Песня М. Маслова на стихи C. Коптева «Крик журавлей» повествует о драматичных воспоминаниях, которые переживает человек, наблюдающий за улетающими на юг журавлями. Их крик ассоциируется у него с плачем матерей, слезами и стонами вдов, детей, потерявших отцов. Призывные интонации в начале мелодии сменяются плачевыми, трехдольный размер и неспешное движение четвертями в аккомпанементе усиливают элегическое настроение. Песня заканчивается звучанием повторяющегося в верхнем регистре диссонантного аккорда - словно прощального крика журавлей. Возникающую образную параллель с известной во всем мире песней о войне «Журавли» Я. Френкеля (написана в 1968-1969 гг.) усиливает присутствие в мелодиях этих сочинений восходящих скачков на сексты и септимы.
военная песня кузбасский композитор
Пример 1. М. Маслов «Крик журавлей» Example 1. M. Maslov «The cry of cranes»
Пример 2. В. Пипекин «Родительский день» Example 2. V. Pipekin «Parent's day»
Сентиментальный характер почти ностальгических воспоминаний подчеркнут в песне В. Пипекина «Родительский день» на стихи В. Лопушного небольшим инструментальным эпизодом между куплетами. В нем узнается мелодия знаменитой «Голубки» («Ьа ра1ота» испанского композитора Себастьяна Ирадьера), своим характерным ритмом напоминающим хабанеру. Несмотря на то, что песня была сочинена в середине XIX в., в мире она остается одной из самых исполняемых. Как известно, песня, после ее перевода в 1952 г. на русский язык, впервые в СССР была исполнена Клавдией Шульженко.
Обратим внимание на несоответствие указанной даты с содержанием строки из стихотворения песни: «Победы пять лет отмечаем, и столько же от роду - мне». Думается, что авторам важно было передать ощущение от того самого главного праздника, когда за столом собирались вернувшиеся с войны победителями родные и близкие. Музыка «Родительского дня» отличается довольно сложной метроритмической организацией (соединением 6/8, 12/8, 4/4, 6/4, частым использованием триолей), что придает звучанию взволнованность. Композитору удается «вписать» в одно сочинение разные жанры (марш, вальс, хабанеру), а плотная фактура сопровождения напоминает звучание духового оркестра.
Рассмотрим песни, предполагающие коллективное исполнение хором или ансамблем, опирающиеся на жанровые особенности марша: «Миг Победы» Б. Маркина, «Ржевская битва» и «Горит закат» В. Пипекина, «Победный май» М. Маслова и ранее упоминавшаяся «Военная история России». Марше- вость присуща и другому сочинению И. Даутова «Маршал Победы» на стихи Г. Зенкова (пример 3), которое в конкурсе песен о маршале Г.К. Жукове, организованном в 2016 г. Российским военно-историческим обществом, заняло первое место. Музыка произведения окрашена в героико-патетические тона, мелодия насыщена широкими скачками на сексты, септимы и октавы, экспрессивный характер усиливает и выбранный для марша довольно подвижный темп, пунктирный ритм. Стремительно взлетающие фразы рисуют внешний и внутренний портрет легендарного маршала Георгия Жукова, его «крутой характер».
К песням, близким казачьим, можно отнести «Долю казачию» О. Жигляевой на стихи Т. Болотовой (пример 4). Ее схожесть с народным колоритом акцентирует переменный лад, задумчивая меланхоличность подчеркивается распевностью фраз. Узнаются в сочинении и приметы авторской песни (гитарный перебор в аккомпанементе, камерность исполнения).
Есть в сборнике и шуточная песня «Язык Победы» на стихи В. Бар- ковского (пример 5), жанр которой автор Б. Маркин определяет в заголовке как «Частушки». Хотя метр /, типичный вальсовый аккомпанемент, вальсовый ритм лиричной мелодии указывают на иное. Однако озорной текст, подвижный темп, преобладание мажорного звучания! (но в целом опора на переменный лад), а также присутствие гармо- шечных наигрышей позволяют все же вспомнить этот любимый в народе жанр.
Пример 3. И. Даутов «Маршал Победы» Example 3. I. Dautov «Marshal of Victory»
Пример 4. О. Жигляева «Доля казачия» Example 4. O. Zhiglyaeva «Share of the Cossacks
Пример 5. Б. Маркин Язык Победы. (Частушки) Example 5. B. Markin «The Language of Victory» (Chastushki)
Обобщая итоги краткого анализа, акцентируем внимание на следующем. Вероятно, некоторая близость сочинений кузбасских авторов массовым военным песням (шире песням об Отечественной войне), созданным подлинными корифеями жанра, ощутима: использование минорных тональностей, привлечение жанровых особенностей вальса и марша, преобладание сольного исполнения над хоровым, позволяла бы говорить о возможном развитии традиции современными музыкантами. В этой связи приведем одно из самых общих определений термина, обладающего большим количеством объяснений. «Традиция (лат. traditio - передача, придание) - универсальная форма фиксации, закрепления и избирательного сохранения тех или иных элементов социокультурного опыта, а также универсальный механизм его передачи, обеспечивающий устойчивую историко-генетическую преемственность в социокультурных процессах»5.
Однако следует помнить, что массовые песни о войне, созданные в 40, 50 и 60-е гг. ХХ в., были написаны участниками и свидетелями грандиозных потрясений, пережитых советским народом. Кузбасские же авторы своими сочинениями стремятся донести до слушателей те мысли и чувства, которые возникают у них не только под впечатлением от услышанных песен М. Блантера и Б. Мокроусова, А. Новикова и В. Соловьева-Седого, Я. Френкеля и других композиторов. Прочитанные книги, увиденные фильмы, наконец, общение с ветеранами войны позволяет живущим в новом веке талантливым музыкантам отчасти пережить эмоции, которыми затем через свои сочинения они хотят поделиться с современниками.
Можно говорить об интерпретации авторами традиций, связанных с советской культурой, о попытке перенести их в постсоветские условия. Видится и еще одна грань подобной «вторичности»: на пути следования кузбасских музыкантов традиции художественными маяками при написании военных песен становятся композиторы культурных столиц России, что подчеркивает провинциальность творчества сибиряков. Вероятно, примирить противоречия позволит применение термина «рецепция», который следует понимать «как систематическое культуросообразное обращение к признанному классическим наследию с целью культурного присвоения (подразумевающего и осознание некоего феномена достоянием внутреннего опыта персоны, феномена, эпохи, и практическое, вполне утилитарное использование) или освоения (научная и художественная рефлексия)» (Летина Н., 2008, с. 296).
Таким образом, характеризуя песнетворчество композиторов Кузбасса о войне, имеет смысл говорить не столько о приверженности традиции, сколько о влиянии рецепции художественного наследия советских композиторов на формирование профессиональной деятельности провинциальных авторов. Это никоим образом не снижает значимости той общественной функции, которую выполняют музыканты, живущие в отдаленных от культурных центров индустриальных регионах.
Литература
Бурматов М.А. Эволюция жанра эстрадной песни в музыкальной культуре России // Вестник АГУ. 2019. Вып. 1. С. 197-205.
Глушков Я.В. Массовая песня в отечественной культуре первой половины ХХ века: Дис.... канд. искусствоведения. М., 2016. 191 с.
Жиганова С. А., Фалько Г.Н. Современные эстрадные формы интерпретации народных песен // Культурная жизнь Юга России. 2017. № 4. С. 134-136.
Burmatov, M.A. (2019), "Evolution of the pop song genre in Russian musical culture", Vestnik AGU [The Bulletin of the Adyghe State University], no. 1, pp. 197-205. (in Russ.)
Glushkov, Ya.V. (2016), Massovaya pesnya v otechestvennoi kul'ture pervoi poloviny XX veka [Mass song in Russian culture of the first half of the twentieth century], Cand. Sc. Thesis, Moscow, 191 p. (in Russ.)
Letina, N.N. (2008), "Theoretical foundations of reception in provincial art",
Летина Н.Н. Теоретические основания рецепции в провинциальном искусстве // Регионология. 2008. № 3. С. 295-302.
Лях В.И., Сигида Д.А. Советская массовая песня как феномен музыкального искусства ХХ века // Культурная жизнь Юга России. 2015. № 2. С. 22-25.
Раку М.Г. Идеологическая рецепция музыкальной классики в раннесоветской и сталинской культуре: Автореф. дис.... д-ра искусствоведения. М., 2015. 55 с.
Regionologiya [Regionology], no 3. pp. 295302. (in Russ.)
Lyakh, V.I., Sigida, D.A. (2015), "Soviet mass song as a phenomenon of musical art of the twentieth century", Kul'turnaya zhizn' Yuga Rossii [Cultural studies Russian Sjuth], no. 2, pp. 22-25. (in Russ.)
Raku, M.G. (2015), Ideologicheskaya recepciya muzykal'noj klassiki
v rannesovetskoj i stalinskoj kul'ture [Ideological reception of classical music in early Soviet and Stalinist culture], Abstract of D. Sc. Thesis, Moscow, 55 p. (in Russ.)
Zhiganova, S.A., Fal'ko, G.N. (2017), "Modern pop forms of interpretation of folk songs", Kul'turnaya zhizn Yuga Rossii [Cultural studies Russian South], no. 4, pp. 134-136. (in Russ.)