Обязательность уголовно-процессуальной формы заключается в необходимости точного и неукоснительного исполнения всеми субъектами уголовного судопроизводства уставленных УПК РФ дозволений, предписаний и запретов. Это положение является одним из непременных условий законности производства по уголовному делу, нарушение которого влечет различные юридические санкции, в частности, лишает полученные результаты юридической силы, обуславливает отмену либо изменение следственных, прокурорских или судебных актов, приводит к отказу в удовлетворении волеизъявления участвующих лиц и т.д.
Таким образом, резюмируя все вышеизложенное, мы приходим к выводу, что под уголовно-процессуальной формой следует понимать установленный уголовно-процессуальным законом всеобщий, единый и обязательный порядок производства по уголовным делам в целом и порядок реализации отдельных уголовно-процессуальных отношений в частности, обусловленный юридическими гарантиями эффективности и доброкачественности уголовного судопроизводства, отвечающими правовым и социальным ценностям определенного государства в определенный исторический период.
Продолжающийся последние годы поиск какого-то нового, собственного пути развития российского уголовного судопроизводства, с одной стороны, отвечающего международным стандартам, а с другой -- учитывающего национальные традиции и накопленный богатый опыт предыдущих поколений, приводит к нерешительности законодателя, к его периодическим, в том числе достаточно серьезным, метаниям из стороны в сторону. А это, в свою очередь, влечет за собой нестабильность уголовно-процессуальной формы, частые изменения порядка реализации отдельных уголовных правоотношений.
В настоящее время можно выделить две противоположные тенденции. Первая из них выражается в стремлении законодателя к упрощению процессуальной формы, к появлению различных ускоренных процедур как в досудебном, так и в судебном производстве по уголовному делу. Например, в действующем УПК РФ впервые закреплен так называемый особый порядок принятия судебного решения, допускаемый при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ). В 2013 г. в систему уголовно-процессуального регулирования была введена сокращенная форма дознания, предполагающая возможность установления ряда обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, не посредством доказательств, а путем использования непроцессуальных познавательных мероприятий, проводимых в ходе проверки сообщения о преступлении и т.д.
В этой связи В. Н. Григорьев, весьма негативно оценивая данную тенденцию, пишет о существовании некоего тренда, связанного с низведением процессуальной формы до административного регламента Григорьев В. Н. Указ. соч. С. 44.. Врядли в современных условиях стоит полностью исключать возможность определенного упрощения отдельных элементов процессуальной формы. Тем более что некоторые из них действительно являются чересчур «тяжелыми» и консервативными. Однако в одном автор безусловно прав: предпринимаемые в этом направлении шаги абсолютно бессистемны, зачастую недостаточно продуманы и в многом являются следствием того самого законодательного волюнтаризма, о котором мы писали выше. Достаточно хотя бы вспомнить предусмотренную для сокращенной формы дознания возможность «не назначать судебную экспертизу по вопросам, ответы на которые содержатся в заключении специалиста по результатам исследования, проведенного в ходе проверки сообщения о преступлении» (п. 3 ч. 3 ст. 226.5 УПК РФ). Видимо, вводя указанное правовое дозволение в систему уголовно-процессуального регулирования, законодатель просто-напросто забыл про то, что заключение специалиста не предполагает никакого исследования, а является суждением по поставленным сторонами вопросам (ч. 3 ст. 80 УПК РФ).
Вторая тенденция, напротив, выражена в постепенном усложнении процедуры проведения ряда процессуальных действий и принятия ряда процессуальных решений. В частности, на протяжении последних лет наблюдается расширение сферы применения механизмов судебного контроля как гарантии законности правоприменительной практики органов дознания и предварительного следствия. Так, в 2007 г. в исключительное ведение суда были переданы вопросы о выемке предметов и документов, содержащих государственную (иную охраняемую федеральным законом) тайну, и выемке заложенных (сданных на хранение) в ломбард вещей; в 2010 г. -- о реализации или об уничтожении вещественных доказательств; в 2017 г. -- о производстве обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката. Помимо этого, в 2018 г. законодатель достаточно сильно усложнил порядок проведения следственных действий, сопряженных с изъятием электронных носителей информации либо копированием электронной информации (ст. 164.1 УПК РФ). Усложнением процессуальной формы можно признать и имевшее место в недавнем прошлом расширение юрисдикции судебного состава с участием присяжных заседателей за счет некоторых уголовных дел, отнесенных к компетенции районного, городского или приравненного военного суда и т.д.
В настоящее время наблюдается еще одна достаточно негативная тенденция развития уголовно-процессуальной формы. Она заключается в стремлении законодателя формализовать, то есть «узаконить» (в узком смысле) гораздо более широкий круг применяемых в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства поведенческих приемов, чем этого требует здравый смысл. Уголовно-процессуальный кодекс РФ явно перегружен положениями сугубо технического либо технологического характера, не имеющими никакого высокого предназначения и не обусловленными никакими правовыми гарантиями эффективности или доброкачественности получаемых результатов.
Особое место среди таких положений занимают требования к оформлению правоприменительных актов и прочих процессуальных документов, перечисляющие их необходимые реквизиты. Например, часть 2 ст. 146 УПК РФ предписывает указывать в постановлении о возбуждении уголовного дела дату, время и место его вынесения, сведения о его авторе и т.д. Аналогичную конструкцию имеют правила составления протокола задержания подозреваемого (ч. 3 ст. 92 УПК РФ), постановления о привлечении в качестве обвиняемого (ч. 2 ст. 171 УПК РФ), постановления о прекращении уголовного дела (ч. 2 ст. 213 УПК РФ), приговора (ст. 304 УПК РФ) и многих других документов резолютивного характера. Сходные требования законодатель предъявляет и к процессуальной форме следственных и судебных протоколов. Так, в ч. 3 ст. 166 УПК РФ прямо указывает на необходимость фиксации в протоколе следственного действия места его производства, сведений об авторе протокола и о каждом участвующем лице. Кроме того, обращается внимание на обязательность его подписания всеми участвующими лицами и т.д. Близкие по содержанию предписания существуют в законодательной регламентации протокола принятия устного заявления о преступлении (ч. 3 ст. 141 УПК РФ), протокола судебного заседания (ч. 2 ст. 159 УПК РФ) и других протоколов.
Едва ли указанные требования, равно как и все остальные технические или технологические правила, стоит регламентировать на законодательном уровне. Если следовать подобной логике, то в скором времени уголовно-процессуальная форма должна будет учитывать марку принтера, используемого для печати протоколов или постановлений, цвет чернил для их заполнения или степень разборчивости почерка их автора, что абсолютно бессмысленно. Представляется, что человек, имеющий высшее или даже среднее специальное юридическое образование, но при этом не обладающий достаточной правовой культурой, не осознающий потребности указания в уголовно-процессуальных актах и иных юридически значимых документах всех необходимых реквизитов, вообще врядли достоин права замещения должностей в органах государственной власти, сопряженных с реализацией юрисдикционных полномочий.
Вместо превращения УПК РФ в пошаговую инструкцию для неграмотных правоприменителей и разъяснения им на законодательном уровне элементарных постулатов правовой культуры и азов делопроизводства, государству следует менять кадровую политику в отношении своих служащих, назначая на соответствующие должности профессиональных юристов. В этой связи остается лишь порадоваться, что в 2007 г. законодатель, по крайней мере, исключил из кодекса сами бланки процессуальных документов, что в свое время вообще не выдерживало никакой критики.
Уголовно-процессуальная форма должна оставаться юридической формой, то есть иметь высокое переназначение, обусловленное соответствующими правовыми (а не техническими) гарантиями эффективности и доброкачественности. Поэтому она и требует не просто нормативной, а именно законодательной регламентации, предполагающей особый, усложненный порядок правотворчества. В то же время сугубо прикладные аспекты проведения процессуальных действий и оформления процессуальных актов в подобной формализации не нуждаются. При необходимости соответствующие технические или технологические правила и рекомендации могут быть закреплены в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, ведомственных (межведомственных) нормативных актах либо методических указаниях, направленных на оптимизацию и обеспечение единообразия правоприменительной практики.
Подводя итог всему вышесказанному, хотелось бы отметить, что существующая в настоящее время форма российского уголовного процесса еще далеко не идеальна, характеризуется множеством неразрешенных проблем, поэтому нуждается в дальнейшем совершенствовании с целью достижения оптимального и разумного баланса между публичными интересами всего государства, с одной стороны, и правами личности, вовлеченной в уголовное дело, -- с другой. Можноли в обозримом будущем достичь подобной цели и в конце концов сконструировать идеальный, удовлетворяющий абсолютно всех порядок уголовного судопроизводства? Видимо, все-таки нет! Ведь уголовно-процессуальная форма изначально предполагает определенные противоречия и высокую степень субъективизма, поскольку является продуктом коллективного творчества людей и результатом сложных социальных и политических компромиссов и договоренностей. Да и вообще, достижение любого идеального результата означает абсолютное и не требующее дальнейшего развития совершенство, то есть завершенность, что по законам диалектики обуславливает конец существования данного процесса или явления. Таким образом, усилия законодателя, ученых, практических работников должны быть направлены не на создание какой-то идеальной уголовно-процессуальной формы, а на ее максимальное соответствие объективным потребностям современного российского общества и правоприменительной практики. Именно таким нам представляется дальнейший вектор развития этого сложного юридического феномена.
Библиография
Антонов В. А., Россинский С. Б. Следственный осмотр -- лишнее звено в механизме приобщения вещественных доказательств к материалам уголовного дела // Юридическое образование и наука. --
-- № 3. -- С. 25--32.
Григорьев В. Н. Уголовно-процессуальная форма или административный регламент: современные тренды // Вестник СПбГУ. Право. -- 2018. -- Т. 9. -- Вып. 1. -- С. 42--51.
Козявин А. А. Социальное назначение и функции уголовного судопроизводства. -- М. : Юрлитинформ, 2010. -- 266 с.
Курс советского уголовного процесса. Общая часть / под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца. -- М. : Юрид. лит., 1989. -- 638 с.
Медведева М. О. Уголовно-процессуальная форма информационных технологий: современное состояние и основные направления развития : дис. ... канд. юрид. наук. -- М. : МосУ МВД России имени В. Я. Кикотя, 2018. -- 250 с.
Мотовиловкер Я. О. Против формализма в уголовном процессе и за строгое соблюдение форм судопроизводства по уголовным делам // Проблемы охраны прав и законных интересов личности в социалистическом уголовном праве и процессе : сборник научных трудов. -- Ярославль : Ярославский госуниверситет, 1985. -- С. 3--13.
Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. -- М. : Изд-во Московского университета, 1956. -- 271 с.
Рахунов Р. Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. -- М. : Гос- юриздат, 1961. -- 277 с.
Россинский С. Б. Задержание подозреваемого: конституционно-межотраслевой подход. -- М. : Проспект, 2019. -- 192 с.
Смирнова И. Г. Социальная ценность российского уголовного судопроизводства : автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. -- Томск : Томский госуниверситет, 2012. -- 50 с.
Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. -- М. : Наука, 1968. -- Т. 1. -- 470 с.
Судебная практика в советской правовой системе / под ред. С. Н. Братуся. -- М. : Юрид. лит., 1975. -- 327 с.
Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. -- М. : Госюриздат, 1951. -- 511 с.
Шпилев В. Н. Содержание и формы уголовного судопроизводства. -- Минск : БГУ имени В. И. Ленина, 1974. -- 143 с.
Юридическая процессуальная форма: теория и практика / под ред. П. Е. Недбайло, В. М. Горшенева. -- М. : Юрид. лит. 1976. -- 278 с.
Якимович Ю. К., Ленский А. В., Трубникова Т. В. Дифференциация уголовного процесса / под ред. М. С. Свиридова. -- Томск : Томский госуниверситет, 2001. -- 300 с.
Якуб М. Л. Процессуальная форма в советском уголовном судопроизводстве. -- М. : Юрид. лит., 1981. -- 144 с.
References (transliteration)
Antonov V. A., Rossinskij S. B. Sledstvennyj osmotr -- lishnee zveno v mekhanizme priobshcheniya veshchestvennyh dokazatel'stv k materialam ugolovnogo dela // Yuridicheskoe obrazovanie i nauka. -- 2018. -- № 3. -- S. 25--32.