Также сторонником норманской теории происхождения Русского государства является и ведущий дворянский историк Н.М.Карамзин. Схему русского исторического процесса он изложил в многотомной "Истории государства Российского". Излагая события времени древней Руси, Н.М.Карамзин считал, что княжеская власть образовалась от норманнов и что славянские элементы её строя были восприняты "норманнским" государством. Однако, разделяя историю Русского государства на три периода, где история самодержавия ставится Карамзиным в основу периодизации, древняя Русь, как важный этап русской истории, в схеме Н.М.Карамзина теряет своё значение.
Большинство представителей буржуазно-либерального течения также защищало норманскую теорию. Идеологи буржуазной монархии С.М.Соловьёв, К.Д.Кавелин, Б.Н.Чичерин основу периодизации русского исторического процесса видели в смене родовых отношений государственными. Рассматривая древнюю Русь как эпоху господства родовых отношений, С.М.Соловьёв в то же время считал "призвание" варягов начальным моментом в истории государства, придавая этому событию исключительно большое значение. Он считал, что норманские дружины сыграли решающую роль в образовании классов общества и княжеской власти.
.2 Антинорманисты
В отличие от норманизма, антинорманизм 19 в. не имел сторонников среди ведущих историков. Он поддерживался не столько изысканиями, сколько славянофильскими настроениями. Славянофильство являлось одним из течений буржуазного либерализма. Боясь революции, славянофилы искали "особый" путь развития для России, идя по которому, она избежала бы появления революционного пролетариата, уже сложившегося в капиталистической Западной Европе. Критикуя взгляды С.М.Соловьёва, К.Д. Кавелина, представители антинорманизма Г. Эверс, Д.Щеглов выдвигали теорию, согласно которой в древней Руси было общественное, а именно общинное устройство.Славянофилы развили свой взгляд на общину как на "исконное начало", пронизывающее всю русскую историю. В связи с развитием славянофильства число антинорманистских работ в 19 в. возросло. Антинорманисты того времени не противопоставляли собственные концепции норманистским, не вводили в научный оборот новые источники, а лишь стремились к логическому опровержению основных положений норманистов. Исходя из тех же методологических предпосылок антинорманисты сосредоточили своё внимание на этносе варягов и их предводителей, поскольку у них не вызывала сомнений сама возможность основания государства кем либо одномоментно. Они полагали, что любое нескандинавское происхождение Рюрика предпочтительнее для русского национального самосознания. Эта в большей или меньшей степени осознанная предпосылка вызвала к жизни большое количество сочинений, хотя следует признать, что большинство из них не имели научной ценности.
Исключением явился труд С.Гедеонова "Варяги и Русь". Несмотря на спорность многих его толкований, особенно лингвистических и неаргументированность ряда положений, его работа сыграла большую роль в укреплении позиций антинорманистов. В частности, в ней было отмечено, что норманисты нередко некритически и произвольно интерпретируют сведения ряда источников, которые на самом деле не дают оснований для категоричных выводов. Он верно указал на необоснованность отнесения многих славянских слов к скандинавским заимствованиям. Собственное построение, основанное на сопоставлении и отождествлении корней рус, руг, рут, широко представленных в европейской этнонимике, привело его к выводу о прибалтико-славянском происхождении "руси" и соответственно о создании Древнерусского государства выходцами из поморских славян. Работа С.Гедеонова - единственная среди антинорманистских того времени - нанесла существенный удар норманизму, указала на его слабые стороны, Поэтому С.Гедеонов справедливо считается ведущим антинорманистом 19в.
Чувство национальной гордости пронизывало труды представителей революционно-демократического направления в русской исторической науке: В.Г.Белинского, А.И.Герцена, Н.Г.Чернышевского, Н.А.Добролюбова и др. Они не занимались специально историей древней Руси, но именно их высказывания прокладывали новые пути изучения прошлого русского народа. Они вели борьбу с норманизмом, в котором видели оплот политической реакции и проявление научной косности.Так, например, ещё в самом начале своей литературно-публицистической деятельности Н.Г.Чернышевский заявлял, что сущность русской истории заключается не в одном вопросе о происхождении варяго-руссов. Он полагал, что причины возникновения государства нужно искать не во внешних воздействиях, а во внутреннем общественном развитии. По мнению Н.Г.Чернышевского норманизм не совместим с научным подходом к общественным явлениям: тот, кто имеет "хотя малейшее понятие о сравнительной филологии и о законах исторической критики видит совершенную нелепость доказательств, которыми старые учёные подтверждали норманство Руси".
.3 Социально-экономическое развитие Руси
Во второй половине 19 в. проблематика исследований по большей части затрагивает экономическую историю Руси - торговлю, возникновение и развитие городов, формирование государственных учреждений и др. Отмечая значительный вклад скандинавов в развитии экономики, прежде всего торговли, и политических институтов Руси и признавая скандинавами Рюрика, русь, варягов, т.е. в прямолинейном толковании являясь норманистами, крупнейшие историки того времени существенно расширили круг изучаемых проблем.
Завершила "филологический этап" развития норманнской теории публикация на русском языке датского языковеда В.Томсена "Начало русского государства". Его работа хотя и не внесла в дискуссию ни новых аргументов, ни источников, но написанная ясно, имела богатый научный аппарат и, особенно благодаря убедительному анализу источников, оказала большое влияние на её дальнейшее развитие и представляет до сих пор классическое норманистское направление.
Научные достижения в 19-20 вв. заключались не только в переработке норманской концепции или же в противопоставлении ей ещё незрелых изысканий антинорманистов, но и в расширении источниковой основы проблемы и проведении обстоятельного анализа главного источника - "Повести временных лет".
Так Х.М.Френом были опубликованы восточные источники, касающиеся как самой Руси, так и её ближайших соседей, хазар и волжских булгар. Издатель искал в этих источниках подтверждения норманской концепции. А.Гаркави издал свод арабских известий о руси, Д.Хвольсон опубликовал, также по-русски , сведения Ибн Русте. Эти источники также широко были учтены норманистами, но не в меньшей степени они были использованы и для обоснования противоположной концепции (Гедеонов). Антинорманистами объявили себя также упомянутые издатели восточных источников Д.А.Хвольсон и А.Гаркави. Однако арабские авторы, сохранившие известия преимущественно не слишком точные, дошедшие к тому же в пересказах и позднейших переделках, черпали информацию часто из вторых рук, как правило, не были знакомы непосредственно с Восточной Европой и потому предоставляли исследователям широкие возможности для обоснования различных теорий и не могли содействовать выяснению происхождения руси без скрупулёзного анализа других, особенно местных источников.
Гораздо больший результат был достигнут в области археологических изысканий, особенно со второй половины прошлого века, о чём свидетельствовали основание в 1859 г. Археологической комиссии, в 1864 г. Московского археологического общества, в дальнейшем организация археологических съездов 1869-1911 гг., и, наконец, возросшее число научных публикаций. К концу 19 в. материалы раскопок уже сделали возможным исторический синтез, создав основу для сопоставления со сведениями летописей о расселении восточнославянских племён в период формирования Древнерусского государства.
Методика определения этнической принадлежности погребённого (а исследовались в основном именно захоронения) была тогда менее совершенна, чем ныне, что порождало ложное представление о преобладании скандинавских вещей в некоторых памятниках. Видный археолог А.А.Спицын поэтому имел основание заявлять в своей работе "Расселение древнерусских племён по археологическим данным" о "многочисленных норманнах" в русской истории. Столь же преувеличенная оценка места скандинавов в истории Древней Руси и её культуре содержалась в трудах Т.Арне, сыгравших не меньшую роль в сложении норманизма 19 в., чем книга Томсена. Крупный шведский археолог изучил русский язык, чтобы свободно пользоваться литературой, объездил главные музеи России, где хранились интересующие его находки и собрал огромный материал, который изложил в книге "Швеция и Восток", сопроводив его историческими выводами. Т.Арне видел проблему значительно шире, чем историки и филологи - норманисты. В его работе наряду с картиной интенсивного и разностороннего влияния Швеции на Русь был поставлен вопрос об обратных влияниях Востока (Византии, Руси, арабского мира) на Скандинавию. Однако этот аспект его труда прошёл малозамеченным и не получил развития в ближайшие десятилетия. Обильная же археологическая аргументация в пользу норманской теории образования Древнерусского государства произвела сильное впечатление на научную общественность
Исследования источников "Повести временных лет" особенно продвинулись в третьей четверти прошлого века благодаря М.И. Сухомлинову, а также работам И.И.Срезневского и К.Н. Бестужева-Рюмина. При этом обозначились две тенденции в оценке происхождения этого памятника. Сухомлинов видел в летописи Нестора однородное произведение, причём от начала до конца литературное. Он заметил однако, что Нестор использовал прежде всего письменные источники, состоящие, кроме иностранной литературы, из коротких датированных записей, вносимых в пасхальные таблицы, которые, таким образом легли в основу русского летописания. Кроме того, Нестор располагал обширнейшими повестями о Владимире Святославовиче, Борисе, Глебе и других князьях. Бестужев-Рюмин не соглашался с Сухомлиновым в вопросах об однородном характере "Повести временных лет" и о роли пасхальных таблиц. Он полагал, что автор "Повести" в первую очередь использовал погодные записи, ведшиеся в Киеве с начала правления Олега (882 г.), а также многочисленные повести, уже записанные к его времени или передававшиеся устно. Тем не менее, он признавал, что "Повесть временных лет" - это первый русский летописный свод. Срезневский же искал в летописи хронологические наслоения и допускал, что древнейшая редакция кончалась годом смерти Святослава (по летописи 972 г.), после чего была продолжена и перерабатывалась позднейшими летописцами.
Наиболее плодотворным было изучение начального русского летописания, предпринятое А.А.Шахматовым. Этот исследователь не только установил существование сводов: предшествующих "Повести временных лет" и использованных ею, но и определил их происхождение и состав. Непосредственно "Повести временных лет" предшествовала летописная компиляция, составленная , по его мнению, в 1093-1095 гг. и сохранившаяся во фрагментах, охватывающих древнейший период до 1015 г., в так называемой Первой новгородской летописи. В дальнейшем Шахматов пошёл по пути реконструкции текста древних летописных сводов, восходящих к первой половине 11 в. Проявляя необыкновенный талант в анализе источников, он не смог с таким же успехом реконструировать на их основе исторические факты, в целом разделяя позицию норманистов. Его заслуга состоит в том, что он дал ключ для дальнейших исследований начал русского летописания: для поисков его древнейшей основы и выявления последующих этапов развития текста. Главные выводы А.А.Шахматова о древнейшем русском летописании были приняты российской наукой и за пределами государства.
Таким образом, к началу 20 в. завершился этап "классического норманизма". Археологические и филологические изыскания казалось закрыли эту проблему. В среде официальной науки сложилось мнение об окончательной победе норманистской концепции. Даже такой крупный учёный как Ю.В. Готье в своей книге "Железный век в Восточной Европе" заявил, что вопрос о возникновении Древнерусского государства "решён в пользу норманнов". Поэтому до конца 1920 г., когда ведущую роль в научных учреждениях продолжали играть учёные старой школы (С.Ф.Платонов, А.А.Шахматов, А.Е.Пресняков, А.А.Спицын и др.) в академической науке продолжало господствовать мнение о создании Древнерусского государства норманнами.
Глава 4. Возникновение научного антинорманизма. Состояние изучения ранней истории Древнерусского государства в современной науке
Новый этап антинорманизма начался со становления советской науки и марксистской методологии, пересмотром на её основе проблемы образования Древнерусского государства. В рамках этой теории норманистское объяснение создания Русского государства скандинавами утратило смысл и историческое содержание.
.1 Археологические изыскания
Конкретное же обоснование и детализация процессов становления восточнославянских государств были достигнуты в результате интенсивных археологических раскопок, в первую очередь в трудах А.В.Арциховского, В.И. Равдоникаса, П.Н.Третьякова, Б.А.Рыбакова.
А.В.Арциховский, проделав огромную источниковедческую работу, показал, что центр производства многих вещей, считавшихся скандинавскими (например мечей) лежал вне Скандинавии, что ряд предметов вооружения (например кольчуга) в Скандинавии практически отсутствует, что большинство наконечников стрел и копий, а также шлемов русских воинов имеют русское происхождение. Это был по существу первый в советской литературе источниковедческий анализ археологических материалов эпохи образования Древнерусского государства. На этом основании А.В.Арциховский по-новому поставил и решил норманский вопрос, Впервые в антинорманизме Арциховский широко и конкретно поставил вопрос о роли варягов в Древней Руси. Он охарактеризовал социальный облик общества, археологические памятники которого изучил, и пришёл к выводу, что скандинавские захоронения в Гнездове, в ярославских и владимирских курганах единичны и принадлежат соратникам русских дружинников, о которых часто писал летописец. Однако, работы А.В.Арциховского не были свободны от предубеждённости. Степень изученности археологических материалов была в то время невысокой, в большинстве своём они не были опубликованы. В результате Арциховский не видел скандинавских элементов, например в Большом кургане Гнездова и в Чёрной могиле, преуменьшая в целом роль скандинавов в жизни Руси.
Не менее существенный вклад был внесён и трудами других советских археологов, прямо, казалось бы, не связанными со скандинавскими древностями. Исследователи материальной культуры восточных славян накануне образования Древнерусского государства, ремесленного производства, сельского хозяйства в Древней Руси выявили относительно высокий уровень развития восточнославянского общества. Во -первых он в целом не уступал степени развитости скандинавского, особенно древнешведского общества, и этот вывод подрывал убеждённость норманистов в культурном превосходстве скандинавов над славянами. Во-вторых, работы В.И.Равдоникаса, П.А.Третьякова, Б.А.Рыбакова и др. свидетельствовали о том, что к 9-10 вв. восточные славяне по своему экономическому и социальному развитию находились на стадии формирования государства.
Эти выводы археологов заложили прочную основу для конкретно-исторических исследований процесса образования Древнерусского государства, проведённого Б.Д.Грековым. Изучая экономические аспекты жизни восточных славян, Б.Д.Греков обосновал земледельческий характер Русского государства, формировавшегося на протяжении нескольких веков, и оценил роль норманнов лишь как вспомогательную.
Ещё в первом издании своего труда по истории Киевской Руси Б.Д.Греков дал объективную характеристику места скандинавов в истории Руси: "Варяги в истории Киевского государства играли далеко не главную роль. Они безусловно подчинялись производственным отношениям местного общества, оставившего Киевское государство". Впрочем,в этом и двух последующих изданиях своего труда Греков не стремился приуменьшить деятельность скандинавов на Руси. Он полагал установленным северо-германский этнос варягов и, возможно скандинавское происхождение названия "русь" (в отличие от южнорусского корня рос-), отмечая возможность как этнической, так и социальной его интерпретации. Подвергая сомнению точность всех деталей в легенде о призвании варяжских (скандинавских) князей, он не видел необходимости отвергать её целиком, т.к. за ней, по его мнению стоит исторический факт, имеющий много аналогий в истории как Руси, так и других стран, в том числе и славянских.
Основная заслуга Б.А.Грекова - в разработке проблемы классовой природы Древнерусского государства и всего общественного строя Древней Руси. В целой серии монографических иследований, статей, докладов, подготовленных в первой половине и середине 1930-х годов Б.Д.Греков на основе огромного фактического материала установил наличие в Киевской Руси феодальных отношений. Решение этой большой общей проблемы автор связал с вопросом о возникновении Древнерусского государства и о его социальной сущности.
Концепция Б.Д.Грекова в середине 30-х годов была поддержана большей частью советских учёных. Определение классового характера Древнерусского государства было крупнейшим достижением советской науки. Но дискуссионным стал вопрос о том, с какой классовой формацией надо связывать развитие Древнерусского государства на его раннем этапе (9-10вв.), и в период его зрелости (11- н.12 вв.). Вопрос этот вызвал оживлённые споры в науке, в ходе которых и сам Греков не придерживался неподвижной концепции, за два десятилетия его взгляды не раз терпели изменения.