Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

156 Угрозы безопасности России, связанные с началом расширения НАТО

лись лишь вследствие явного перевеса сил у Турции. Но ведь соотношение сил — величина переменная.

Разумеется, кандидаты в члены альянса, выполняя требования каталога условий приема, спешно заключают друг с другом соглашения об отказе от продолжения споров, взаимном признании существующих границ, вечной гармонии в своих отношениях с соседями. Однако эти соглашения обязывают лишь нынешнее правительство и только на срок его полномочий. Последующие правители вполне могут вернуться ко всем этим договорам и очень убедительно обосновать неправомерность их заключения. В то же время санкций в виде практики исключения из НАТО нет и, по всей видимости, еще долго не будет — для всех изменений требуется единогласие. Так что оперативно вывести конфликт за рамки альянса будет невозможно. Воспроизведение же югославского кризиса внутри НАТО не сможет не затронуть остальную Европу, в том числе, конечно, и Россию.

Таким образом, начало расширения НАТО создает ситуацию, все мыслимые варианты которой наносят ущерб европейской, прежде всего российской, безопасности: усиливается альянс — критический характер приобретает антагонизм НАТО-Россия; подрывается НАТО изнутри — возникает общее обострение обстановки в Европе. И то, и другое в корне противоречит российским интересам, которые требуют спокойствия у границ страны по всем азимутам. К тому же любое развитие в направлении дестабилизации Европы увеличивает вовлеченность США в европейские дела. Сама по себе эта вовлеченность не является отрицательным фактором — США остаются по ряду существенных характеристик европейским государством, во всяком случае в стратегическом и военнополитическом плане; их полное отстранение (или самоотстранение) от решения встающих перед континентом задач вряд ли принесло бы пользу. Однако усиление и без того гипертрофированной склонности Вашингтона рассматривать американские интересы в качестве единственного критерия для регулирования международных отношений, а также его растущая готовность вмешиваться в конфликты даже сугубо локального свойства по всему земному шару расшатывают, как правило, непрочное состояние регионального равновесия. Уже почти не вызывающая протеста практика откровенного навязывания США своей воли формально независимым субъектам международного права, а также международным организациям вызывает дестабилизирующий эффект — если не сразу, то в плане более долговременных последствий.

Особенно четко это видно на примере приближающегося ныне к своей самой критической фазе процесса урегулирования в Боснии. Славословия в адрес Дейтонских соглашений, явившихся результатом прямого диктата США, заметно поубавились с тех пор, как стало невозможно отрицать, что они ничего, кроме подавления боснийских сербов, не достигли и не решили ни одной проблемы территории, которую надо было «замирить». Попытки объяснить неудачу операции, предоставившей НАТО давно искомый случай продемонстрировать свою военную мощь путем разгрома полупартизанской армии «Республики Сербской», ссылками на невыдачу так называемых военных преступников (причем как легитимность, так и объективность Гаагского трибунала и его постановлений вызывает в мире немалые сомнения) смехотворны и призваны в лучшем случае лишь прикрыть конфуз. А в худшем — спровоцировать боснийских сербов на акты мести по отношению к миротворческим силам и предоставить тем самым предлог для этнической чистки вооруженным путем, чего с самого начала требует Алия Изетбегович.

Таким образом, потрясения на европейском фланге России уже в обозримом будущем не только вероятны, но и предопределены действиями альянса. Причем нет никаких оснований надеяться, что эти потрясения могут обойтись без обострений и кризисов в отношениях между Западом и Россией. Положение станет совсем взрывоопасным, если дело дойдет до вступления в НАТО бывших республик СССР — все равно Прибалтики ли, Украины или Закавказья. В сравнении с таким положением ситуация 1990/92 годов, когда ни у НАТО, ни у России не было объективных причин питать друг к другу неприязненные чувства, может показаться действительно идиллической. Простая осторожность требует подготовки к подобному нежелательному развитию событий. Наиболее перспективным направлением при этом является официальное подключение России к процессу континентальной интеграции, осуществляемой под эгидой Европейского Союза.

5.СЛАБАЯ РОССИЯ — В ИНТЕРЕСАХ МНОГИХ

ИНА ЗАПАДЕ, И НА ВОСТОКЕ

Запад (прежде всего американские сторонники безраздельной гегемонии США, а также те силы за их пределами, которым такая гегемония так или иначе выгодна) давно уже начал психологическую подготовку к конфронтации с Россией. Для этого даже не пришлось изобретать чего-то нового; просто был чутьчуть подновлен фасад давно и добротно выстроенного здания антисоветизма. Главное направление удара — обвинение в том, что новая Россия воспроизводит все основные компоненты политики исчадия ада, каким был Советский Союз. Основной метод — откровенно двойная мораль в оценке происходящего в России. Стратегическая цель — лишить российскую внешнюю политику союзников и, таким образом, любой свободы маневра. Фактически во всех без исключения научных и официозных исследованиях и даже просто журналистских отчетах о положении в России последовательно продвигается тезис о том, что демократические устои ее общества хрупки, что демократы у власти стремительно теряют влияние в стране, что того и гляди начнутся внутренние беспорядки, организованные коммунистами, националистами и жириновцами, сплотившимися в единый мощный антидемократический блок.

Всеми средствами России навязывается экономическая политика, ведущая к краху и социальному взрыву, предотвратить которые сможет лишь диктатура, которую затем будет очень удобно обвинять во всех смертных грехах. Вовне же создаются условия, которые должны заставить заколебаться всех потенциальных партнеров России, способных помочь ей прорвать кольцо блокады. Профессионально организованная извне и из самой России (!) травля белорусского руководства, единственным в СНГ позволившего себе попытаться пойти на действительную интеграцию с нашей страной, должна отпугнуть всех естественных российских союзников в этом первом круге соседей России. Официальное объявление Прибалтики, Украины, Азербайджана, Грузии зонами жизненных интересов США наряду с оказываемой им материальной помощью призвано укрепить там позиции сил, враждебных сближению с Россией, и грозит последней применением прямых карательных мер в случае «чрезмерной» активности по расширению российского влияния на эти страны. Планы вовлечения Прибалтики и Украины в НАТО отлично укладываются в рамки этой антироссийской стратегии. Наконец,

158 Угрозы безопасности России, связанные с началом расширения НАТО

посредством афганского талибана, являющегося послушной марионеткой в руках поддерживаемого США Пакистана, создается реальная угроза для «мягкого подбрюшья» России — Средней Азии.

Аналогичная линия проводится и в отношении второго круга потенциальных российских партнеров — стран, которые отказываются признать легитимной американскую гегемонию в мире. Это прежде всего Китай, Индия, Иран, Ирак, КНДР, Куба, в последнее время Индонезия. России пытаются помешать (и часто успешно), под страхом быть объявленной недемократической, принимать меры к улучшению атмосферы в политических отношениях с ними, развивать контакты, укреплять экономические связи, продавать оружие. (При этом следует, конечно, иметь в виду, что и на Востоке отнюдь не выстраиваются в очередь на получение почетного звания друга России; на южном и восточном направлениях полно держав, которые от души рады нынешнему российскому бессилию). Таким образом, России не возбраняется искать дружбы у тех, кто с ней дружить не хочет, и всячески затрудняется сближение с теми, кто не прочь пойти на (тактическое) укрепление отношений с нею. Причем эта ситуация обыгрывается опять-таки не в пользу России. Развивается, например, «неопровержимая» аргументация в таком духе: раз молодые демократии Центральной и Восточной Европы прячутся от русских под защиту НАТО, значит — Россия еще недостаточно демократична и достойна доверия; если враги западной демократии заигрывают с Россией, значит — она ведет себя двурушнически в отношении блюстителей демократического эталона, и за ней нужен глаз да глаз.

Пропагандистски необходимость «карантина» для России мотивируется также тезисом об идентичности гитлеризма и «реального социализма». Так, применительно к расширению НАТО развивается следующий тезис: агрессивная политика нацистской Германии породила в свое время сильный страх перед немцами, и им пришлось пройти довольно длительный процесс демократического перевоспитания, период неполного суверенитета, постепенного и неравноправного врастания в объединения демократических государств; агрессивная политика СССР аналогичным образом породила страх перед русскими, и им также предстоит пройти долгий курс демократического перевоспитания под присмотром и по указаниям западных учителей, прежде чем быть допущенными в западные сообщества. (При этом сознательно упускается из виду одна немаловажная «деталь» — за освобождение от нацистского варварства человечество заплатило невероятно высокую цену — более 55 млн. убитых в развязанной Германией и ее союзниками второй мировой войне, лежащими в развалинах городами Европы и Азии, невиданным разрушением производства и производительных сил; Россия же от тоталитарного коммунистического режима освободилась сама и освободила других без вмешательства извне, без войны и разрушений, по собственной инициативе и разумению).

На линии обоснования международной «неполноценности» России лежат и обвинения в мнимой «ремилитаризации» российской политики (в условиях, когда армия России находится при последнем издыхании), «рерусификации» ее национальных районов (на фоне бессилия центрального правительства перед лицом воинствующего шовинизма, в частности, в Чечне), «неоимперских» устремлениях Москвы в СНГ (при неспособности Москвы реализовать даже союз с Белоруссией). Слишком многих устроила бы такая Россия, которая лишь на волосок от развала, чуть-чуть дышит и довольствуется объедками с барского стола.

Окончательно рухнуть ей не дадут — было бы себе дороже кормить нескончаемые потоки беженцев, но и восстановлению сил будут препятствовать упорно и систематически, ибо в оппонентах и конкурентах не заинтересован никто, что бы ни провозглашали по этому поводу «рыночники» от международной политики.

Следует исходить из того, что демократической России придется рассчитывать лишь на собственные силы, чтобы вернуть себе, по меньшей мере, частично тот международный вес, которым обладал нелюбимый всеми, но всеми уважавшийся СССР. Пока сохраняется то состояние внутренней и внешней слабости, которое характерно для сегодняшней России, никто способствовать ее восстановлению не будет (западная помощь будет и дальше удерживаться в таких рамках, чтобы только не дать ей окончательно рухнуть). Лишь начало процесса укрепления российского государства изнутри и хотя бы частичное восстановление на этой основе его позиций в Европе и в мире позволит ему получить поддержку со стороны некоторых из бывших партнеров СССР и возобновить таким образом традиционную игру на противоречиях великих или стремящихся казаться таковыми держав.

6. ОБЩЕЕВРОПЕЙСКАЯ ИНТЕГРАЦИЯ КАК ПРОТИВОЯДИЕ ОТ ПОСЛЕДСТВИЙ РАСШИРЕНИЯ НАТО

Для восстановления сил и, соответственно, международного влияния нашей страны потребуется, как минимум, одно-два десятилетия, в то время как процесс консолидации Европы без России уже запущен и может протекать сравнительно быстро. Поэтому первой заботой российской дипломатии должен стать поиск средств выиграть время и не допустить создания не поддающихся исправлению фактов. Вряд ли есть смысл продолжать лобовую атаку против расширения НАТО: во-первых, парижский Основополагающий акт серьезно сузил наши возможности оказывать эффективное воздействие на начавшееся развитие в плане его торможения, а, во-вторых, в основе этого развития лежит объективно существующая и лишь деформированная альянсом тенденция движения к общеконтинентальному объединению. Нынешняя ситуация разобщенности в восточной половине континента не поддается дальнейшему сохранению.

Особенностью начального периода постконфронтационной эры являлось как раз параллельное существование высоко структурированной, солидно организованной, в значительной степени интегрированной Западной Европы и вернувшейся в аморфное состояние остальной части континента, где после развала Организации Варшавского договора, распада Совета экономической взаимопомощи и вдобавок дезинтеграции Советского Союза не было ничего, что хоть как-то могло бы идти в сравнение с прочным западноевропейским каркасом. Столь фундаментальное расхождение не могло длиться вечно, и дальновидные политики это давно поняли. Уже в 1992 году тогдашний польский президент Лех Валенса высказал идею создания на востоке Европы «НАТО-бис» и «ЕС-бис», которые могли бы послужить второй опорой (Россия, СНГ выступали бы в качестве третьей опоры) при создании в будущем общеевропейской конструкции, объединяющей весь континент без исключений. Идея Валенсы не встретила отклика в Центральной и Восточной Европе, а главное — в России, и, не получив дальнейшего развития, заглохла. На смену ей пришла концепция расширения НАТО.

160 Угрозы безопасности России, связанные с началом расширения НАТО

Основная задача российской дипломатии состоит в предотвращении возникновения ситуации, когда противоречие начального постконфронтационного этапа, в силу своего размытого характера не ставившего под вопрос построение в дальнейшем Большой Европы, сменилось бы антагонизмом следующего этапа, который именно вследствие своей определенности может привести к новому расколу Европы. Решение такой задачи возможно лишь через концентрацию всех наличных сил на главном направлении российской внешней политики — обеспечить России достойное место в интегрированной Европе. Насколько можно судить, и правящие инстанции, и общественное мнение страны в своей основе благоприятно воспринимают идею строительства Большой Европы с полноправным участием России. (Да и нет здесь у нас каких-либо действительных альтернатив). Раз это так, необходимо уже сейчас поставить наш внешнеполитический поезд на твердые рельсы общеевропейской интеграции. Для России настало время подать заявку на прием в Европейский Союз, который является единственно реальным и единственно возможным ядром будущей единой Европы.

После долгого периода отчуждения и вследствие разности исходных уровней вполне естественно, что Европейскому Союзу многое не нравится в России, а Россию многое не устраивает в Европейском Союзе. Таким образом, период взаимной адаптации не может быть быстротечным. Однако это обстоятельство никак не может рассматриваться как непреодолимое препятствие для скорейшего начала процесса сближения. Для России важно, чтобы дальнейшие контакты между западом и востоком континента происходили не в перспективе грядущего нового всплеска конфронтации между ними, а под давлением необходимости придти к согласованным решениям. В отличие от НАТО в Европейском Союзе есть влиятельные силы, желающие привлечь Россию к самому тесному сотрудничеству во имя мощной и самостоятельной Европы XXI столетия. Таким образом, перспектива полноправного российского участия в общеевропейской интеграции вполне реальна и требует лишь умелых действий с нашей стороны. Совершенно неважно, сколько времени это займет — для истории существенны не рапорты о перевыполнении сроков, но надежность результата. Главным будут здесь не красивые схемы, а кропотливая будничная работа по сближению партнеров.

Ясная европейская перспектива России (а она станет таковой сразу же после подачи ею заявки на вступление в ЕС) окажет сдерживающее влияние на тенденцию расширенной НАТО вести дело к изоляции восточноевропейского гиганта. В самом деле, готовить новый раскол континента — даже в угоду США — станет невозможным (или, по крайней мере, очень затрудненным), как только реально обозначатся контуры Большой Европы. В итоге на континенте возникнет политическая атмосфера, в которой сможет успешно заработать Совместный Постоянный Совет РоссияНАТО, который является единственной осязаемой «компенсацией», полученной нашей страной в преддверии начала расширения НАТО.

7. ПОЗИТИВНАЯ ПРОГРАММА ДЛЯ ОТНОШЕНИЙ НАТО И РОССИИ

В том, что касается НАТО, российская внешняя политика располагает лишь одним средством предотвратить стремительное нарастание противостояния с альянсом в самом ближайшем будущем — это попытаться скорректиро-