Удмуртская одежда в народных обрядах
Л.А. Молчанова
Аннотация
В статье рассматривается роль традиционной одежды в обрядовой практике удмуртов. Способ ношения одежды, различные действия с её деталями и, особенно, семантика костюмных узоров говорят нам о неразрывной связи костюма и обрядового действа, о глубоком символическом смысле, который участники ритуала вкладывали в свои манипуляции с атрибутами костюма. Главный семейно-родовой культ удмуртов - это культ воршуда. Комплекс воршуда многопланов и многозначен. Он воплощен и в предметной среде, и в словесном творчестве, в молитвах и легендах, и в обрядовых действиях.
Воршудно-родовое древо - высшая сакральная ценность удмуртов. В вышивках и украшениях костюма преобладают древесные символы. Вышитые деревья мы видим на сюлыках, поясах, головных полотенцах, на рукавах рубашек, на съёмных нагрудниках. Вся фигура женщины в костюме (и не только в удмуртской традиции) уподобляется Мировому древу.
Костюм в традиционном обществе с его «магической» символикой неразрывно связан с обрядовой деятельностью, причем именно узоры костюма выступают как «проводники» человека к высшим силам природы. Особенно ясно это видится на примере костюмного орнамента удмуртов.
Ключевые слова: воршуд, родовое древо, обряд, вышивка, семантика, свадьба, сюлык, кабачи, зар.
Введение
Все жизненно важные события в старину освящались религиозным обрядом. И все вещи в крестьянском быту непременно освящались узором. Одежда считалась живым продолжением человеческого тела, его неотъемлемой частью. Считалось, что жизненная сила заложена уже в самом материале, из которого шили одежду, в её цвете и, особенно, в узорах вышивки. Народный костюм, в первую очередь - праздничный, изначально был предназначен для отправления религиозных обрядов: ведь в традиционном обществе любой праздник - событие религиозное. Именно поэтому он так насыщен культовой символикой. Головные уборы удмуртских женщин, ритуальные пояса, вышивки рукавов и нагрудников и более ранние металлические украшения костюма содержат в себе массу магических символов и священных понятий.
Исследователи выделяют два стержня удмуртской религии: семейно-родовые и аграрные культы. Главный семейно-родовой культ - это культ воршуда. Комплекс воршуда - исключительное, уникальное явление духовной культуры удмуртов. Он воплощен и в предметной среде, и в словесном творчестве: молитвах и легендах, и в обрядовых действиях.
Воршуд - это удмуртский род, осознающий своё единство по имени его основательницы. Воршудным именем называлась и территория рода. В Удмуртии эти названия сохранились, все их знают. Можга, Бодья, Юськи, Монья, Пурга и др. Это все женские и одновременно тотемные имена [Атама- нов-Эграпи 2017, 66].
В чем уникальность культа удмуртского воршуда? Поразительна глубина народной памяти: ведь воршуд сохранил нам древнейшие культы: почитание женщины - прародительницы и тотема. И ещё: воршуд позволяет нам понять происхождение такого значимого и универсального символа человечества, как Мировое древо. В самом начале истории, когда человеческий род ещё только формировался, каждый первобытный коллектив осознавал своё единство по матери, наделенной тотемным именем. И у каждого рода формировалось своё родовое древо, состоящее из поколений рождающих женщин, образующих как бы его ствол, тем самым обеспечивая бессмертие рода. Мировое древо - универсальный символ, это родовое древо человечества.
Цель статьи - показать значимость и сакральную ценность орнаментированных деталей женского традиционного костюма для носителей традиции.
Новизна работы - во введении в научный оборот термина воршудно-родовая символика, применяемого автором к орнаменту женской традиционной одежды удмуртов.
Актуальность исследования. Для времени, в котором мы живем, для начала третьего тысячелетия, характерен «плавильный котел» различных этнических культур, стремящихся выразить и утвердить свою идентичность. Этническая самоидентификация - единственный способ выжить во все более глобализированном мире. Поэтому обращение к народному костюму, одному из важнейших маркеров этноса, с его знаковым комплексом, как неотъемлемой частью религиозного обряда, приобретает особую актуальность именно сегодня.
Метод нашего исследования - структурно-семиотический анализ. Впервые он был применен автором к изучению «полотняного фольклора» удмуртов в монографии «Удмуртский народный костюм. История и символика» (2006).
Степень изученности проблемы
Описание обрядового использования орнаментированных деталей женской одежды в ХІХ в. представлено в работах этнографов: А. И. Емельянова, Г. Е. Верещагина, Н. Г. Первухина, И. Васильева, С. Багина. Отчасти к этой проблеме обращались и современные ученые: Л. С. Христолюбова, В. Е. Владыкин, Т. Г. Владыкина, Л. А. Волкова, Г. А. Никитина. Существует ряд исследований, посвященных использованию одежды в народных обрядах мордвы, чувашей, обских угров; например: Т. А. Шигурова «Традиционный костюм мордвы в свадебных обычаях и обрядах» (2008); И. Г. Петров «Одежда в родинных обрядах чувашей» (2015); А. А. Богордаева «Сигнификативные функции одежды в традиционной обрядности обских угров». Вестн. Археологии, антропологии и этнографии. 2002. Вып.4. С.184-192. Однако на удмуртском материале специального исследования этой тематики не проводилось. Настоящая статья - попытка восполнить этот пробел.
Воршудно-родовая символика костюмного орнамента и её использование в обрядовой практике удмуртов
Все вышивки женского костюма пронизывает воршудно-родовая символика. Мы говорим о женском костюме, так как главной хранительницей языческого культа у удмуртов была именно женщина, и атрибуты её костюма активно использовались в обрядах. Об этом писали многие ученые- путешественники ХУІІІ - ХІХ вв. [Паллас 1788; Верещагин 1889; Первухин 1888] и современные исследователи [Нечвалода 2018, 101-108; Салмин 2017, 106-118].
Итак, воршудно-родовое древо - это высшая сакральная ценность удмуртов. И действительно, в вышивках и украшениях костюма преобладают древесные символы. Вышитые деревья мы видим на сюлыках, поясах, головных полотенцах, на рукавах рубашек, на съёмных нагрудниках. Более того: вся фигура женщины в костюме (и не только в удмуртской традиции) уподобляется Мировому древу.
В декоративном искусстве всех народов (без исключения) присутствует сюжет о Мировом древе. И повсюду образы древа и женщины взаимозаменяемы: женщина и есть Мировое древо, она и есть весь обитаемый космос и символ бессмертия рода. Эти представления восходят к глубокой древности. И если сюжет или символ универсальны, то корни его, его истоки следует искать в начале человеческой истории: в древних культурах. Женские статуэтки времен неолита красноречиво демонстрируют нам идею идентичности женщины и древа. На их чреве изображалось дерево. Разумеется, не просто как растение, а именно родовое древо, как воршуд у удмуртов. На женских статуэтках часто изображались поперечные полосы, идущие вверх одна над другой, как ступени лестницы. Известно, что лестница в небо - эквивалент Мирового древа, путь к богам [Элиаде 2014, 107]. Идея восхождения на небо по оси мира всеобщая и древняя. Известны бесчисленные примеры восхождения шамана на небо с помощью лестницы. Во многих древнеегипетских захоронениях были найдены амулеты, изображающие разные виды лестниц.
Миф о восхождении по лестнице на небо известен в Африке, Океании, Латинской Америке. Это - универсальный сюжет. Шаманская лестница на небеса есть и у удмуртов. По сведениям В. Е. Владыкина, в отличие от обыкновенных лестниц «тубат», «пагза» имела особое название и вырубалась на стволах деревьев [Владыкин 1994, 220]. Поскольку магические функции - изначально прерогатива женщины, она и была той «лестницей» в небо, символом связи космических зон. Именно она в магическом обряде осуществляла связь с богами. И ступени лестниц изображались на её теле: сначала в виде раскраски и татуировки, затем в виде костюмных узоров. На культовых прорезных бляшках пермского звериного стиля на груди женского божества часто изображалась лестница (рис.). Авторами пермского звериного стиля считаются прикамские племена - предки удмуртов и коми [Грибова 1975]. В Прикамье археологи нашли в женских захоронениях металлические нагрудники со ступенями. Со временем узоры в виде ступеней лестницы «перекочевали» на одежду. В ХІХ в. в традиционном костюме косинских удмуртов символические ступени выполнялись аппликативно на «шортдэремах» по обеим сторонам центрального шва. Ступени есть и на съемных воротниках к удмуртским женским кафтанам с ложными рукавами. Узкие полосы «лестниц» вышивались на плечах женских рубашек северных удмуртов. Плетеные поперечные полоски, нашитые друг над другом - характерный элемент бесермянской нагрудной вышивки [Крюкова 1973, 36].
Рис. Трехчастная композиция пояса «зар», шумящих коньковых подвесок и культовых прорезных бляшек Пермского звериного стиля. Рис. автора.
В удмуртском женском костюме можно выделить три предмета одежды, обладающих особым семантическим статусом: это - нагрудник «кабачи», пояс «зар» и покрывало на «айшон» - сюлык.
Сьемный нагрудник считается характерной деталью шаманского костюма у народов Сибири. В Волго-Камском регионе только удмурты сохранили его как типичную деталь женской одежды. Судя по археологическим материалам, ношение женщинами нагрудника - традиция в Прикамье очень давняя. Как удалось выяснить, типичный узор удмуртских «кабачи» - это фигура дерева, и часто от его оси слева и справа вверх отходят ступени [Молчанова 2006, 70, 74]. В основании древесной фигуры нагрудников всегда присутствует крупный треугольник.
Треугольник - древний женский знак, символ женской утробы, источника жизни и могилы одновременно [Мифы народов мира, 1994, т. 2]. Это плодотворящий низ, корни родового древа. На русских вышивках он - в основании женской фигуры.
На вышитой одежде хантов он - в основании стана рубахи. Если рассмотреть и сравнить хантыйское платье и узор нагрудников «кабачи», то обнаруживается поразительное сходство: только хантыйский узор крупный, он распластан по всему полю вышитой рубахи, - тогда как на удмуртских «кабачи» весь узор сконцентрирован на груди. Но схема его - та же. На женском хантыйском халате по обе стороны от центра обозначены ступени в виде нашитых друг над другом прямоугольников, а нижний треугольник разделен полами халата [Богордаева 2006, 202; Lehtinen 1979, 81].
Во время обрядового действа женщина-удмуртка обязательно должна быть в национальном костюме. И нагрудник с воршудно-родовой символикой - неотъемлемая его часть: у удмуртов он съемный и крепится на завязках. Однако, отдельных обрядовых действий с этим предметом одежды этнографы не зафиксировали, в отличие, например, от сюлыка или пояса зар. Существует свадебный нагрудник с узором «толэзё» - лунный. Без него нельзя было играть свадьбу. Нагрудник надевали, когда невесте меняли девичий наряд на женский. Обратим внимание на трехчастную композицию, характерную для обрядового пояса «зар». Здесь вышивались три дерева: одно - крупное в центре и два поменьше по бокам (рис.. Так называемая «трехчастная композиция» - древнейший универсальный сюжет в декоративном искусстве и орнаменте [Буткевич 2004, 31]. В этой орнаментальной схеме центральный персонаж - женщина-древо, её фланкируют самые разные животные, фантастические звери, птицы, всадники. Вышивка с таким сюжетом сопровождает свадебный обряд у всех народов Прикамья, присутствуя на женской свадебной одежде, на полотенцах, налобниках и платках. Семантика этого узора проста. Родоначальница, племенное божество объединяет в свадебном обряде представителей двух родов в их тотемной ипостаси. Свадьба - главный обряд всей жизни в традиционном обществе.
И если в трехчастной композиции русской вышивки персонажи ясно читаются (кони, всадники, птицы, деревья, цветы), то удмуртский узор как бы зашифрован, геометричен. Деревья трехчастной композиции пояса «зар» состоят из треугольников, как из элементарных частиц. «Зар» - это свадебный пояс. Вся композиция делилась пополам, по оси центрального дерева и вышивалась на двух концах холста отдельно. Рисунок восстанавливался только в свадебном обряде, когда пояс завязывали на детородном чреве невесты. Два рода символически соединялись, и женщина была готова продолжить жизнь. Из археологических материалов известно, что удмуртские женщины носили в своем костюме шумящие коньковые подвески по обеим сторонам груди. На щитке подвески расположены две разнонаправленные конские головки, иногда между ними проступает женский силуэт. По сути это та же трехчастная композиция, только в металле (рис.). Истоки этого сюжета Г. С. Маслова, исследовательница русской вышивки, видит, как она выражается, в чудских образках пермского звериного стиля [Маслова 1978, 156]. И, действительно, на культовых прорезных бляшках Пермского звериного стиля мы можем наблюдать как бы развернутую, более подробную, трехчастную композицию. В центре композиции какое-то демоническое женское божество с ногами-лапами или с руками-крыльями и лестницей на груди. По бокам её - не конские головки, а целые вертикальные ряды из лосиных голов, что говорит о многочисленности членов рода (рис.). В других случаях по бокам расположены шаманы в звероподобных головных уборах, представители 2-х родов поклоняются богине. Символика богини как Мирового древа прочитывается на бляшках и в вертикальном членении. В верхнем ярусе мы видим солнце, птиц, небесных лосей и др. В центре - сама богиня. Нижний мир представлен хтоническими существами, пауками, ящером или разнонаправленными звериными головами [Грибова 1975, 98]. На одном из нагрудников «кабачи» ХІХ в. вышиты серебряной ниткой щитки коньковых подвесок с разнонаправленными конскими головками [Лебедева 2009, 10,21]. Кони - как бы в ветвях дерева. Интересно, что в древнеиндийском эпосе Мировое древо называют стоянкой для лошадей.
О сюлыке - головном покрывале замужней удмуртки следует сказать особо. Его надевали на айшон - высокий берестяной колпак с кисточкой на конце, как его описывают этнографы ХІХ в. Вышивка сюлыка выполнялась особым способом и нигде больше не применялась. На поле платка по углам вышивали 4 древовидные фигуры, а пятую - в центре, наблюдаемую словно сверху [Лебедева 2009, 41]. Квадрат - четырехчастная модель мира, горизонталь Мирового древа, четырехпокровная матушка-земля. Такие композиции характерны для скифских алтарей, где между четырьмя символами по углам втыкался меч [Раевский 1985, 97]. Аналогичные сооружения встречаются на священных местах в шаманской практике народов Сибири. Интересно, что женский платок-сюлык использовался как алтарь на родовых молениях удмуртов [Емельянов 1921, 103]. В начале дней летнего солнцестояния удмурты праздновали «гершыд» (суп плуга). Праздник длился несколько дней. И вот на 6-й день проводился обряд йыбырттон - поклонение. Самый значительный из всего цикла. В этот день жертвуется баран или овца. Затем жертвенная пища освящается и кладется на специальное устройство, именуемое «вылэ мычон» (вверх возносимое). Это 4-х угольное сооружение из столбиков и веток в виде стола, поверхность которого покрывается женским покрывалом сюлык. И всё это сооружение тоже называется сюлык. Жрецы над жертвенной пищей на сюлыке произносят молитвы-куриськоны и кланяются. После общей трапезы восяси у алтаря совершают коленопреклонение «пидсаса йыбырттон». Ветки от «вылэ мычон» сохранялись до следующего года.