Таким образом, каждое процессуальное действие либо решение субъекта уголовной юрисдикции, каждый прием процессуального поведения обвиняемого, защитника, потерпевшего, других участников судопроизводства обуславливается теми или иными правовыми гарантиями. В противном случае их формализация действительно становится бессмысленной. Другое дело, что каждый акт (группа однородных актов) процессуального поведения характеризуется своим собственным набором юридических гарантий, отличающимся от других как по объему, так и по содержанию. И в этой связи для разных процессуальных действий, решений, прочих приемов процессуального поведения УПК РФ предусматривает различную степень формализации: иногда регламентирует буквально каждый шаг соответствующего субъекта, а иногда предполагает более свободную форму, подчиняя ее преимущественно принципам уголовного судопроизводства и другим базовым положениям уголовно-процессуального права. Но тем не менее какие-либо элементы процессуальной формы (например, основания, полномочия и правомочия участвующих лиц, сроки и последовательность проведения и т.д.) присущи любому правоотношению, находящемуся в сфере уголовно-процессуального регулирования.
Глубокое понимание судьями, прокурорами, адвокатами, сотрудниками органов дознания, предварительного следствия предназначения процессуальной формы в большой степени способствует правильной практической реализации предусмотренных законом дозволений, предписаний и запретов в соответствии с их высоким правовым смыслом. В то же время непонимание или недопонимание подлинного предназначения процессуальной формы приводит к «юридической казенщине», то есть к правоприменительному формализму, о недопустимости которого уже неоднократно писали специалисты Например: Полянский Н. Н. Вопросы теории советского уголовного процесса. М. : Изд-во Московского университета, 1956. С. 141 ; Строгович М. С. Указ. соч. С. 52 ; Мотовиловкер Я. О. Против формализма в уголовном процессе и за строгое соблюдение форм судопроизводства по уголовным делам // Проблемы охраны прав и законных интересов личности в социалистическом уголовном праве и процессе : сб. науч. трудов. Ярославль : Ярославский госуниверситет, 1985. С. 3--13. и который еще достаточно часто сопутствует практике расследования, судебного разбирательства и разрешения уголовных дел. Например, при разъяснении прав какому-либо участнику процесса следователь, обладающий должным уровнем правопонимания, врядли будет имитировать выполнение этого элемента процессуальной формы, заставив лицо просто расписаться в соответствующей графе протокола, а судья -- быстро и монотонно зачитывать соответствующие права из УПК РФ и т.д.
Представляется, что все вышесказанное можно выразить в виде короткого афоризма: «Формализм -- это правоприменение без правопонимания». Автор настоящей статьи уже много лет пытается донести эту простую, но в то же время крайне важную юридическую «формулу» до своих учеников, стараясь тем самым внести скромный вклад в воспитание будущих юридических кадров, обладающих наряду с необходимыми знаниями, умениями и навыками высоким уровнем правосознания, правопонимания, правовой культуры и ответственности перед государством, обществом и отдельными личностями за надлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей.
Кстати, иметь правильное представление о предназначении уголовно-процессуальной формы было бы неплохо и непрофессиональным участникам уголовного процесса (подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, свидетелю, некоторым экспертам либо специалистам и т.д.). Это тоже в определенной мере способствует обеспечению позитивной правоприменительной практики, поскольку позволяет уменьшить присущий многим людям страх перед участием в судопроизводстве («как бы не затаскали!»), а также минимизировать риски злоупотреблений своими процессуальными правами. А решение подобной задачи видится в повышении общего уровня правовой культуры населения, столь необходимой для современного правового государства.
К великому сожалению, сам законодатель (а точнее, авторы соответствующих законопроектов) подчас плохо понимает подлинное предназначение некоторых элементов уголовно-процессуальной формы. По крайней мере, отдельные заложенные в текст УПК РФ процедурные требования не поддаются какому-либо внятному объяснению, а их выполнение представляется либо абсолютно бессмысленным, либо просто невозможным. Например, в одной из своих предыдущих публикаций мы отмечали отсутствие какой-либо необходимости в обязательном следственном осмотре приобщаемого к уголовному делу вещественного доказательства (ч. 2 ст. 81 УПК РФ). На наш взгляд, подобный осмотр необходим лишь в случае невозможности сохранения соответствующего предмета для последующего визуального восприятия, в частности в судебном заседании Антонов В. А., Россинский С. Б. Следственный осмотр -- лишнее звено в механизме приобщения ве-щественных доказательств к материалам уголовного дела // Юридическое образование и наука. 2018. № 3. С. 25--30.. Совершенно бессмысленным представляется также положение, предопределяющее проведение личного обыска человека, задержанного по подозрению в совершении преступления, который законодатель просто путает с непроцессуальным личным досмотром Россинский С. Б. Задержание подозреваемого: конституционно-межотраслевой подход. М. : Проспект,
2019. С. 130--150..
Существующая на сегодняшний день национальная модель уголовного судопроизводства предполагает наделение процессуальной формы по крайней мере тремя важнейшими юридическими свойствами (сущностными признаками): единством, всеобщностью и обязательностью. Так, под единством уголовно-процессуальной формы следует понимать абсолютную идентичность порядка производства по уголовному делу в целом и отдельных процессуальных механизмов в частности на всей территории РФ. Данное свойство вытекает из закрепленных в Конституции РФ условий разграничения предметов федерального, регионального (субъектов Федерации) и совместного ведения. Согласно п. «о» ст. 71 Конституции РФ процессуальное законодательство относится к исключительному федеральному ведению. В связи с этим уголовно-процессуальная форма в принципе лишается возможности использования региональных компонентов Для сравнения следует напомнить, что советское уголовно-процессуальное законодательство предпола-гало куда большую степень федерализма. В Советском Союзе не существовало единого УПК СССР. А уго-ловно-процессуальная деятельность регламентировалась рамочным общесоюзным законодательным актом -- Основами уголовного судопроизводства Союза ССР 1958 г. и основанными на нем, но при этом имеющими свои особенности республиканскими уголовно-процессуальными кодексами, в частности УПК РСФСР 1960 г.. Хотя справедливости ради все же следует обратить внимание на право органов предварительного расследования и судов, находящихся на территории республик в составе РФ, вести производство по уголовному делу на государственном языке соответствующей республики (ч. 1 ст. 18 УПК РФ).
Невзирая на конституционную основу, подобный подход представляется неконструктивным, не учитывающим региональную специфику, оказывающую влияние на судебную и следственную практику. Субъекты РФ -- это слишком разнородные административно-территориальные образования, явно непригодные к абсолютной унификации порядка производства по уголовным делам. Республики, края, области, автономные область и округа, города федерального значения имеют различную территорию, количество и плотность населения, характеризуются многими другими особенностями, которые не могут не затрагивать деятельность, связанную с расследованием, судебным разбирательством и разрешением уголовных дел.
Конечно, наиболее важные постулаты уголовно-процессуального права, в частности принципы уголовного судопроизводства, права личности и гарантии их обеспечения, правила собирания, проверки и оценки доказательств, механизмы использования государственного принуждения и т.п., должны регулироваться исключительно на федеральном уровне и реализовываться посредством единой юридической формы. Однако какие-то менее значимые детали, кстати, зачатую обусловленные именно территориальным разнообразием России, на наш взгляд, не только можно было, но и нужно передать в ведение субъектов РФ.
И за примером далеко ходить не надо. Достаточно вспомнить предусмотренный ст. 157 УПК РФ механизм возбуждения органом дознания уголовного дела и проведения по нему неотложных следственных действий. Любому специалисту, хоть немного ориентирующемуся в вопросах досудебного производства, вполне понятно, что данная мера имеет сугубо экстренный характер и направлена на возможность безотлагательного собирания первоначальных доказательств и решения иных следственных задач «по горячим следам», но без участия следователя, который по объективным причинам, в первую очередь ввиду территориальной удаленности от места происшествия, не может незамедлительно приступить к исполнению своих обязанностей. Для отдельных регионов РФ (например, Красноярского или Хабаровского края, Иркутской или Тюменской областей и т.п.) установленный законом для реализации данного механизма 10-суточный срок вполне оправдан, а где-то даже и недостаточен. В то же время в Москве или Санкт-Петербурге этот срок является непозволительной роскошью и лишь побуждает к различным злоупотреблениям, в частности к практике преднамеренно несвоевременного уведомления следователя о факте выявленного преступления, если начальник органа дознания заранее не уверен в его позиции по данному вопросу.
К сожалению, отмеченный конституционный изъян врядли будет устранен в обозримом будущем. Невзирая на существующие в последние годы тенденции, связанные с внесением изменений в Основной закон России, вероятность того, что ради столь «незначительной» причины будет затеяна очередная конституционная реформа, ничтожна. По крайней мере, пакет поправок, инициированных Президентом РФ в 2020 г., не предусматривает каких-либо изменений п. «о» ст. 71 Конституции РФ. Поэтому ученым-процессуалистам надлежит воздержаться от подобных утопичных идей и продолжать поиски «отраслевых» способов решения возникающих проблем посредством максимально возможного сглаживания и нивелирования данного изъяна через нормы федеральных законов и оптимизацию правоприменительной практики.
Под всеобщностью уголовно-процессуальной формы следует понимать требование о распространении установленного УПК РФ правового режима на все находящиеся в производстве российских органов предварительного расследования и судов уголовные дела вне зависимости от их объема, сложности и других фактических либо юридических обстоятельств. Вместе с тем свойство всеобщности не исключает возможности дифференциации процессуальной формы, то есть одновременного существования различных порядков досудебного или судебного производства в зависимости от квалификации преступления, наличия специальных субъектов, прямого волеизъявления участвующих лиц и целого ряда других факторов.
Так, по смыслу закона вся уголовно-процессуальная деятельность в целом (от возбуждения уголовного дела до исполнения приговора) дифференцируется на общий порядок и ряд особых производств, предусмотренных частью IV УПК РФ: в отношении несовершеннолетних (гл. 50); о применении принудительных мер медицинского характера (гл. 51); о назначении судебного штрафа (гл. 51.1); в отношении отдельных категорий лиц (гл. 52). Подобная позиция фактически поддерживается и во многих публикациях, в частности в учебниках по уголовному процессу, авторы которых, видимо стараясь синхронизировать структуру изложения материала с Уголовно-процессуальным кодексом, традиционно посвящают этим особенностям отдельные разделы и главы своих работ.
Вместе с тем согласиться с данным подходом достаточно сложно. Ведь специальные требования по каждой из указанных категорий уголовных дел хотя и предполагают определенную дифференциацию процессуальной формы, но тем не менее представляют собой достаточно мелкие и бессистемные положения закона, совокупность которых врядли может предопределять существование некоего особого порядка всей уголовно-процессуальной деятельности. На наш взгляд, здесь уместнее говорить об особенностях проведения отдельных процессуальных действий и принятия отдельных процессуальных решений. Например, в части производства в отношении отдельных категорий лиц (гл. 52 УПК РФ) эти особенности сводятся лишь к специфическим правовым режимам возбуждения уголовных дел, задержания, избрания мер пресечения, привлечения в качестве обвиняемого и проведения отдельных следственных действий. Кстати, и сам законодатель, несмотря на то что называет часть IV УПК РФ «Особый порядок уголовного судопроизводства», на самом деле говорит лишь об отдельных изъятиях из общей процедуры (например, ч. 1 ст. 420, ч. 3 ст. 433,
ч. 2 ст. 446.1, ч. 2 ст. 447).
Дифференциация процессуальных форм осуществления отдельных стадий уголовного судопроизводства характеризуется куда большим многообразием. Так, предварительное расследование может осуществляться в форме предварительного следствия или в форме дознания, которое, в свою очередь, разделяется на общий и сокращенный порядки. Для стадии подготовки материалов уголовного дела к судебному заседанию предусмотрены такие формы, как общий порядок и предварительное слушание. Производство в суде первой инстанции осуществляется в общем порядке, в усложненном порядке -- с участием присяжных заседателей и в упрощенном (особом) порядке, предусмотренном гл. 40 УПК РФ.