Материал: Внешняя политика и безопасность современной России - 2 - Хрестоматия - Шаклеина - 2002 - 446

знания и преобразования), характер. Смена цивилизации — это смена народа. Одни народы развиваются в рамках одной цивилизации и погибают вместе с ней. Другие — способны к медленной (эволюционной) трансформации в новый народ. Вместе с медленной трансформацией прежней цивилизации в новую, когда между новой цивилизацией и ее народом сохраняется преемственная связь и в социальной памяти народа, и отдельных людей. В истории России смена одной цивилизации другой и связанных с ними народов происходит быстро в результате своего рода мутации. Данная особенность трактуется некоторыми учеными как российский недостаток. Например, Е. Гайдар полагает, что России нужно отказаться от скачкообразного и затратного пути развития и перейти на эволюционный путь — без скачков и революций. Но тогда мы окончательно отстанем от развитых народов мира.

Формационное и цивилизационное развитие народа переплетается, помогая и мешая друг другу. Российский народ прошел стадии первобытной и политической (княжеской, царистской, советской) формации. Сейчас он вступил на путь создания экономической и гражданской формаций, имея в виду перспективу перехода к формации информационной. Одновременно россияне проходят ступени цивилизационного развития, включающего стадии становления, расцвета, упадка и гибели. Субъектом данной цивилизации является народ данной национальной культуры, а субъектом формационного развития является общество людей, носителей общечеловеческого начала.

На мой взгляд, Россия, в отличие от других народов, уже второй раз после Октябрьской революции, осуществляет одновременно и формационное и цивилизационное развитие (трансформацию), свидетельством чего и являются те катаклизмы, которые она переживает. Социалистическая революция была одновременно и формационной (переход от царизма к советизму) и цивилизационной (уничтожение русского народа и русской цивилизации и создание советского народа и советской цивилизации). Русский народ осуществил индустриальную революцию в рамках политической (социалистической) формации и создал советскую цивилизацию, основой которой стал новый, по сравнению с русским, — советский народ. Появление на месте русского — советского народа — позволило России оказаться вновь в числе передовых цивилизаций, даже на отсталой формационной основе. И сейчас Россия осуществляет не только переход от политической формации к гражданской, но цивилизационную революцию, трансформацию советского народа и соответствующей ему духовной культуры (мировоззрение, ментальность, характер) и образование нового российского народа с соответствующей ему духовной культурой. Этим и обусловлены тяготы и лишения нынешнего, уходящего из жизни советского поколения. Формирование новой российской цивилизации — это, с одной стороны, возвращение к русской цивилизации на новой основе, а с другой стороны, творческое заимствование у Запада, всего положительного, что было там накоплено за годы советской власти. Этот синтез и должен постепенно сформировать новых россиян и новую российскую цивилизацию, которая сейчас находится в стадии мучительного становления. И, разумеется, российская цивилизация будет одной из европейских цивилизаций, наподобие французской, немецкой, английской и др., образуя вместе с ними общеевропейскую цивилизацию.

Новая российская цивилизация, как разновидность европейской (но не западноевропейской) должна возникнуть путем трансформации нынешних моло-

дых поколений россиян в новый народ, с новыми мировоззрением, ментальностью, образом жизни. И в процессе становления российской цивилизации НАТО будет играть важную роль. В результате диалога с НАТО, западной цивилизацией, и будут формироваться новые россияне. Наш семинар подтверждение этому. Особенно выступления молодых аспирантов, которые пронизанные духом западной и русской культуры, подходят к проблемам диалога НАТО и России не с классовых позиций, а с позиций межцивилизационных и геополитических.

С одной стороны, партнерство России с НАТО играет положительную роль, способствует переходу России от политической к гражданской формации, а с другой стороны, создает угрозу утраты россиянами своей цивилизационной специфики в результате вестернизации страны. Делается попытка духовного подчинения молодых россиян западному цивилизационному влиянию, искажения в их сознании советского и русского прошлого как европейского. С этим несомненно нужно бороться. Это реальная опасность, с которой сталкиваются все западноевропейские, центральноевропейские, восточноевропейские страны, а не только Россия. Но это задача собственно россиян, особенно старшего поколения, суметь передать молодежи основы русской и советско-европейских цивилизаций в их современном представлении и положительном значении. Не допустить механического перенесения на российскую почву западной духовной культуры особенно в ее негативных чертах.

Из сказанного следует, что долгосрочной стратегией элиты России должно быть не противостояние НАТО, а напротив, — установление с ним диалога и партнерства с четким пониманием специфики российских геополитических, формационных и цивилизационных европейских интересов. На Западе широко распространено мнение С.П. Хантингтона о том, что западноевропейская цивилизация и есть собственно европейская. На мой взгляд, европейская цивилизация складывается сейчас, после ликвидации блокового и идеологического противостояния, и будет включать в себя на равных западноевропейскую, центральноевропейскую, восточноевропейскую и российскую цивилизации. Россия давно стала частью Европы, особенно после победы большевиков, в значительной степени уничтоживших остатки ее «азиатской» самобытности. В России уже сложилось согласие по поводу европейского, а не азиатского пути развития страны, как в формационном, так и в цивилизационном отношении.

Интеграция России и НАТО, по-видимому, целесообразна как для России, так и для НАТО. Если исходить из создания и образования европейской цивилизации, составной частью которой будет цивилизация российская, то нужно стремиться к созданию единого в рамках объединенной Европы органа поддержания мира и порядка на этой части земной территории. В условиях многополярного мира сохранение относительной самостоятельности России и НАТО будет мешать объединению Европы в одном цивилизационном пространстве, а значит и стабильности в мире. С другой стороны, цивилизационная европейская самобытность России не допускают ее вхождения в НАТО. Данное обстоятельство будет благоприятствовать сохранению цивилизационной самобытности России внутри Европы и усилению в ней национально-патриотических настроений и тенденций.

Главная идея Основополагающего акта Россия — НАТО состоит в том, что «Россия и НАТО не рассматривают друг друга как противники» и, что «общей целью России и НАТО является преодоление остатков прежней конфронтации и соперничества и укрепления взаимного доверия и сотрудничества». Для

реализации идей Основополагающего акта создан соответствующий механизм. Если проанализировать Основополагающий акт, то можно сделать вывод о том, что Россия отходит от роли сверхдержавы, перестает быть центром околосверхдержавного мира, состоящего из других стран, а сама становится частью демократического европейского мира во главе с США. Это означает, что она отказывается быть центром притяжения Евро-Азиатского Союза, предложенного Назарбаевым. По-видимому, в этом случае Украина, Казахстан, Белоруссия и другие страны, тоже должны встать на путь вхождения в объединенную Европу. Но все это возможно только при условии учета интересов России, отказа от привычки рассматривать ее в качестве агрессивной державы. Если последнее все же произойдет, то Россия станет ядром Европейско-Азиатского Союза (ЕАС) со всеми вытекающими отсюда последствиями. Данная ориентации России будет поддержана Китаем и отвечает той концепции многополюсного мира, в которой Россия будет одним из ее полюсов.

150 Угрозы безопасности России, связанные с началом расширения НАТО

ся достаточной для ведения боевых действий любого типа. Принцип «структурной неспособности к нападению», который якобы положен в основу организации и стратегии блока, оказывается явной фикцией: в условиях фактического развала российских вооруженных сил уязвимость России для применения извне силы или угрозыприменения силы (что более вероятно) становится совершенно очевидной.

Можно надеяться, что поскольку, по крайней мере, в течение ближайших 5- 10 лет у России будет сохраняться такой убедительный аргумент, как стратегические ядерные силы (если, конечно, не будет признано целесообразным приступить к досрочному демонтажу боевых головок на российских ракетах), серьезных осложнений военного характера со стороны Запада на это время не предвидится (хотя это не означает, конечно, что они не будут возникать позже). Таким образом, главные угрозы российской безопасности будут лежать в обозримое время во внешнеполитической сфере. Уже сегодня изоляция России в Европе становится реальностью, и с каждым новым членом, принятым в НАТО, эта изоляция будет все больше цементироваться. Четко просматривается ситуация, при которой наша страна в недалеком будущем может оказаться окончательно отрезанной от процессов европейской интеграции, поэтапно охватывающих весь континент — за исключением России. Нынешние рассуждения западных политологов о том, что Россия не вхо- дит-де в европейское цивилизационное пространство, что Европа «заканчивается» якобы на Польше или Прибалтике, что русские занимают межеумочное положение между Европой и Азией и т.д., служат теоретической и психологической подготовке нового раскола континента. (Чрезвычайно опасный для нас характер имеют распространенные на Западе «наблюдения», будто Петербург и Смоленск еще можно отнести к европейским городам, а вот Москву или Нижний Новгород — уже нет). Центрально- и восточноевропейские страны, вступая в НАТО и ЕС, будут прилагать все силы, чтобы сделать этот раскол необратимым, руководствуясь прежде всего примитивным, но весьма убедительным посылом: чем меньше едоков у пирога, тем больше каждому достанется.

Однако для отсечения нашей страны от организующейся Европы есть и другие, еще более неприятные для нас мотивы. Изоляция России от европейской интеграции подготавливается и начинает осуществляться в обстановке не просто равнодушия к дальнейшей судьбе восточноевропейского гиганта, но и все более откровенной враждебности к нему. Если первоначальный толчок к разработке планов разбухания НАТО был дан блоковым инстинктом самосохранения («expand or die»), не обязательно чреватым антироссийской направленностью, то необходимость внятно объяснить общественности причины и мотивы подобной трансформации философии альянса привела к тому, что был открыто и полностью назван «враг», против которого направлена вся операция. Естественно, в глазах западного общественного мнения убедительным образом врага могла обладать лишь та страна, под флагом борьбы против козней которой альянс создавался и просуществовал без малого полвека. Так новая Россия стала для Западной, а также и для Центральной и Восточной Европы реинкарнацией советской «империи зла», агрессивность которой, как в унисон утверждают пропагандисты расширения НАТО на западе и на востоке, возродится, лишь только она более или менее справится со своими кризисами и восстановит силы. На Западе вновь получил права гражданства тезис о том, что Россия-де «слишком велика» даже в ее нынешнем виде и что неплохо было бы «для всех», если бы она стала «поменьше», развалившись на куски.