого импорта, то оно во все большей степени стало поставляться в счет помощи, главным образом из США. Естественно, что такая ситуация позволяла Соединенным Штатам добиваться многочисленных политических и экономических уступок от стран-получателей.

Складывалось впечатление, что завоевание политического суверенитета не принесло ожидаемого чуда — быстрого достижения экономического уровня развитых стран. Напротив, сохранялось неравноправное положение развивающихся стран в международном разделении труда, усиливалась зависимость простого и расширенного воспроизводства, особенно быстро растущего насе-